— Все до безумия просто и очень элементарно, — поднял правый край губ атаман, тем самым усмехаясь тому, что даже такой опытный воин спрашивает у него интересующего всех ответа, и только затем продолжил: — Приближаясь к лагерю — тогда еще не известного ей человека — она в один прекрасный момент оказалась метров за десять; он в свою очередь заметил ее и немедленно обернулся… тот неоспоримый факт, что они знакомы и узнали друг друга, следует из того, что находившийся в лесу человек резко поднялся, после чего они бегом бросились сближаться, двигаясь быстро, и прямо навстречу; далее, они заключились в объятья, причем «сучка» оторвала от земли свои короткие ноги, что говорит также и о том, что она значительнее ниже его ростом… надеюсь, с тем, что они теперь в паре и были близки еще до этой нечаянной встречи — всем все понятно?
Бандиты, в том числе и верная Грета, не отвечая, молча кивали в знак согласия головами. Определившись с этим очень важным, по мнению «главбандита», вопросом, он перешел к следующей части крайне интриговавшей его проблемы:
— Хорошо, тогда, раз с этим все ясно, вернемся к изначальной теме нашего небольшого ликбеза, и я спрошу еще раз: все ли согласны с мнением Петровича о том, что они стали подниматься в верховья реки?
На этот раз никто не отважился высказать свои размышления. Убедившись, что умных мыслей от этого «стада» бездумных «торпедо-носителей» ему получить не удастся, Борисов решил высказать свою давно состоявшуюся гипотезу:
— Я размышляю так: они определенно решили нас немного запутать, мол, преследователи сразу же начнут думать, что они решили продвигаться в более близкое к цивилизации место, сами же спустятся вниз по течению и через Григорьевку попадут в селенье Подгорное, также считающееся довольно крупным населенным объектом, имеющим статус районного города — кстати, если уж говорить о помощи, то ее они и там без особых затруднений смогут найти — кроме всего прочего, не стоит забывать, что двигаться по течению гораздо удобнее, а главное, быстрее, чем ежели пытаться удирать против него — есть такие, кто с этим не согласится… а? Может быть, ты, Петрович?
— Нет, Виктор Павлович, — переходя на официальный тон ответил член лесной банды, считавшийся наиболее опытным, — здесь возразить совершенно нечего, тем более что, двигаясь в указанном Вами сейчас направлении, беглецы будут плыть намного быстрее, чем если бы они отправились по озвученному мною маршруту.
— Вот это и замечательно, — решительно произнес атаман, не удержавшись, чтобы не съязвить в отношении опытного преступника, — если все согласны с последним предложением, поступившим нам от Петровича, то двинемся в путь; место тут вязкое и болотистое, так что, я возьму на себя смелость предположить, «мотики» тут не пройдут, поэтому идем все пешком, но ускорено размеренным шагом — у них не моторная лодка, течение здесь еле заметное, и рано или поздно мы их непременно нагоним… на охране техники останутся двое наших товарищей. Возражения есть, может, вопросы?
Конечно же, таковых ни у кого в этой группе не оказалось, и все с готовностью принялись исполнять замыслы своего лесного «главнокомандующего»: четырнадцать человек отправились пешим ходом вдоль берега речки, двое остались на охране оставленных у воды «снегоболотоходов». Последними двумя оказались бандиты, имевшие довольно внушительные размеры; они выделялись одинаковым возрастом, едва только перешагнувшим тридцатилетний барьер, оба уже успели неоднократно побывать в местах тюремного заключения и смогли заслужить там определенный «авторитет» криминальной направленности, как лица, не пасующие перед опасностью.
Первый был невысок ростом, едва ли превышавшим сто шестьдесят пять сантиметров, однако его накаченные бицепсы и атлетическая фигура значительно компенсировали отсутствие высотного габарита; лицо было круглым, выражение его — отталкивающим, а черные глаза выражали злобность, за которой успешно скрывалось природное слабоумие, да и сама физиономия словно бы просила на себя какого-нибудь внушительного предмета; видимо, именно за эту особенность среди своих соратников он и заслужил преступное «погоняло» Кирпич.
Второй, кроме высокого, просто огромного, роста, доходившего до ста девяноста двух сантиметров, по своим внешним и моральным характеристикам мало чем отличался от первого, и точно так же ему довелось побывать в лагерях «долгого отдыха», как говорят в народе, местах не столь отдаленных; как и его товарищ, он не отличался умом и хоть какой-то сообразительностью, а за свое овальное, чуть вытянутое вперед, лицо, подобное обезьяне, этот человек-гора заслужил бандитскую «кличку» Гаврила, хотя, по правде сказать, подразумевалось, конечно, Горилла, но, принимая во внимание его внушительные внешние данные, мало кто отваживался называть его настоящим, само собой говорящим, прозвищем; такую смелость брал на себя один лишь разгневанный атаман, и, единственное, только в случаях огромного недовольства своим большим подчиненным.
