Тамара Самсонова
Род. в 1947 г.
2000 год. Ноябрь. Купчино. Санкт-Петербург
Александр встретил ее в магазине на днях и сразу же вспомнил. Эта женщина приходила к нему пару лет назад на платную консультацию вместе с мужем. Мужчина считал, что его жена сумасшедшая, но оказалось, она просто образованная. Признаками сумасшествия недалекий рабочий считал пристрастие к книгам, склонность к фантазированию и любовь к завиральным планам. Александр, проработавший психиатром всю свою жизнь, прекрасно знал, что все эти свойства лишь говорят о том, что перед ним неординарная личность. К счастью, далеко не всегда это означает безумие. Та пара пришла на прием лишь раз, но Александру отчего-то запомнилась эта яркая рыжая женщина. Уже пожилой одинокий психиатр с сожалением смотрел на нее и этого недалекого мужчину, который по какой-то причине стал ее мужем. Как так вышло? Куда они потом пропали? Вроде бы жили все в одном районе, но никогда больше не встречались. И вот спустя три года Александр зашел в супермаркет и сразу обратил внимание на растрепанную копну рыжих волос. Приглядевшись, он узнал в той женщине свою клиентку. Он подошел к ней поздороваться, и они разговорились. Врач про себя отметил, что за эти несколько лет женщина сильно сдала. При ней остались детские черты лица, резкие движения и высокий голос, но губы завалились, создавая эффект беззубого рта, а лицо покрылось морщинами. Теперь она напоминала постаревшего ребенка, и от этого становилось не по себе. Ум ее остался все таким же острым. Они обсудили книжные новинки, а потом вдруг речь зашла о новом издании Солженицына, которое мелькнуло в «Книжном обозрении»[32], но в магазинах книги психиатр так и не нашел.
– У меня дома есть это издание. Совершенно случайно попалась, а я и купила. Заходите ко мне завтра вечером, я вам ее подарю, – проворковала женщина слишком игривым для женщины пятидесяти с небольшим тоном.
Александр замялся, потому что предложение прозвучало для него слишком неожиданно, но потом все же решил согласиться. Вплоть до вечера следующего дня мужчина обдумывал свой визит. Ему было почему-то важно понравиться этой женщине, и было ужасно интересно узнать о том, как она живет, как устроена ее квартира. Будучи психиатром, он прекрасно знал, что ничто так хорошо не помогает в составлении представления о человеке, чем его жилище.
Впереди показалась блочная девятиэтажка на улице Димитрова. Александр подошел к двери с кодовым замком, и первое, что он увидел, был женский силуэт в окне первого этажа. Приглядевшись, он понял, что это не силуэт. В гостиной квартиры обнаженная женщина сидела спиной к окну. Она ничего не делала, не смотрела телевизор и не читала книгу, просто сидела с идеально прямой спиной и разглядывала книжные полки на противоположной стене. За углом дома мальчишки тихо переговаривались, собираясь подобраться к окну. Уже в парадной психиатр понял, что ему нужно как раз в ту квартиру, где сидела обнаженная женщина.
После того как муж ушел в сберкассу и не вернулся, она стала часто так делать: ходила голой по квартире, сидела спиной к окну без одежды. Странно, конечно, но кто без странностей? Потом у нее вроде бы появился мужчина, и она реже стала так делать. Однажды кто-то видел, как она зимой босиком гуляет, но там вроде что-то случилось у нее. Украли вещи с балкона, а она и погналась за преступником.
Тамара открыла ему дверь практически сразу. На ней был черный атласный халат поверх сорочки, и Александр никак не мог избавиться от мысли о том, что это именно она сидела перед окном буквально за минуту до того, как открыть ему дверь.
– У вас ведь вроде бы муж был? Вы же с ним на консультацию ко мне приходили, – спросил мужчина.
– Ушел в сберкассу, – пояснила она. – И не вернулся. Уже лет пять как ушел, – мигом погрустнела она.
– Простите… Когда подходил, то видел в окне… – начал было говорить психиатр и увидел, что глаза Тамары быстро наполняются слезами.
– Да. Мне пятьдесят пять лет, но на спине никто не пишет возраст, а женщине иногда хочется почувствовать себя желанной. Это, конечно, нездорово, но…
– Это более чем здоровое поведение, – поспешил ее успокоить Александр, и Тамара заметно расслабилась. Женщина пригласила гостя на кухню, налила чаю, выставила на стол пирожки с мясом, принялась за готовку чего-то напоминающего жаркое и стала без конца о чем-то говорить. На кухне тут же появился тошнотворный, одуряющий запах, который сложно было игнорировать, но женщина не обращала на него никакого внимания. Она рассказывала одну историю за другой и всякий раз спрашивала, нормально ли она себя повела и все ли правильно сделала. Тамара говорила о том, что после исчезновения мужа ей пришлось искать жильцов, чтобы как-то сводить концы с концами, но это оказалось делом опасным и ненадежным. Один уехал, не заплатив, другой хотел отплатить ей другого рода услугами, третий украл ее украшения, а с четвертым она поссорилась, и он порезал несколько ее лучших платьев. В какой-то момент у нее настолько не хватало денег, что она даже стала кое-что воровать в супермаркете, и это оказалось так весело, что потом она и без особой необходимости стала так делать. Однажды даже вещи в магазине украла: зашла в примерочную с четырьмя кофточками, а вышла уже с тремя. Каждое следующее откровение женщины было все более личным и шокирующим, но Александр лишь снисходительно улыбался.
– Мне правда кажется, что я немного ненормальная, и даже некого спросить, понимаете? – сказала вдруг она.
– Эта мысль иногда приходит в голову ко всем нормальным людям. Вы, кстати, нашли ту книгу? – спросил наконец мужчина, который уже немного устал от этих разговоров.
Женщина всполошилась, побежала в комнату и принесла вскоре книгу Солженицына. Совсем другое издание. Такое валялось на полках в каждом книжном магазине. Тамара картинно расхохоталась и стала уверять, что была совершенно уверена, что это именно то издание, о котором они говорили. Александр с грустью покачал головой и поспешил откланяться. Когда он уже готов был уйти, Тамара вдруг решила еще раз поизучать книжные полки, а мужчина из вежливости ждал, пока она закончит. От нечего делать он подошел к письменному столу в комнате и стал разглядывать разбросанные по всей поверхности стола документы. В углу валялась сберкнижка. Из любопытства мужчина раскрыл книжицу и увидел, что она принадлежит Юрию Самсонову, мужу Тамары. «Ушел в сберкассу и не вернулся», – прозвучали в голове недавние слова бывшей пациентки. В тот момент Александр окончательно разочаровался в этой странной женщине. Патологических лжецов со всеми видами пограничных расстройств он в своей жизни видел немало. Эти свойства личности не казались ему привлекательными, так как являлись лишь свидетельством болезни.
1. Как все начиналось
Тамара Самсонова родилась в маленьком городке Ужур Красноярского края в 1947 году. Девочка росла в уважаемой и благополучной семье. Отец работал в милиции, а мать была занята в торговле. Тамара с детства любила привлекать к себе всеобщее внимание. Будучи маленькой, субтильной девочкой с невыразительными чертами лица, Тамара всегда находила способ сделать так, чтобы взгляды всех окружающих были прикованы именно к ней. В самом крайнем случае, если никто не обращал на Тамару внимания, она легко могла изобразить аллергический припадок или упасть в обморок. Особенно хорошо это работало в тех случаях, когда Тамару пытались накормить чем-нибудь невкусным. Один припадок – и все повара в школьной столовой собираются вокруг нее и готовы принести ей любое блюдо, какое она только пожелает.
Тамара умела производить приятное впечатление, поэтому долгое время была отличницей. Она все схватывала на лету, была вежливой, ну а то, что она никогда не готовила домашние задания, свидетельствовало больше о недостатках родителей. Никто и предположить не мог, что такую милую девочку невозможно усадить за уроки.
Если девочке чего-то не покупали, она могла впасть в совершенно бесконтрольную истерику и даже попытаться открыть сейф отца с оружием. Даже после того, как слезы на ее лице высыхали, она никогда ничего не забывала и всегда старалась отомстить. В подростковом возрасте она стала придумывать все более сложные планы мести родителям за то, что в пять лет ей не купили куклу, а в семь – не пустили на чей-то день рождения.
В средней школе учителя быстро поняли, что девочка любит привлекать к себе внимание, и старались противостоять этой особенности. Одноклассники тоже вскоре привыкли к выходкам Тамары. Следствием этого стала полная потеря интереса к учебе у Тамары и троечный аттестат при очень хороших способностях. И все же девочка умудрилась самостоятельно подать документы в специальную школу с лингвистическим уклоном в другом городе. К удивлению родителей, ее приняли без лишних вопросов. На собеседовании девочка продемонстрировала блестящие знания немецкого, а аттестат отчего-то вопросов не вызвал. Лишь к первому сентября стало понятно, что случилось. Тамара попросту подделала оценки в документе. Правда вскрылась совершенно случайно, когда будущий классный руководитель позвонил в старую школу девочки. В первый же день занятий директриса отчитала девочку при всей школе и пообещала выгнать при первой же возможности. Девочка решила не подкидывать ей такую возможность и стала назло учиться на одни пятерки.
В этой школе учились на пятидневке, а уезжали только на выходные. Тамара быстро сдружилась с Машей, еще одной девочкой из Ужура. Со временем Мария стала понимать, что дружить с Тамарой очень сложно. Девочка требовала абсолютного подчинения. Если Маша хотела куда-то пойти, Тамара непременно соглашалась, а в последний момент изображала приступ зубной боли или простуду. Если же куда-то хотела пойти Тамара, то отказ Марии мог послужить причиной даже не для ссоры, но для объявления войны. В конце концов Тамара и Мария поссорились как раз накануне поездки домой. Им предстояло ехать на соседних полках плацкартного вагона, и это грозило стать серьезным испытанием. Вопреки всем прогнозам, Тамара в тот день выглядела вполне спокойной и веселой. Мария пришла на платформу с целой корзиной гостинцев для родственников.
– Съедим пирог сейчас? – предложила Тамара, заметив огромный домашний пирог в корзинке. Девочка с ужасом обернулась и посмотрела на подругу. Этот пирог она считала драгоценностью, которую обязательно нужно было доставить домой.
Маша с плохо скрываемым раздражением объяснила подруге, что корзинку она везет для родных, а если бы Тамара не потратила все деньги, которые ей дали родители, могла бы хоть на каждой остановке пирожки покупать. Тамара погрустнела, но согласилась. Через час после того, как поезд тронулся, школьница поднялась и пошла в сторону туалета. Как только она вышла в коридор, ноги ее подкосились. Девочка схватилась за плечо сидящего на нижней полке человека, а затем свалилась в обморок. Несколько женщин тут же бросились помогать девочке.
– Ты больна? Что с тобой случилось? – спросил девочку подбежавший проводник.
– Кушать хочу, – слабым, бесцветным голосом сказала девочка.
Все в поезде облегченно выдохнули и сочувственно закивали.
– С кем ты едешь? – спросил проводник.
Тамара молча указала на подругу, которая стыдливо придвинула к себе корзинку с гостинцами для близких.
На протяжении всей ночи Тамару кормил весь вагон, и каждый обязательно делал выговор Марии за ее преступную жадность. С тех пор Маша старалась держаться подальше от одноклассницы.
Мы вышли из вагона и разошлись в разные стороны. Больше я с ней старалась не пересекаться, но и она не лезла со своей дружбой. Она с детства прекрасно умела манипулировать людьми. Пожалуй, это можно назвать талантом.
