— С миру по нитке — голому рубаха, так получится?
— Так именно так.
Разленившиеся без работы мужики были заняты в промартеле. Туда еще добавили изготовление черенков для лопат, граблей, отыскали кузнеца, теперь живущего на хуторе в примаках. Свой дом стоял заколоченный в селе. Тот обрадовался какой-никакой работе. А оказалось, что вся садовая утварь нарасхват пошла. На рынке ее гребли и ждали когда еще привезут. Попробовали в область корзиночки, тоже с «натюрмортами» вышло здорово. Только успевали делать демьяновцы свои редкие изделия.
— К весне подготовимся основательно. Я думаю попросить сельчан отдать нам в стадо будущее всех телочек, родившихся у домашних коров. Не сейчас, конечно. Сейчас пусть растут в своих хлевах, а по весне с травой зеленой, снова свой скотный двор завести. Купить сразу стадо не под силу, а вот расплатиться за телочек возможность будет. Точно так же и с поросятами. Все равно на базар повезут. Так их в своем скотном дворе акционерном оставят, а от первых приплодов будет возврат занятых поросят. Село было маленькое, все хотели, чтобы оно приняло былое величие, и не видели убытков от поставленной задачи.
Дела пошли в гору. На рынке продавец сельхозпродукции по неделе ночевал. Только на понедельник домой возвращался. С медом, шишками, ягодами дальше ездили, хотя и на станции Пролетарской у вагона, многие покупали диковинные сувениры, везли с собой в столицу и еще куда-то. Сельчанам было не важно куда попадут их изделия, пока нужно было срочно уйти от банкротства.
Алексей вернулся из командировки утром, часов в 10. Он купил подарки дочери и очень спешил. После увиденного в газете, он не звонил, боялся сорваться и навредить еще более создавшейся ситуации.
Открыл дверь, обошел все комнаты. Никого не было.
— Наверное в школе, доченька, — подумал он.
Срочно поехал в управление и там ему было дано новое задание. Те документы, которые они привезли с Дягилевым и кулон, найденный Алексеем, решили вопрос в сторону продолжения поисков, но уже среди населения. Циркуляры во все города с описанием могущего появиться товара в скупках, у ювелиров, были разосланы.
— Алексей Николаевич! Вам снова придется вернуться туда. Обстоятельно поговорить с населением, может кто-то что-то и знает об украденных драгоценностях. Теперь можно об этом говорить в открытую. Ищем государственное достояние.
— Опять моя дочь одна остается.
— Вы, полковник, как мать единственного дитя рассуждаете.
— Но я и есть пока у нее и мать и отец в одном лице.
— Не прибедняйтесь, я читал в газете материал о вашей девочке.
— Это утка.
— Но неплохая. Мать и дочь смотрятся великолепно.
— Оставим личные дела в стороне. Когда выезжать?
— Завтра.
Получив все соответствующие документы, Алексей отправился домой. К этому времени Аленка должна была придти из школы.
В доме было пусто. Он набрал номер телефона Алисы.
— Здравствуйте. Это я — Алексей. Где моя дочь?
— Не знаю, — ответила Алиса и заплакала. — Я сейчас приду к вам и все расскажу.
Она пришла и начала рассказывать как все было, без утайки. Алексей слушал и думал, как ему теперь разыскать и вернуть дочь.
— Вы точно знаете, что ее у Нонны Сергеевны нет?
— Точно. Аленка не захотела с ними разговаривать и меня тоже выгнала, а сама ушла из дома.
Первой мыслью было разыскивать ее через милицию. Он поднапряг свой отдел, дал фотографию девочки, свой телефон и начал собираться в аэропорт.
— Вы мне сразу же на сотовый, пожалуйста, сообщайте, если будут новости.
Что я скажу Анне, дедушке? Как объясню ее исчезновение?
В Пролетарском райотделе ему рассказали, что девочка была доставлена сюда с провожатым и под расписку вручена дедушке.
Алексей позвонил в отдел и попросил дать отбой по розыску ребенка. На машине райотдела он выехал в Демьяново. Подъезжая к дому, Алексей еще издали увидел, что на крыльце сидит Сидор Никитович и рядом с ним его дочь. Как только машина остановилась, Аленка увидев Алексей, вместо приветствия убежала в комнаты.
— Здравствуйте, Сидор Никитович!
— Здравствуй, Алексей Николаевич! Видишь, как тебя дочь встречает. А все потому, что обиделась она на тебя.
— Почему?
— Не сказал ты ей правды, что отцом являешься. Чужим дядей представился. А там дамочки ее уму — разуму без тебя обучали.
— Дал я ляп действительно, но она ребенок, не должна бы долго зла держать?
И действительно вскоре любопытный нос показался в щелку двери, один синий глаз подглядывал за сидящими на крыльце. Алексей Николаевич нарочно встал и громко, чтобы слышала Аленка, произнес:
— Ну что ж, Сидор Никитович, если меня не желает видеть моя дочь, поеду я назад, хоть и устал, отдохнуть надеялся.
— Я желаю тебя видеть, — проговорила малышка и обхватила ручонками наклонившегося к ней Алексея. — Просто ты врун, и те тетки все вруньи.
— Я не хотел тебя обидеть, боялся, что вдруг все окажется неправдой, что ты моя дочь. Я вообще не знал, что ты где-то есть, от меня скрыли твое рождение.
— Нина с Аллой?
