Утром следующего дня, когда Головкин пришел на работу, его попросили зайти в кабинет начальника смены.
– Сергей, привет, тут из милиции приходили. Вроде труп неподалеку нашли, теперь вот Фишера повсюду ищут, – с порога сообщил начальник.
– Пусть ищут, я с ним незнаком, – пожал плечами зоотехник.
19Делай, что говорят
Горбясь под порывами ветра, щуплый подросток слетел по ступенькам платформы железнодорожной станции Здравница, перескочил пути и побежал в сторону шоссе. Завидев впереди машину, он отчаянно замахал руками. Водитель сжалился над мальчишкой и затормозил.
– Спасибо большое, я бы еще три часа электричку ждал, – задыхаясь от быстрого бега с препятствиями, сказал паренек и сел в машину.
– Да ничего, людям надо помогать, иначе беда случается, – улыбнулся мужчина.
Мальчик оказался смышленым и разговорчивым. Он тут же принялся рассказывать обо всех своих родственниках, о том, что сейчас едет к тете в Немчиновку, что папа потерял работу, так как завод закрыли, и сейчас в семье сплошные ссоры и скандалы из-за этого…
– Хочешь подработать? – поинтересовался вдруг водитель, вклинившись в бесконечный монолог.
– А что нужно делать? – оживился мальчик.
– Склад есть с сигаретами, имеется вариант парой коробок разжиться, – ответил мужчина и повернулся к своему пассажиру. От пристального, испытующего взгляда парнишке стало не по себе.
– Нельзя брать чужого, – поежился подросток.
– Это не чужое, а государственное, – усмехнулся человек.
– Нельзя брать чужого, – повторил мальчик. – Потом придется больше заплатить. Извините.
– Да ничего, все правильно, – ответил Головкин, стараясь скрыть досаду в голосе. Он достал из куртки пачку сигарет и жестом предложил взять одну.
– Нет, спасибо, тетя унюхает, – сказал подросток и заерзал на сиденье. Машина вдруг начала тормозить.
– Выметайся, – приказал водитель.
– Что? Почему? – опешил мальчик.
– Я думал, с тобой можно договориться, а ты трус и пионер. Выметайся, – произнес мужчина и нервно затянулся сигаретой. Подросток открыл дверь и вышел из машины в промозглую серую мглу, которая всегда окутывает Подмосковье в ноябре.
Головкин вдавил педаль газа, и автомобиль со скрежетом дернулся с места, а мальчик поплелся по шоссе, выкрикивая проклятья в адрес странного мужика. Минут через тридцать ему все же удалось остановить попутку и благополучно добраться до тети.
Меня привлекали испорченные мальчики с дурными наклонностями. К тому моменту я уже сформулировал для себя концепцию, дававшую мне ощущение справедливости, которую я восстанавливал своими действиями. Я искал только порочных, тех, кто курил, пил. Предлагал им ограбить склад, и, если они соглашались, я считал себя вправе причинить им действия садистского характера.
В тот момент Головкин чувствовал себя героем. Он напряженно всматривался в грязный туман, сквозь который проступали очертания дороги, и с досадой вспоминал мальчишку, отказавшегося участвовать в воровстве. Его привлекали именно такие темноволосые сутулые подростки со спутанными грязными волосами и белой кожей, но было бы нечестно нарушать условия сделки. Не все соглашались грабить склад, хотя большинство брали курево. Всегда все было по справедливости, за исключением разве что мальчика с тюльпанами. Такие вылазки он совершал часто. Обычно колесил поблизости от железнодорожных путей в поисках попутчиков. Особенно его веселили ситуации, когда кто-то заговаривал с ним о Фишере, о котором сейчас гудела вся Москва. Газеты, радио и телевидение стремились отвлечь людей от политики, а сделать это можно было только с помощью жутких историй. Что может быть страшнее мысли о маньяке, который бродит где-то поблизости и заманивает детей, чтобы замучить их до смерти?
– Только если Фишер сидит рядом и ведет машину, – отвечал на это Головкин и улыбался. Попутчик в этот момент обычно начинал преувеличенно громко смеяться.
Увидев указатель на конезавод, Головкин свернул. Перед забором стояла машина милиции. Он скривился и закурил. С тех пор как нашли тело мальчика, убитого им год назад, они как с цепи сорвались. Целый год прошел, а они только обнаружили останки. Откуда-то появился назойливый следователь, который вечно приставал к сотрудникам с расспросами, но все это скорее интриговало, чем пугало. К Головкину никто особо не обращался. Какие могут быть претензии к ударнику производства? Хотя никакого производства уже давно не было и в помине. Шел 1990 год. Людям третий месяц не платили зарплату, экономить стали на всем, даже на корме и витаминах для лошадей. Лучше бы на это обратили внимание, чем в лесу копаться…
Головкин щелчком выбросил бычок от сигареты в сторону милицейской машины и направился к загону с лошадьми. Там уже собралась группа подростков, ожидавших начала занятия по верховой езде. Зоотехник поздоровался с ними и ушел в свою каптерку. Занятия проводила девушка, недавно ставшая жокеем. Головкин же больше не набирал группу по профориентации, так как у школы теперь не было денег оплачивать его услуги. Несмотря на это, он все равно время от времени собирал детей и прививал им навыки правильного обращения с лошадьми.