Как бы то ни было, Тамара действительно имела отличные способности к языкам и к концу обучения в совершенстве знала английский и немецкий языки. Она с легкостью поступила в Московский институт иностранных языков имени Мориса Тереза. И в школе, и в институте все со временем привыкали к ее выходкам. Поначалу все искренне пугались, когда она падала в обморок, и бросались искать сумку, которую у нее украли. Затем все привыкали к ее завиральным историям. Если сумку украли, значит, минут через двадцать каким-то чудом она вдруг найдется в туалете, а дальше последует увлекательный рассказ про «встречу со злоумышленником». Если случались аллергия или обморок, значит, Томочке понравился симпатичный парень в компании, а тот посмел не обращать на нее внимания весь вечер. Поскольку в институте Мориса Тереза был в основном женский контингент, девушки с таким стилем поведения были примерно в каждой группе. Тамара всегда выбирала себе одну лучшую подругу, и та должна была платить за эту честь тотальной преданностью, исполнять роль служанки, помощницы и защитницы. В случае очередного спектакля подруга должна была исполнять роль беспокойной наседки, которая сильнее всех переживает за подругу. Через несколько месяцев девушки ссорились раз и навсегда, а спустя пару дней Тамара находила себе новую лучшую подругу.
Известно, что на первых курсах Тамара училась хорошо, а что случилось дальше, никто не знает. В институте не нашлось никаких сведений о том, что Тамара получила диплом, но и записи об отчислении тоже не обнаружилось. Сама девушка говорила, что закончила институт с отличием, но стоит ли этому верить? После института Тамара стала преподавать иностранные языки в детском саду, где не требовалось предоставлять никаких документов об образовании. Спустя год после окончания вуза Тамара встретила симпатичного и работящего парня, который был совершенно очарован невероятно образованной, начитанной девушкой с внешностью ребенка и интеллектом профессора (по крайней мере, ему так казалось). Вскоре парню предложили работу в Ленинграде, и пара переехала в город на Неве. Через полгода Алексею Самсонову выделили двухкомнатную квартиру на первом этаже дома номер 4 по улице Димитрова. Купчино в те дни только застраивалось и больше напоминало деревню, чем спальный район города.
Через пару месяцев после переезда Тамара устроилась администратором в гостиницу сети «Интурист»[33] и очень быстро стала сердцем коллектива гостиницы. Каждый день женщина рассказывала мужу новую историю с работы, и всякий раз она была зажигательнее предыдущих. Года через полтора в гостинице случилась крупная кража. Под подозрение попали все сотрудники гостиницы, в том числе и Тамара. Ее так сильно оскорбил «этот поклеп», что она тут же потребовала увольнения, а через месяц уже работала в гостинице «Европейская». Это была одна из лучших гостиниц города. Здесь останавливались все звезды и высокопоставленные лица. Огромное старинное здание с пустыми широкими коридорами, пыльными коврами на лестницах и антикварными светильниками на стенах настраивало на мистический лад. На самом деле эти светильники появились здесь в 1930-х, но сделаны они были в лучших традициях Большого дома[34], а тот факт, что с них никто никогда не вытирал пыль, добавлял им атмосферности. Лампочки в них вечно перегорали с треском, а когда по вечерам персонал включал здесь свет, они начинали мерцать, освещая лишь вихрь из пыли перед собой. Оказываясь здесь, туристы были готовы поверить в любые легенды Невского проспекта, которые им рассказывала карикатурно высоким голосом маленькая рыжая женщина с внешностью ребенка и глубокими морщинами вокруг глаз. Она вручала гостям ключи от номера и начинала хихикать, если замечала на лицах гостей испуг.
Рассказать было о чем. Про эту гостиницу ходило много легенд. В XIX веке здесь можно было встретить легкомысленных девушек из императорского театра. Не сосчитать сотни разбитых сердец и разрушенных судеб, которые остались в памяти этих стен. В 1918-м тут организовали центральный детский карантинно-распределительный пункт, и говорят, что до сих пор детский плач можно услышать, если долго смотреть ночью в окна этого дома. Во время блокады здесь располагался военный госпиталь. Если подойти к зеркалу, то можно увидеть за спиной безрукого стрелка в солдатской шинели. Тамара часто рассказывала о призраках, которые мучили клиентов гостиницы. Она часто сопровождала свой рассказ веселым смехом, превращая истории о призраках в нечто обыденное.
Муж Тамары, Алексей Самсонов, был простоватым парнем, который хотел завести детей, получить машину и проводить вечера в гаражах «с мужиками», но его жена никогда не хотела такой жизни, а парень понимал, что никогда не встретит больше такую, как Тамара. Отношения с ней всегда напоминали смертельный аттракцион, и вскоре Алексей понял, что ему уже будет невыносимо скучно жить без этих эмоциональных «русских горок с мертвой петлей».
Вместе с перестройкой в Ленинград пришла и мода на мистику, эзотерику, йогу и психологию. Тамара с сокрушающим все препятствия на своем пути энтузиазмом неофита бросалась из одного увлечения в другое, из парапсихологии в кундалини-йогу и обратно. Узнав, кем она была в прошлой жизни, зарядив пару баночек воды и основательно прочистив чакры от шлаков, она вдруг поняла, что неправильно выбрала себе мужа. Он не был ей предначертан «по судьбе». Работая в гостиницах для иностранцев, Тамара всегда имела возможность наблюдать за другой стороной жизни. Она часто общалась с интересными людьми, предоставляла услуги переводчика, если это требовалось. В этих гостиницах всегда можно было встретить легкомысленно одетых девушек, но с середины 1980-х их стало очень много. Эти девушки знакомились с иностранцами. Чаще всего это были истории на одну ночь, но случались и длительные романы. На такие свидания нередко ходила и Тамара. Поначалу ее приглашали в качестве переводчика, а иногда иностранец и переключал внимание на субтильную Тамару. А в начале 1990-х Тамара вдруг поняла, что ее больше не воспринимают как женщину. Она превратилась в безликое существо за стойкой администрации, а ее попытки флирта вызывали скорее смех, чем интерес. Пересказ городских легенд не интриговал больше, но пугал. С этого момента муж стал казаться Тамаре тем самым человеком, который отнял у нее жизнь, полную приключений, заперев в этой убогой квартире на первом этаже блочной девятиэтажки в Купчино. Алексей не воспринимал увлечения жены всерьез. Иногда слушал ее рассказы вполуха, но чаще тренировал навык психологической глухоты. Он прекрасно знал, что жене нужны аплодисменты и внимание, а не задушевные разговоры.