— Какая Нина, какая Алла. Их зовут Нонна Сергеевна и Ляля. Даже имена выдумали, — расстраивался он.
— Ну их, папочка. Хотя мне эту Аллу-Лялю и жалко немного, у нее украли ребенка.
— Ты ей веришь?
— Она такая печальная и такая красивая.
— Она что же сказала тебе, что ты ее дочь?
— И в газете я все прочитала и пошла сдаваться в детдом.
— В какой детдом?
— Московский. Я им этот адрес назвала, они меня и отправили.
— А почему меня не дождалась?
— Но ты я думала тоже заговорщик, с тетями заодно. Не сказал, что мой папа.
— Но теперь ты знаешь об этом.
— Я люблю тебя папа, и дедушку, и маму. Вон она с работы идет, — и Аленка помчалась навстречу идущей Анне.
Анна серьезно смотрела на Алексея. Он пытался улыбнуться ей, но такая серьезность насторожила его.
— Мы должны поговорить с вами, Алексей Николаевич.
— Я готов.
— Идемте.
Они прошли в комнату. Аленка с дедом остались на крыльце.
— Вы за дочерью приехали?
— В командировку.
— Странные у вас командировки в село наше. До вас ни один полковник сюда не заглядывал, да еще московский.
— Значит я первый. Пионер, — попытался пошутить Алексей.
— Девочка не хочет больше в Москву. Вы ее заберете?
— На ее усмотрение.
— Значит я теперь буду жить как на бочке с порохом. Ожидать своей участи.
— Я хотел сказать, что очень много думал о тебе.
— Потому, что хочешь отобрать у меня дочь, вот совесть и мучает. Я уверена, не будь здесь Аленки, вы бы сюда никогда не вернулись.
— Ошибаешься, Анна Федоровна.
— Идемте в дом, все равно у нас с вами разговора не получится.
— Видимо да. Идемте.
Дед Сидор по их лицам сразу определил, что разговор не получился.
— Деда, а чего они такие странные?
— Да потому что любят друг друга, а объясниться не умеют.
— А как это объясниться?
— Тебе еще рано об этом знать.
— А потом поздно будет. Уедет папа отсюда и все.
— Надо бы не допустить такого.
— А как?
— Пока не знаю. Поживем, посмотрим.
Назавтра с утра Алексей начал потихоньку входить в курс дела. Постепенно слушая, что и как говорят односельчане о сокровищах, он понял одно, что все насмерть напуганы смертью односельчан, вмешавшихся в это дело.
Дело было тонкое, нахрапом не возьмешь. Он по одному разговаривал с сельчанами. Того, что он хотел бы услышать, пока не было.
У Аленки кончились каникулы и он отвез ее в районную школу.
— Документы девочки запросите сюда, — сказал директор.
— Сегодня же позвоню сотрудникам и они отправят.
— Девочка у вас чересчур резвая. Сорванец, мальчишка. Внешность королевы, а внутри — бесшабашный парнишка.
— Так уж воспиталась. Зато неправды не переносит.
— В драку вступает?
— Еще как. От нее перепадает мальчишкам.
— Я надеюсь, что она приживется в нашем коллективе.
— У вас есть интернат?
— А вы хотите чтобы она жила в интернате?
— Там у вас плохо?
— Но это далеко не домашнее воспитание.
— Я подумаю.
Пока Алена находилась на занятиях он побывал в райотделе, встретился с Юрой.
— Не знаю что и делать с интернатом? — пожаловался Алексей Николаевич. Боюсь там будет плохо дочке.
— Зачем вам интернат? У нас дома места хватит. Кстати дочь моего брата тоже учится в этом классе. Едем к нам поговорим с мамой.
Алексей уже был знаком с мамой Юры, учительницей местной школы. Она согласилась, что девочка должна жить у них. Полагаться на воспитание интерната — опасно. Они договорились, где и как будет проживать Аленка и поехали в школу, чтобы встретить ее и забрать на новое место проживания.
— Я хочу в интернат, — заупрямилась девочка.
— Ты будешь жить у Юры.
После долгих уговоров упрямицу привезли домой. Дом был большим, многосемейным. Вместе жили родители, два брата, Юра и старший с женой и двумя детьми. Кроме них еще в доме была старенькая бабушка. Это очень понравилось Аленке.
— Ни разу не было у меня старенькой бабушки, — удивила она всех.
Ей понравился народ, населяющий дом, особенно Ксюха, ее ровесница и Кирилл-задавака, старше их на два года. Поселили ее с Ксюшей в одной маленькой комнате. Главным для Аленки оказался пес Джигит. Кавказская овчарка, большой и сердитый. Она тут же подошла к нему под истошные вопли:
— Съест, не подходи, назад!
Но Аленка, не слушая никого уже обнималась с удивленным псом. Он оторопел от такой наглости и даже сел на задние лапы, вместо того, чтобы облаять нахалку, посмевшую вторгнуться в его владения. Джигит отвернул морду в сторону, но Аленка обхватила его за шею и начала гладить его густую шерсть:
— Бедненький, симпатичненький, я тебя буду мыть и причесывать.
Пес внезапно лизнул ее в нос и договор состоялся. Алексей, несколько напуганный, был удивлен окончанием их знакомства. Действия дочери могли закончиться плачевно, его поражала ее бесшабашность, он хотел прочитать ей нотацию о забытой осторожности, но она ни мало ни смущаясь, проговорила, проходя мимо них к умывальнику: