та, Г. Киссинджера, английскую королеву Елизавету и т. д. „Новых русских“ туда пока еще не пустили. Перейдем еще выше. „Совет 33-х“. Здесь представлены высшие по рангу „вольные каменщики“ со всего мира из сферы политики, бизнеса, культуры, религиозных конфессий: они являются элитой „Комитета-300“ и управляют им. Затем, почти у самой вершины, расположен „Великий Совет Друидов“ — Совет-13, состоящий из частного круга священства при Ротшильдах. Над ним — только РТ, представляющий семью Ротшильдов или Ротшильдовский Трибунал. На всех более низких ступенях РТ обожествлен (вернее, осатанинен, поскольку отсюда осуществляется непосредственный контакт с Люцифером.) Ну, а на самой верхушке Пирамиды — „Всевидящее око“. Чье это око, вам понятно. Дьявол. Князь мира является руководящим духом, внутренней приводной силой этой поистине сатанинской пирамиды. На ней можно встретить и коммунистов, и демократов, и фашистов, и зеленых, и голубых кого угодно. Цель у них всех одна — способствовать приходу к власти Мирового правительства (хотя бы и через Третью мировую войну) и утверждение царства Антихриста. Любопытно, что низшие „вольные каменщики“ — обычные люди, активно проявляющие себя в различных социальных областях и даже пытающиеся привнести в жизнь конструктивное начало. Они деятельны, энергичны, умны — по крайней мере, производят на окружающих именно такое впечатление. Но чем выше Некто расположен в этой Пирамиде, тем большая дьявольская печать проявлена на его челе, поскольку он уже понимает — кому служит, ради чего и с кем ему предстоит бороться. „По плодам их узнают их!“ — сказано в Евангелии. Продавший дьяволу душу — не может повернуть вспять».
Шепотников нервничал и гнал «тойоту» так, словно пытался удрать от сидящего позади него человека, на которого изредка опасливо косился. Пару раз их остановило ГАИ, и Днищеву пришлось вытащить очередное сверххитрое и суперсекретное удостоверение, нечто вроде Интерпола в гремучей смеси с ФСБ и ЦРУ, после чего «гаишники» с уважением «взяли под козырек». Пройдоха-журналист смекнул: «Эге! Парень-то из каких-то Органов» и окончательно смирился с неизбежностью. Пусть будет, что будет, но перечить или идти поперек незваного пассажира он бы не решился. По дороге Днищев проинструктировал его, что тот должен сказать и как себя вести при встречи с Гершвиным.
— Иначе… — предупредил Сергей. — Сам понимаешь.
Шепотников не понял, но догадался. Ничего хорошего не светило.
— Зачем вам понадобился Гершвин? — на всякий случай спросил он.
— Хочу вступить в аэроклуб и парить над страной.
— Этого можно было бы добиться и без моего участия. Вход свободен.
— А выход? Кстати, ты мне чуть голову не раздавил своим портфелем. Что у тебя там, кирпичи? Пожалуй, я его в окно выброшу.
— Не смей! — заорал Шепотников, так и не сообразив, что Днищев шутит.
— Ладно, не буду, — согласился Сергей. — Видно, там для тебя что-то очень ценное. Секретные планы по уничтожению российских заводов. Можно взглянуть?
Шепотников не ответил. Они уже подъезжали к аэроклубу, и Днищев переключил свое внимание на другое.
— Давай-ка объедем всю эту птицефабрику по окружности, — произнес он. — Хочу полюбоваться красотами.
Внешний осмотр территории занял около сорока минут. Затем «тойота» остановилась возле главного входа — перед воротами. Шепотников посигналил, вышел ленивый охранник, узнал его, раскрыл легкие металлические створки. По бетонной дорожке они подъехали к трехэтажному зданию.
— Здесь, — кисло проговорил журналист. — Апартаменты Гершвина наверху.
За административным зданием виднелось летное поле, ангары для самолетов, диспетчерская башня. А еще дальше — целый комплекс разноэтажных и многофигурных строений. Очевидно, подумал Днищев, там находится реабилитационный центр, спортзалы и прочая чепуха. Все кругом, было покрыто толстым слоем снега, хотя возле домов и ангаров он был убран в большие сугробы. Стояла тишина, людей почти не было видно, несмотря на то, что время показывало два часа дня, а сумерки еще не успели опуститься на землю.
— Не сезон! — вздохнул Шепотников. — Клуб начинает функционировать с июня. Но сам Гершвин всегда на месте.
— Значит, нам повезло, — отметил Днищев. — Веди меня прямо к нему, комсомольской Вергилий.
На первом этаже также сидело двое охранников в камуфляжной форме, но Шепотникова тут, по всей видимость, хорошо знали. И когда они поднялись на лифте, то также столкнулись с тремя бравыми молодцами. Что удивило Днищева — все они, начиная со сторожа у ворот, имели далеко не славянскую, а характерную семитскую внешность. Не хватало только хасидских пейс, шапочки-кибы и автоматов «узи».
— Зачем так много бультерьеров? — шепотом спросил Днищев. — Он чего-то боится?
— Сами знаете — в какой стране мы живем! — так же тихо отозвался Шепотников.
Улыбчивая секретарша-красотка провела их в довольно скромный и непритязательный кабинет. Навстречу им, встав из-за стола, вышел сам хозяин. Гершвин был невысокого роста, черняв, лысоват, с крутым носом. А выражение лица и глаз такое, словно он заранее извинялся, просит прошения сейчас, завтра и впредь. Эту характерную, обманчивую иудейскую черту Днищев подметил уже давно. Он еще не встречал ни одного еврея, который бы не хотел мысленно повиниться перед ним за то, что мечтает залезть к нему в карман, клянясь при этом в своей преданности и ругая соплеменников.