В 1997 году Тамаре удалось уговорить мужа на поход к психологу. Она требовала пойти к «хорошему специалисту», но Алексей сказал, что готов отправиться только к «настоящему врачу», поэтому они пошли в ближайший кабинет социально-психологической помощи. Они пришли на прием вдвоем. Полтора часа Тамара рассказывала обо всех своих проблемах и тревогах, прочитанных книгах и фильмах, пару раз была готова расплакаться, но спустя минуту уже хохотала, вспомнив какой-то забавный случай на работе. К концу сеанса женщина совершенно очаровала врача, чему была страшно рада. Алексей все это время безучастно сидел на кресле, и, если к нему вдруг обращались, отвечал нечто максимально нейтральное и невразумительное.
Сеанс действительно помог на какое-то время, но потом Тамара вновь стала чувствовать, что попала в ловушку, из которой не знала, как выбраться. Вдобавок ко всему женщина уже несколько лет не работала, так как в гостиницах теперь не хотели видеть скандальных женщин в возрасте. По негласному правилу за стойкой администрации теперь должна была стоять юная красотка. Квартиру в свое время выдали Алексею, а в начале 1990-х они ее приватизировали на имя мужа. Муж невыносимо раздражал женщину, но в случае развода ей было бы просто негде жить. Вдобавок ко всему мужчина имел наглость пару раз напомнить об этом жене. Спустя пару лет после сеанса семейной терапии Алексей почувствовал себя плохо и заснул. Через пару дней Тамара под вечер затеяла генеральную уборку и всю ночь бегала к мусорным бакам с разными пакетами и кастрюльками.
Алексей Самсонов был нелюдим, не имел близких друзей, да и на работе его уже не ждали, так что никто долгое время даже не вспоминал о нем. Спустя месяц соседка поинтересовалась у Тамары, куда это пропал ее муж.
– Ушел в сберкассу и не вернулся. Уже неделя, наверное, прошла, а может, даже больше, – ответила женщина и не смогла сдержать улыбки.
2. Квартиранты
Когда взрослый человек впервые оказывается в квартире, которую считает своей, чаще всего он раздевается догола. В этом есть нечто эволюционно и психоаналитически важное. Таким образом мы помечаем свою территорию и нарушаем собственные табу. Так поступила и Тамара. И ей очень понравилось. Окно ее квартиры превратилось вдруг для нее в сцену, на которую она с удовольствием выходила со своими перформансами. Соседи заметили, что она любит ходить по дому голой и не имеет привычки задергивать шторы, и начали об этом сплетничать. Кто-то осуждал, кто-то считал, что женщина вправе заниматься в своей квартире чем захочет, а соседские мальчишки тут же стали подглядывать за Тамарой. В этом было больше любопытства, чем влечения к чему-то запретному.
– И ведь ладно подглядывают, но они забираются в квартиру и режут вещи, – возмущалась Тамара, рассказывая соседям о том, как ее донимают подростки. Мать мальчика, которого обвиняла сейчас соседка, вдруг помрачнела.
– Зачем ему вещи резать? – чеканя каждое слово, спросила соседка Тамары.
– Не знаю, спросите у него, наверное, чтобы мне нечего было надеть дома, – развела руками Тамара и примиряюще захихикала. Много лет назад такие манеры могли показаться милыми, но в исполнении пятидесятилетней женщины это выглядело скорее пугающе.
Соседи сверху постоянно шумели и по ночам вечно переставляли мебель. К женщине на третьем этаже вечно по ночам ходил любовник, а когда она ему не открывала, мужчина начинал ломиться к Тамаре. Кто-то без конца залезал к ней на балкон и воровал вещи, а потом подбрасывал их куда-нибудь в коридор. И еще был таинственный мужчина, который пару раз помог Тамаре принести сумки из магазина, и она так его впечатлила, что теперь он повсюду следовал за ней. Тамара хотела было обратиться за помощью к психологу, позвонила своему старому знакомому, да и тот, подлец, влюбился. Участь слушать все эти рассказы одинокой женщины выпала соседке Тамары по лестничной клетке. Женщина имела глупость пару раз поболтать с Самсоновой, и та решила выделить ей роль лучшей подруги, которой можно звонить по ночам, врываться в слезах в квартиру, ежедневно донимать многочасовыми разговорами. Все бы ничего, но соседка совершенно не собиралась заводить новую подругу.
Мне даже пришлось сменить номер телефона. Мы поначалу неплохо общались, но потом она стала звонить мне по несколько раз в день. Каждый разговор часа на три. Сначала просто болтала, а потом стала жаловаться на соседей, на шум из моей квартиры, хотя никто и не шумел. Она плакала и говорила, что я вынуждаю ее обратиться в милицию. Я не хотела с ней ссориться и просто сменила номер.
– Слушай, а зачем ты вчера бегала по двору босиком ночью? Тебя несколько человек видели, утром как раз обсуждали, – спросила однажды соседка Тамары.
– Опять негодяи украли вещи с балкона, причем мое любимое платье. Я заметила их в последний момент и побежала в чем была, но так и не догнала. Если слышали, что же они не помогли старушке? – захихикала Тамара. По лицу женщины было видно, что этот разговор доставляет ей удовольствие. Она была рада, что ее заметили.
После исчезновения мужа Тамара наконец вдохнула полной грудью. Ей было уже немного за пятьдесят, но благодаря субтильному телосложению и тотально инфантильной манере себя вести она казалась значительно моложе. Ну или ей так казалось. Алексей перед исчезновением продолжал по-дружески чинить автомобили и получал за это неплохие деньги, а теперь женщина осталась без всяких средств к существованию. Выход нашелся быстро. Тамара сдала комнату в квартире сорокалетнему работяге Владимиру из города Гусь-Хрустального. Тамара буквально расцвела на глазах. Целыми днями она готовила, убирала и без конца старалась угодить жильцу. В расчетный день Владимир понял, что у него попросту нет денег заплатить за следующий месяц, и решил подольститься к женщине и сказать пару-тройку комплиментов, чтобы только она повременила с арендной платой. Вскоре между ними завязался роман. Вернее, мужчина считал, что «помогает одинокой женщине», а Тамара думала, что «благодетельствует, взяв шефство над недалеким, но работящим парнем». Спустя месяц у Владимира появились деньги на аренду жилья, и он постарался минимизировать общение с хозяйкой.