В столовой в тот день все столы были заняты, поэтому подростки из группы верховой езды попросили разрешения сесть с ним. Головкин всю жизнь ел в одиночестве, поэтому их просьба застала его врасплох. Впрочем, предлагать им подождать, пока он доест, было бы странно. Он кивнул и продолжил прихлебывать суп. Шестеро подростков поставили свои подносы на стол, а седьмой пошел за столовыми приборами. Кто-то попытался завязать разговор с Головкиным, спросив о лошади, которая недавно заболела. Зоотехник начал рассказывать. Подошел парень с подносом, на котором лежали столовые приборы на всю компанию.
– Садись, вот твой поднос, – сказала полная девочка.
Головкин кивнул и продолжил что-то говорить. Поднос с вилками и ложками остался стоять перед мужчиной, и он автоматически стал раздавать всем ложки. Подростки слушали, брали ложки и принимались за суп.
– Ненавижу суп, – сказала вдруг толстушка, когда Головкин договорил и за столом повисла неловкая пауза.
– Я тоже, – подал голос мальчик, попросивший у «дяди Сережи» разрешения сесть с ним.
– Тут его просто из помоев готовят, я сам видел, – заметил подросток, который принес приборы.
Головкин посмотрел на свою пустую тарелку.
– Что ж вы его ели тогда? – спросил он и начал с преувеличенным интересом ковыряться вилкой в месиве из гречки и кусочков мяса, которое местные повара выдавали за гуляш.
– Просто вы дали нам ложки, – сказала девочка.
Вилки остались лежать на подносе, хотя каждый мог дотянуться до них. Все за столом начали смеяться. Головкин некоторое время непонимающе на них смотрел, а потом тоже расхохотался.
Он очень страшно смеялся. Это больше всего пугало. Задыхался, булькал… Недобрый смех, неприятно от него становилось.
Пристально наблюдая за подростками, он заметил среди них парня, который всегда держался особняком. Ему на спину вечно лепили бумажки с оскорблениями, а когда он приближался к кому-то, все разбегались с криками «Сифа». Его определенно травили, и пару раз Головкин замечал, как одногруппники звали отщепенца за гаражи, а на следующий день он приходил на занятия с разбитой губой. Среди подростков этот мальчишка считался прокаженным. Головкин стал ставить его в пару с другими ребятами и наслаждался тем, как его подопечные, не смея ослушаться, давятся от отвращения. Такие забавы доставляли удовольствие: эти подростки мучились, но исполняли его приказы.
По вечерам Головкин обычно приходил к себе в гараж и подолгу занимался обустройством погреба. Там он проводил практически все свое время, разбирая и собирая какие-то конструкции, перекрашивая стены и раскладывая инструменты. Стороннему человеку могло показаться, что здесь все завалено мусором, но любой гараж часто выглядит так со стороны. Головкин не замечал трех пакетов с мусором в углу гаража, груду инструментов в ванне и бурую пыль, покрывавшую в подвале практически все поверхности и моментально превращавшую в хлам все, что сюда попадало. Головкин точно знал, что и где находится, а для него это означало порядок. Кабинет, квартира, а затем и гараж превращались в свалку по мере того, как распадалась его личность. Паяльная лампа выходила из строя, и он просто бросал ее в угол. В его холостяцкой норе отклеивались обои, и он отдирал весь кусок целиком, оставляя на виду участок бетонной стены. Головкин забывал выкинуть мусор, и тот постепенно скапливался возле двери. Когда там появлялся очередной пакет, он просто начинал обходить его и переставал обращать на него внимание. Мы редко замечаем недостатки своего жилища. Именно поэтому оно так много может о нас рассказать.
Иногда Головкин выезжал на поиски заблудших душ, чтобы предложить им «сделку». В такие моменты он чувствовал себя вершителем закона и воплощением правосудия. Если парень согласится ограбить склад, значит, он потенциальный преступник. Не лучше ли очистить общество от ему подобных?
В тот день на сделку согласились сразу два мальчика.
Одиннадцатилетний Коля благополучно прогулял школу и весь день провел, слоняясь по улицам. Итогом стали две подобранные «почти целые» сигареты и кем-то потерянные автомобильные ключи. Уже ближе к вечеру он встретил Сашу, четырнадцатилетнего приятеля со двора. Мальчишки никогда особо не дружили, но знали друг друга, так как жили в одном доме и частенько проводили время в общей компании. У обоих отцы служили в одной части, а теперь вот оказалось, что оба они решили сегодня сбежать с уроков. Коля похвастался приятелю своими находками. Сигареты они тут же выкурили, из-за чего получили нагоняй от дворника, а затем решили опробовать ключи и стали поочередно пытаться открыть двери всех машин марки «Жигули», которые попадались им на пути. Конечно, у них ни черта не выходило, но занятие поглотило ребят полностью. Любой подросток готов на авантюру, если представится такая возможность. Приятели так увлеклись, что не заметили, как наступил вечер, и все отговорки по поводу столь позднего возвращения казались бессмысленными. Сашу и Колю дома явно ждал скандал, поэтому они побежали к шоссе в надежде на то, что, если доберутся домой на попутке, заслуженная кара в виде ремня их минует. Несколько машин проигнорировали замерзших подростков, отчаянно голосовавших на дороге, поэтому они были счастливы, когда водитель бежевых «Жигулей» согласился их подбросить.