— Это — Жмуркский, — представил Сергея Шепотников. — Бизнесмен с Украины. Хочет вступить в клуб.
— В круг? — переспросил Гершвин, тряся Днищеву руку.
— В клуб, — напряженно повторил журналист. Сергей отметил для себя эту странность: хозяин кабинета сказал — «круг». Что бы это значило? Пальцы Гершвина как-то неприятно касалось его ладони, словно поглаживали ее. Он непроизвольно отдернул руку, чем вызвал некоторое недоумение на лице «воздухоплавателя». «Сюда бы Анатолия! — подумал Днищев. — Он бы быстро просек все эти масонские штучки». А может быть, Гершвин — просто голубой? Хотя, одно другому не помеха.
— Чем занимаетесь на неньке-Украине? — спросил тот, бросив беглый, вопросительный взгляд в сторону Шепотникова.
— Скотоводством, — ответил Днищев. Журналист, пожав плечами, словно все это не имеет к нему никакого отношения, отошел к окну.
— Малоприбыльное занятие, — огорченно вздохнул Гершвин. — А будущая монополизация сельского хозяйства и вовсе принесет вам одни убытки. Могу предложить вам нечто иное, если когда-нибудь вы захотите расстаться со своими бычками. Не прогадаете. — На эту тему мы поговорим отдельно, согласился Днищев. Если бы сейчас, его стали расспрашивать и пытать насчет скотопромышленности, он бы сел в лужу, поскольку все представление о, допустим, коровах, у него ограничивалось тем, что порою у них встречается какое-то там вымя. Но Гершвин и сам сменил эту скользкую тему.
— Вы действительно хотите вступить в аэроклуб? — спросил он. — Или это просто причуда, блажь? Мы ведь, надо заметить, не всякого принимаем. Разве Юра не говорил вам?
— Не успел! — откликнулся Шепотников. — Он так на меня навалился.
Днищев заметил, что журналист делает какие-то знаки пальцами, будто пытается что-то объяснить, показать Гершвину. Тот тоже обратил на это внимание и выражение его лица стало меняться. Пора было переходить к активным мероприятиям, ко второй части многосерийного фильма.
— Киреевский. Эта фамилия вам о чем-нибудь говорит? — хладнокровно произнес он.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Что ждет Анатолия Хубайса в ближайшем политическом будущем? Этот, бесспорно сильный игрок, понимает, что в условиях личной непопулярности и наличия множества могущественных врагов (низводящих его публично до фигуры типа Барбулиса), ему прежде всего следует обезопасить себя от роли и судьбы современного «Бирона». В противном случае, после смерти Эльцына, его ждет не только политический крах, но, вероятнее всего, и физическое небытие. Реален для него один путь: превращение в такого человека, союз с которым будет необходим и жизненно выгоден для любого кандидата на пост будущего президента.
За короткое время своего регентства, Хубайс (будем справедливы) добился колоссальных стратегических успехов — для себя и своей команды. Он практически скалькировал Администрацию Президента не только с ЦК КПСС, но и с Совета министров, Министерства обороны. Верховного совета, КГБ и ФСБ одновременно, со всеми этими структурами вместе взятыми. По существу, он отгородил Эльцына непроницаемой стеной, и в этих условиях здоровье президента и в дальнейшем некоторое время не будет играть существенной роли. В конце концов, как нам известно, система двойников широко применяется во всем мире, а в нашей стране в них никогда не было недостатка. Вполне реален возврат к брежневскому периоду, когда руководство страной осуществлялось без главы государства. Следует учитывать и «доверительную близость» (назовем это из моральных соображений так), Хубайса к дочери Президента, их финансовую заинтересованность друг в друге. Единственное, чего сейчас не хватает Хубайсу — это только времени, чтобы при помощи новых технологий управления (разработанных на Западе применительно к постоянно меняющимся политическим условиям России) прибрать к рукам и определять ситуацию в регионах. И именно этим он становится особенно привлекательным для любого «престолонаследника». Кроме того, за спиной у Хубайса — мощнейший аналитический аппарат и лучшие геополитические специалисты и консультанты при «Комитете-300», Бильдербергском клубе, «Трехсторонней комиссии» и т. д., у него устойчивые связи с банковскими, деловыми кругами, возможности влиять и манипулировать общественным сознанием через поддерживающие его СМИ. Еще одна важнейшая деталь: Хубайс контролирует практически всю кадровую политику. Ни одно назначение не проходит без его ведома или согласия. А самое главное — это «монополия на Эльцына». Выдворив из Кремля Моголя, Сосковца, Барсукова и первого своего врага — генерала Карпухина, Хубайс мог бы сыграть и в сверхигру, где ставка была бы самой высокой — президентское (или хотя бы премьерское) кресло, не будь он столь демонизированной в народе (и, что особенно важно — в силовых структурах) личностью. Возможен, правда, другой вариант, о котором знают и сильно обеспокоены Луньков с Чарамырдиным. Это постепенное, но все нарастающее во всех средствах массовой информации «обеление черного кобеля» (недавний пример — президентская кампания). Тогда, доведенный телевидением и газетами до полного отупения и идиотизма, народ выберет (по формуле: «Отвяжитесь наконец!») хоть Хубайса, хоть самого черта.