– Взрослые же люди, не будем же придумывать какие-то истории про чувства, не в нашем же возрасте, – пробормотал однажды он.
Тамара проплакала тогда всю ночь. Несмотря на всю свободу нравов, какую она хотела продемонстрировать, женщина всю жизнь прожила с одним мужем, а во время работы в гостинице все обычно ограничивалось пятиминутным флиртом или походом в кафе. Тамара умела привлекать к себе внимание, но на самом деле никогда не была той роковой женщиной, какой ей хотелось казаться. Владимир, продемонстрировавший тотальное безразличие к ее спектаклям и нагло заявивший об отсутствии чувств, нанес ей смертельную обиду. Нет ничего более оскорбительного, чем признание в том, что ты не любишь. За это невозможно обидеться, нельзя обвинить, но за это очень хочется убить. Наутро Тамара с опухшими глазами, но с милой улыбкой на устах, хлопотала на кухне, готовя завтрак для своего жильца.
– Мне все равно готовить не для кого. Женщине важно ждать кого-нибудь с работы, – расплылась она в улыбке при виде Владимира.
В тот вечер они неплохо поболтали. Засыпал Владимир с приятным ощущением дома и острыми болями в желудке. Вдобавок ко всему он проспал на работу, и начальник его обвинил в очередном запое. Обиднее всего было то, что обвинения были незаслуженными, но все слишком привыкли, что слово «отравление» является полным синонимом похмелья. Весь день мужчина пялился в работающий телевизор, а для того, чтобы встать с кровати, ему нужно было предпринять титанические усилия. Вечером Тамара все же усадила его ужинать. Владимир едва держался на стуле от усталости, из-за которой он то и дело терял ориентацию в пространстве. Мужчина наспех съел салат, чтобы только не обижать старушку. Ссору с ней он бы сейчас не пережил. Владимир пошел к себе в надежде на то, что завтра ему станет лучше, но случилось все наоборот. На работе над ним уже стали откровенно издеваться и грозить увольнением, а сам Владимир едва мог доползти до туалета. Вечером он заставил себя выпить чаю, но в этот момент у него так скрутило желудок, что он тут же бросился в туалет. Часа через полтора он позвонил в «Скорую помощь», и его увезли в больницу.
Через пару дней мужчине стало значительно лучше, и он начал донимать медсестру в больнице вопросами о том, что с ним случилось.
– Дрянь меньше есть нужно, – недовольно пробормотала женщина, менявшая ему капельницу.
– Салатом отравился? – искренне удивился мужчина.
– Только если ты туда все лекарства матери накрошил, – хмыкнула она.
Владимир поначалу не понял, что имеет в виду медсестра. Женщина, все еще не веря Владимиру, все же пояснила: мужчина попал в больницу с передозировкой сильнодействующих препаратов, которые часто прописывают пожилым людям. Конечно, она сделала заключение не по анализам, а просто по внешним признакам, но говорила так убежденно, что Владимир ей поверил. Когда к его койке подошел врач, мужчина буквально вымолил у него анализ крови на содержание препаратов.
– Вас прокапали, ничего уже не осталось, что вы там хотите увидеть? – пробормотал врач, выписывая назначение.
Анализ действительно ничего не выявил, но Владимиру теперь становилось не по себе, когда он вспоминал маленькую милую пожилую женщину, которая то и дело начинает тихонько хихикать. Раньше эта манера казалась ему чем-то, что напоминало о ее былой красоте, а сейчас при воспоминании об этом смехе становилось не по себе. Маленькая милая пожилая женщина с редкими, вечно спутанными вьющимися рыжими волосами теперь приходила к нему во снах и не давала спокойно жить днем. Тамара звонила мужчине раз по двадцать за сутки. Всякий раз она начинала разговор так, будто уже устала от этих разговоров, но затем забрасывала его вопросами о самочувствии. И это тоже теперь выглядело пугающе. Владимир думал только о своих вещах, которые остались у сумасшедшей старухи. Она ведь могла положить к нему в сумку тараканов или червей, отравить одежду ядом или… Мысли Владимира с каждым днем становились все более параноидальными. Когда мужчину выписали, он попросил друга поехать с ним к старухе за вещами, а когда Тамара открыла им дверь, боялся даже слово сказать. Еще долго после этого мужчина не мог отделаться от ночных кошмаров и боялся снимать квартиру. Впрочем, со временем ему вся эта история начала казаться чем-то нереальным и ненастоящим.
Я не стал никуда обращаться, да и что я мог бы рассказать? Старушка вела себя слишком мило? Мне и самому все это начало казаться бредом и выдумками. Только когда написали про нее, понял, что мог однажды просто не проснуться.
У Тамары вскоре появился новый квартирант, но он очень быстро куда-то делся, да и следующий долго не продержался. Татьяна из квартиры напротив даже порой не успевала выучить имя нового соседа, как вдруг в квартиру въезжал уже новый. И всегда это были простоватые мужчины из глубинки чуть за сорок, приехавшие в Санкт-Петербург на заработки. В первые пару недель они выглядели вполне довольными жизнью, утром уходили на работу, а возвращались поздно вечером. Через две недели они начинали приходить с работы раньше, а выглядели болезненно сонными и уставшими. Еще через неделю между Тамарой и новым квартирантом начинался роман, а через месяц в квартире появлялся новый жилец. Соседке женщины запомнился один мужчина по имени Геннадий. В отличие от других, он выглядел достаточно интеллигентно, ходил всюду в костюме, носил очки и любил рассказывать разные истории про Санкт-Петербург. Про Купчино он знал, наверное, больше, чем краевед. С Тамарой у них случился роман достаточно длительный. Они даже совместный быт стали вести, ходили вместе по магазинам. Однажды они вернулись вместе с семейной парой, и потом всю ночь из квартиры слышались веселые голоса. Соседка была рада тому, что у Тамары появился теперь и мужчина, и друзья, а значит, она перестанет наконец писать жалобы на соседей и названивать по вечерам.