Оставшись одни, «охранники» решились поразмыслить над этой чрезвычайно затянувшейся экспедицией, без преувеличения становящейся все больше и больше кровавой. Кирпич, казавшийся более умным, вдруг неожиданно произнес:
— Послушай, Гаврила, а не кажется ли тебе, что наш атаман не является таким уж слишком удачливым в последнее время? С чего я это взял? Сейчас объясню: сначала по поводу нефти у него пошли какие-то там непонятные терки с китайцами, в результате чего мы уже целый месяц лишены своего основного дохода; потом эта отчаянная, бесшабашная девка…
— С китайцами? — только и смог что понять из длинного монолога своего второго товарища менее разумный приятель.
Действительно, Борисов Виктор Павлович старался окружать себя людьми «недалекими», чтобы проще было их держать под контролем; сам же он, в противоположность им, обладал острым, аналитическим умом, за что у всех своих так называемых «братков» пользовался непререкаемым криминальным авторитетом… а если еще и брать в расчет его безжалостную жестокость?!. Это также накладывало определенный отпечаток на мнение ближайших сподвижников.
Кирпич, поняв, что его напарник уловил совсем не ту часть его мысли, какую он в итоге изволил высказать, смачно сплюнув на землю и зловредно состроив «рожу», коротко огрызнулся:
— Причем тут, на «хер», китайцы? Я говорю про «нашу» девку! Гляди, как она «кладет» наших — одного за другим, словно зайцев… а сейчас у нее еще и напарник.
— Да, «тварь» навела среди нас сильнейшего шороху, — еще не понимая, к чему клонит товарищ, согласился Горилла.
— Не задумывался ли ты, «братец», над тем, — продолжал первый бандит допытывать более несмышленого, но чрезвычайно большого соратника, — что эта «шлюха», перестреляв остальных, доберется в конце концов и до нас?
— Как так? — не унимался второй в своей глупости. — Виктор Павлович этого не допустит.
— Да посмотри ты вокруг, — начал нервничать неугомонный Кирпич, ничуть даже этого не скрывая, — наши люди ложатся словно белые мухи в конце октябре, и нас сейчас уже не тридцать, как было вначале, а всего лишь осталось двадцать, — то, что они лишились еще четверых, разбойники этого пока что не знали, — из которых трое раненых, что говорит еще и за то — особого толку от них дальше не будет.
— И что же ты предлагаешь? — наконец сообразив, что подобный разговор заведен совсем неслучайно, и от него ожидают именно такого вопроса, «выложил» бездумный Гаврила.
— Ну, наконец-то дошло? — облегченно воскликнул более умный бандит. — Я думаю так: «валить» нам надо отсюда, пока еще есть возможность… бросать, «к херам», эти «мотики», которые все равно, на «хер», никому не нужны — и тут же «валить»!
— Здесь я с тобой, извини, «братан», но, однако, не соглашусь, — на удивление рационально подошел к решению этого непростого вопроса огромный бандит, не отличавшийся разумом, но имевший звериную преданность, — Виктор Павлович, можешь не сомневаться, из-под земли нас достанет — и вот тогда я нам обоим не позавидую! Ты как хочешь, а лично я пойду до конца: лучше умереть с честью преданным до гроба слугою, чем быть своими же растерзанным, но уже за предательство.
На том и закончилась эта первая вспышка недоверия грозному атаману; в дальнейшем, за все время дежурства, этот вопрос ни первым, ни вторым бандитами больше не поднимался.
Глава XРазмышления атамана
Между тем Иван и его незабвенная Марья, закончив расправу над своими безжалостными врагами, готовились отправиться обратной дорогой; осмотрев «квадроциклы», они были приятно, а может, наоборот, неприятно, но точно, удивлены.
— Смотри-ка, — произнесла возмущенная девушка, — да они подготовились и весьма основательно: к каждому «квадрику» у них еще по две двадцатилитровые канистры с бензином привязаны — конечно, они не оставили мне никаких маломальских шансов, — обозначилась она недовольной физиономией, после чего, уже с любовью глядя на своего суженного, дружелюбно добавила: — Если бы не ты, то тогда мне, точно, пришлось бы туго, теперь же вдвоем у нас определенно есть шанс — ведь правда?
Вихрева устремила наполненный надеждой взгляд на своего вновь обретенного возлюбленного, непременно ожидая, что и он в свою очередь подтвердит в ней возникшую вдруг уверенность. Так, в принципе, и случилось, ведь молодой мужчина был настроен также оптимистично, наверное, поэтому и поспешил успокоить невероятно любознательную подругу:
— Мы обязательно вырвемся из этого «адского» круга — каким именно образом это произойдет? — я пока что не знаю; но то, что это рано или поздно случится — можешь даже не сомневаться! Сейчас же нам необходимо добраться до вашей машины, предварительно захватив в стане врага достаточное количество топливной жидкости.
Девушка согласилась с ним полностью, после чего они выбрали себе наиболее подходящие транспортные средства, завели их и двинулись в путь. Определить обратную дорогу было совсем даже нетрудно, так как бандиты оставили на своем пути четкий, превосходно отпечатанный, след. Ехали не спеша, выдерживая скорость, не превышавшую тридцати-сорока километров в час.