В тот раз Тамара с Геннадием пошли в супермаркет неподалеку. Прогуливаясь мимо полок магазина, Тамара разговорилась с приятной женщиной лет сорока. От обсуждения качества круп они переключились на более личные разговоры. Лариса пришла в магазин с мужем, и две пары решили отправиться после шопинга в кафе, чтобы посидеть и поболтать. Вечер закончился дома у Тамары. Несмотря на то что после ухода гостей Тамара устроила истерику из-за того, что «Лариса испортила ее халат и украла чулки», пары стали дружить. Лариса вскоре устала от долгих телефонных разговоров, удивительных историй, в которых Тамара вечно была жертвой ограблений и нападений таинственных мстителей, и теперь, когда в доме Барышевых звонил телефон, Лариса убегала в ванную комнату с криком «Я занята». Трубку стал брать Александр Барышев. Мужчина начал часами разговаривать с милой пожилой женщиной, и, сам того не заметив, привязался к ней. Иногда он даже печалился из-за того, что и он, и Тамара не свободны. И вот однажды Тамара позвонила и скорбным голосом сообщила о том, что Геннадий умер. Александр вызвался поехать к Тамаре, чтобы поддержать. Лариса не была против, но, когда муж спросил ее, не хочет ли она составить ему компанию, убежала в ванную. Лариса не знала, как объяснить, чем ей так не нравится взбалмошная пожилая женщина с повадками ребенка. Несколько раз Лариса по вине Тамары попадала в настолько глупые ситуации, что их даже пересказывать не хотелось. В итоге женщина стала совершенно по-детски избегать общения с Самсоновой.
Александр начал часто заезжать к Тамаре. Лариса не видела в этом ничего плохого, но со временем стала замечать, что муж приходит домой обозленным. Отношения в паре стали портиться, а потом вдруг мужчина объявил, что уходит от Ларисы к Тамаре. Он просто собрал вещи и ушел, а Лариса даже подумала, что это к лучшему. Вернее, убедила себя в том, что стоит думать именно так. Брак их действительно переживал непростые времена, но Лариса не подозревала, что количество накопленных обид столь критично. Когда муж ушел, она поначалу представляла себе то, как он приполз бы к ней обратно, а потом просто предпочла забыть о нем. Не стоит стучаться в запертые двери и искать общения с тем, кто уже раз тебя предал.
Соседка Тамары сочла Александра новым квартирантом. Он выглядел ровно так, как и все предыдущие жильцы. Сорокалетний, спортивный, немногословный мужчина рабочей профессии. Разве что татуировки на руке у него были запоминающиеся: очень реалистично прорисованный череп, из глазниц которого вылезала змея.
Первое время Александр чувствовал себя совершенно счастливым. Тамара хоть и была на пятнадцать лет старше, но имела острый ум и стройную фигуру. Ему казалось, что она прекрасно умеет слушать, рассказывает такие интересные истории, что иногда лучше любого кино. Между ними не случалось ссор, а каждый вечер мужчину ждал горячий ужин.
– С тобой хорошо, как с мамой, – заявил однажды мужчина. Тамара помедлила минуту, а потом расплылась в счастливой улыбке.
Вскоре на лице Александра появилась характерная «скорбная маска». Соседка женщины заметила, что у всех квартирантов Самсоновой всегда появлялось какое-то печальное, безжизненное выражение лица смертельно уставших людей. Такое случалось с ними незадолго до исчезновения. Соседка списывала это на то, что Тамара – энергетический вампир и питается чужой жизненной силой.
Однажды ночью 2003 года Тамара затеяла уборку. Женщина всю ночь выходила из квартиры с мешками и пакетами, а возвращалась уже без них. Почему-то она не шла к ближайшей помойке, а уходила куда-то вглубь дворов. Через пару дней на территории детского сада на улице Димитрова во время прогулки с детьми воспитательница нашла два пакета: в одном обнаружилась часть мужского торса, а в другом – чья-то рука с татуировкой черепа и змеи.
Через пару недель у Тамары появился новый квартирант. Женщина сдавала свою маленькую двенадцатиметровую комнату не так уж дешево, но мужчинам часто отказывали в аренде комнаты, так как пожилые женщины их обычно боялись. Тамара со своим бесстрашием предлагала уникальный для рынка недвижимости товар.
Как бы сильно Тамара Самсонова ни следила за фигурой, лицо ее с каждым днем приобретало новые морщины. Она выглядела маленькой иссохшей старушкой, у которой, правда, сохранился звонкий голос, то и дело прерываемый тихим хихиканьем. Квартиранты задерживались у нее, бывало, на несколько месяцев, но все реже дело доходило до романтических отношений. Тамару стали увлекать войны с соседями, которые вечно шумели и вели себя аморально. Одна семья предпочла продать квартиру и переехать, а другая просто арендовала квартиру на соседней улице, чтобы только не связываться с Тамарой. Во дворе все знали, что у Самсоновой свои странности, но никто не считал ее дурной характер проявлением болезни, пока соседка не увидела ее зимой босиком посреди детской площадки. Женщина не понимала, где находится, и, кажется, даже не чувствовала холода. Она было хотела рассказать про грабителей, за которыми она погналась, но в тот раз ей никто не поверил. В какой-то момент Самсонова даже попала в психиатрическую лечебницу на набережной Обводного канала. Там были совсем другие врачи, они ничуть не были похожи на того милого и вежливого мужчину, к которому однажды она ходила с мужем. После больницы она стала вести себя значительно спокойнее и стала часто ходить в аптеку, чтобы купить сильнодействующие антидепрессанты, которые ей выписали. Тамара не принимала таблетки, считая их крайней мерой, губящей здоровье, но ей было так важно пополнять запасы психотропных веществ, что она старательно записывала в дневнике, сколько упаковок она купила и где. Невролог предупредил ее, что снотворным лучше не злоупотреблять.
– Не можете заснуть – принимайте, а лишнего лучше не пить, – заявил ей специалист (об этом она отчиталась в своем дневнике, сделав запись на французском). Тамара последовала совету. Никогда в жизни проблем со сном она не имела. Со времен работы в гостинице, когда смена начиналась в пять утра, женщина привыкла ложиться спать в девять вечера и просыпаться около трех ночи. Проснувшись, Тамара обычно начинала испытывать острую потребность с кем-то поболтать. После исчезновения мужа жертвой таких разговоров частенько становилась соседка Татьяна.
После выхода из психиатрической больницы к Тамаре стала периодически приходить женщина из социальной службы. Самсонова угощала ее чаем с пирожками, сплетничала о соседях и рассказывала обо всех своих тревогах. Соцработница искренне не понимала, почему эту милую женщину сочли умалишенной.
3. Подруга
В начале 2015 года у Тамары стало очень туго с деньгами. Комнату отчего-то никто снимать не хотел, а как прожить на одну только пенсию женщина не представляла. Самсонова частенько воровала в супермаркетах и магазинах, одалживала деньги у соседей, но средств все равно не хватало. Однажды знакомая Тамары вдруг предложила ей подумать о том, чтобы поработать сиделкой.
– У меня соседка есть. Она прекрасная женщина, но ей уже под восемьдесят и одной ей трудно стало. Кто-то должен по магазинам ходить, с готовкой и уборкой помогать. Ее дочь предложила ей переехать, но Валентина Николаевна говорит, что из своей квартиры только вперед ногами выйдет. Дочь собиралась к ней переехать, но это ведь целая трагедия, она сама уже взрослая женщина, у нее и дети, и внуки, и работа, – рассказывала Тамаре приятельница.
Вечером Тамара пришла в гости к этой пожилой женщине, а еще через пару дней переехала в просторную трехкомнатную квартиру в доме напротив. Так она стала официальной лучшей подругой Валентины Николаевны Улановой.
Дочь Валентины была счастлива тому, что у мамы появилась сиделка и подруга. Теперь она могла, как и раньше, просто приезжать к маме в гости раз или два в месяц и даже имела возможность поехать в отпуск, не беспокоясь о том, что некому будет помочь маме. Хоть Тамара и стала отказываться от зарплаты, дочь Валентины то и дело стала ей подсовывать немного денег. Вдобавок к этому теперь Тамаре не нужно было тратиться на еду, а свою двушку на Димитрова женщина решила сдать.
Большая трехкомнатная квартира Валентины Николаевны, несмотря на явный избыток вещей, выглядела удивительно чистой и светлой. На каждой полке стояли различные фигурки, баночки, салфетки и памятные статуэтки. На кухне умещалось море посуды. Нашлась даже фарфоровая супница. При этом все вещи стояли на своих полках и буквально блестели от чистоты. Валентина Николаевна всю жизнь проработала врачом и привыкла содержать квартиру в стерильной чистоте. С возрастом количество вещей прибавлялось, а вычищать их стало сложнее. Женщина надеялась, что Тамара поможет ей с этим.
– Зачем второй холодильник-то нужен? – озадаченно поинтересовалась Тамара.
Валентина Николаевна ужасно смутилась из-за этого вопроса. Старенький холодильник ЗИЛ она купила чуть ли не полвека назад, когда въехала в эту квартиру. Маленький белый ящик со скругленными углами служил ей верой и правдой так долго, что женщина не смогла заставить себя его выкинуть.
– Он ведь работает исправно, только шумит слишком, соседи стали жаловаться, и дочь мне новый купила, – пояснила женщина.
Пару недель все шло прекрасно. Валентина Николаевна оказалась тихой, интеллигентной пожилой женщиной. Тамара окружила ее любовью и заботой, по первому же требованию бежала в магазин, принималась за генеральную уборку или затевала готовку борща, который, по настоянию Валентины, нужно было делать только в специальной большой белой кастрюльке, так как там он получался лучше всего. В магазине вечно все дорожало, уборку Тамара никогда не доводила до конца, а суп готовила в чем угодно, но не в той самой кастрюльке, но это имело для Валентины второстепенное значение.
– Соседка приходила и попросила не шуметь, когда я стала стол двигать, а то обещала в полицию позвонить. Ты хочешь общаться с полицией и платить миллионные штрафы? – оправдывалась Тамара, когда женщина спрашивала ее, почему та забросила то или иное дело.
– Хватит. Если мне захочется послушать сказки, я включу телевизор. При всем уважении, мне не интересны твои глупые фантазии, – разозлилась однажды Валентина Николаевна, когда Тамара в очередной раз рассказала о повышении цен в магазинах и отсутствии товаров. Уланова с трудом уже выходила на улицу, а до магазина нужно было идти десять минут в горку. Раньше дочь ей звонила и спрашивала, что нужно заказать в доставке, но в последнее время она стала звонить реже, а Улановой не хотелось никого обременять. В итоге женщина оказалась в абсолютном вакууме. О ценах в магазине она узнавала у Тамары, а та говорила невесть что. Вдобавок ко всему Самсонова стала всем рассказывать, что Валентина впала в старческий маразм, и соседи стали сторониться Валентины Николаевны. Это положение действительно сводило с ума, а злиться оставалось только на Тамару.
Если кто-то звонил на городской телефон, трубку сперва поднимала Тамара и предупреждала человека о том, что «Валентина Николаевна в последнее время чудит», а затем уже Уланова могла говорить все что угодно, ее речи все воспринимали как проявления старческого маразма. Так же случилось и с соцработницей, пришедшей однажды к Улановой. Пожилая женщина начала было жаловаться на Тамару, но чиновница была так восхищена фактом наличия помощницы, что даже слушать ничего не захотела. Напротив. Она стала расспрашивать Самсонову о том, как сложилась ее жизнь. Узнав об исчезновении мужа, соцработница поинтересовалась, есть ли у Тамары соответствующие документы.
– Я и не знаю. Когда муж пропал, я с ног сбилась, куда только не ходила, а потом смирилась. Из милиции мне больше никто не звонил, а я и боялась что-то узнать, понимаете? – говорила Тамара, картинно заламывая руки.
Соцработница так прониклась к маленькой, беззащитной старушке, что взяла дело в свои руки. Оказалось, что заявление Тамары о пропаже мужа в 2003 году так никто и не зарегистрировал, поэтому чиновница предложила Самсоновой помочь с оформлением документов. Женщины вместе пришли подавать повторное заявление о пропаже человека в 2015 году, а спустя пару месяцев, в мае, Самсонова оформила квартиру в собственность.
Летом 2015 года Тамара Самсонова принесла из магазина большую примирительную упаковку салата оливье, так как знала, что Валентина любит этот салат. Она частенько просила его купить, несмотря на то, что он стоил слишком дорого для их совместного бюджета.
– Из супермаркета? Я ведь просила тебя покупать его в другом магазине, в супермаркете в него аспирин добавляют, чтобы тот не протух[35]. Есть невозможно, – едва сдерживая слезы, возмутилась женщина. Салат был куплен на те деньги, которые она же сама дала Тамаре на продукты. Та потратила на него возмутительно много, а кому теперь его есть? Вроде бы мелочь, но пожилая женщина так устала от ловушки, в которую ее загнала «помощница», что села на кухне и начала плакать и машинально есть, ложка за ложкой, ожидаемо невкусный салат из магазина. Впрочем, Валентина Николаевна была так расстроена, что не чувствовала даже его вкуса.
Вскоре на кухню пришла Тамара. Женщина стала щебетать что-то примирительное, достала из холодильника бутылку вина и разлила его по бокалам. Валентина Николаевна немного успокоилась и почувствовала невероятную тяжесть в голове. Ей вдруг захотелось лишь одного: добраться до кровати и заснуть. Чтобы только не свалиться где-нибудь, а то ведь опять сочтут за старческий маразм…
Тамара Самсонова убедилась в том, что «подруга» больше не проснется, оттащила ее в ванную, а затем вдруг включила стоявший без дела холодильник ЗИЛ. Толстопузый агрегат страшно затарахтел, загудел и даже стал немного подвывать, но действительно заработал. Вскоре на его полках появились трехлитровые банки, кастрюльки и бутылки с чем-то бурым и неприглядным на вид. В середине ночи в квартиру впервые за год постучалась соседка. Тамара открыла ей и попросила говорить потише.
– Что у вас тут гудит такое страшное? Ремонт начали или опять этот чертов холодильник завели? – недовольно поинтересовалась женщина.
Тамара махнула рукой в сторону спальни хозяйки. Мол, мало ли что старушке в голову взбредет, она человек подневольный. Соседке пришлось уйти. Не будить же пожилую женщину из-за этой ерунды. Минут через двадцать Тамара поставила на полку холодильника белую кастрюльку для супа. Она еле уместилась на последней полке.
На следующий день позвонила дочь Валентины Николаевны, но Тамара сказала ей, что ее подопечная спит. Еще через пару часов она все еще продолжала спать. Дочь Улановой занервничала и пообещала приехать на следующий день. Тамара повесила трубку и стала носиться по квартире в бесплодных попытках убраться.
Всю ночь Тамара таскала что-то на улицу. Она вела себя крайне осторожно. В ту ночь ее никто не видел. Около четырех часов утра она потащила в сторону детского сада большую белую кастрюлю. Посуда была переполнена, и из нее все время что-то выплескивалось. Тамара так устала за эту ночь, что попросту не заметила, что на бетоне лестничной площадки осталось несколько бурых пятен. Наутро уже не было возможности попытаться их вывести. Спустя несколько часов в кастрюле обнаружат голову несчастной старушки, Тамару арестуют, а во время суда все СМИ ринутся брать у Тамары Самсоновой комментарии.
«…Это было мое решение. Я не просто хочу в тюрьму, но жажду этого. Уж лучше так, чем в совершенной ловушке рядом с этой женщиной. Она издевалась надо мной и получала от этого удовольствие, как маньяк, как Чикатило. А в тюрьме у меня будет возможность остаться человеком и сохранить себя. Лучше уж так. А похоронят меня за государственный счет. Вот так… Квартира в собственности, а другого имущества у меня нет».
4. Анализ
Какой же скучной и серой была бы жизнь, если бы люди разом перестали сочинять истории про то, как собака съела домашнее задание? Разве можно себе представить хоть одну компанию, где бы не было человека, который вечно рассказывает самые невероятные байки? Ведь все прекрасно понимают ценность подобных саг. Или нет? Сознают ли такие люди, что они врут? Хороший рассказчик всегда верит в то, что он говорит. В тот момент, когда человек перестает различать реальность и фантазии, начинается болезнь. Стоит ли дар хорошего рассказчика так дорого?
Тамара Самсонова, очевидно, с детства имела большие проблемы с психикой. Патологическая лживость, неспособность строить близкие отношения, тотальный нарциссизм, склонность к манипулированию, появившиеся со временем «кривая логика» и паранойяльный бред преследования – все это было проявлением болезни. Однако женщина имела отличные когнитивные способности, знала несколько языков, весьма тонко чувствовала социальные нормы. Все это ей помогало компенсировать проявления болезни без помощи лекарств. У нее достаточно поздно проявились признаки психоза и сверхценные идеи, а благодаря ее высокому интеллекту ей удавалось их скрывать десятилетиями. В тот момент, когда в организме женщины началась возрастная гормональная перестройка, болезнь завладела ей окончательно. Привязанности, близкие отношения, любовь и друзья – все это уже не имело для нее значения. На первый план вышли ее собственные идеи, мысли, переживания и стремительно распадающаяся личность. Во время расследования в руки полиции попали дневники женщины, в которых она делала записи на разных языках, «чтобы никто ничего не понял». Если первые ее записи содержали рассказы об обидах, размышления и планы мести, то со временем на страницах этих тетрадей стали появляться скупые отчеты о том, как она сходила в аптеку и купила еще десять упаковок психотропных препаратов, но ей «требуется больше».