может перекочевать на другой канал, и Алекперов без труда расшифровал направленное ему послание.
– Поэтому нам очень нужна ваша поддержка, Алексей Рустамович, – подсластил пилюлю Демин. – Я сейчас выскажу общее мнение нашей группы.
Сделал небольшую паузу.
– Нежелательно появление в передаче человека со стороны. Беда сплотила нас, мы чувствуем себя единым коллективом, и вторжение постороннего будет воспринято негативно. Чужак почти наверняка будет отторгнут, и это не каприз, а реакция людей, только что перенесших серьезную психологическую травму. Поэтому я прошу вас – не давите на нас сейчас. Дайте хотя бы небольшую передышку.
Я и раньше подозревал, что Демин очень даже не прост, но что он настолько хитер и коварен, оказалось для меня полнейшей неожиданностью. Из предварительного разговора со мной я понял, что он метит на место Самсонова и все, в том числе и этот разговор с Алекперовым, подчинено достижению желанной цели. Но он сумел так построить разговор, что все выглядело как забота о нормальной психологической атмосфере в группе. Получалось, что главное – это его просьба обеспечить нам щадящий режим, а не недопущение в коллектив нового руководителя. И по логике Алекперов сейчас должен был поинтересоваться, чем лично может нам помочь.
– Лично от меня что требуется? – осведомился босс.
И я в очередной раз поразился прозорливости Демина.
– Не ставьте над нами начальника, – проникновенным голосом сказал Демин.
Наверное, в этот момент он просительно заглядывал Алекперову в глаза.
– Программа не может существовать без руководителя, – ответил Алекперов, и снова я услышал в его голосе холодок.
– Я понимаю, Алексей Рустамович. Но мы тут прикинули…
Это не мы прикинули, а он, Демин, все уже просчитал.
– И получается, что я запросто мог бы взять на себя организаторские функции.
– У нас другие планы, – коротко ответил Алекперов.
Я понял, что стоит за его словами. Ему нужен свой человек, потому что руководитель программы – это не только организация съемочного процесса. В первую очередь это деньги, большие деньги, полноводная река, прокачиваемая через передачу. И тот, кто станет руководителем, будет лично определять направление и величину денежного потока. Одних только неучтенных рекламных денег в год по полумиллиону долларов. И это не считая всего остального. Поэтому Демину не быть руководителем. Алекперов давно хотел выдернуть эту передачу из-под Самсонова, но никак не получалось. Теперь вот случай помог, и этот шанс он уже не упустит. Если только Демин не настоит на своем. Демин это тоже понял, наверное. И сказал бесцветным голосом:
– Группа сейчас бурлит. И если людей поставить перед фактом, то я не поручусь, что они не уйдут на другой канал. Такие настроения присутствуют.
Я замер. Ай да Демин! Пошел ва-банк. Предупредил открытым текстом, что если руководство канала не признает его легитимным преемником Самсонова, канал лишится программы, то есть огромных денег. «Вот так история!» приносила рекламных денег едва ли не больше, чем все остальные развлекательные программы, вместе взятые. Я это знал. Демин знал. А Алекперов лучше нас знал. Поэтому он должен был сильно испугаться. Но, к моему изумлению, этого не случилось.
– Жалко, конечно, – совершенно спокойно ответил он. – Не хочется, чтобы это случилось. Но и насильно удерживать кого-либо не в моих правилах.
Возникла пауза. Демин, потрясенный, наверное, не меньше моего, медленно постигал услышанное. Что-то в его умозаключениях, наверное, не стыковалось, потому что он наконец спросил:
– Вам безразлично, останется программа на вашем канале или перейдет к конкурентам?
Не верил, что такое возможно.
– Программа останется у меня, – ответил Алекперов.
– Но мы же уйдем! – воскликнул Демин.
– А вы уйдете, – невозмутимо подтвердил Алекперов.
Он разделял нас и создаваемую нами программу. Я услышал, как засмеялся Демин.
– Если мы уйдем, Алексей Рустамович, то только вместе с программой.
– Я ее запатентовал.
Смех Демина оборвался. Хотел бы я сейчас видеть его лицо.
– Что? – У Демина так изменился голос, что я не сразу его узнал, как будто к разговору подключился кто-то третий.
– Я запатентовал программу «Вот так история!». Теперь ее название фактически является торговой маркой, и эта марка принадлежит мне.
– Вы шутите, – пробормотал Демин.
Он очень растерялся. Алекперов промолчал. Сильнейший имеет право не вдаваться в подробности. Значит, все правда.
– Не могли же вы так быстро это все провернуть, – все тем же неуверенным голосом произнес Демин.
– Заявку я подал давно. Самсонов не обращал внимания на подобные нюансы, и совершенно напрасно, скажу я вам.
– Так, значит, все проделывалось за спиной Самсонова, если бы он сейчас был жив – его просто поставили бы перед фактом. Я не знаю, как Самсонов воспринял бы происшедшее. Но это сильный удар. Не каждый устоит. Демин вот, например, совсем скис.
– И что теперь? – спросил он.
– Ничего, – все так же спокойно отвечал Алекперов. – Продолжайте работать, как и прежде. Выдавайте новые сюжеты. Мне не хотелось бы все ломать и набирать новую команду.
Я услышал шаги. Алекперов уходил с поля боя, на котором он только что одержал всесокрушающую победу. Я дождался, пока он уйдет, и только после этого вышел из своего убежища. Демин стоял, облокотившись на перила, и смотрел вниз с обреченностью потенциального самоубийцы. Это был полный крах. Он даже не заметил меня.
– Душно, – сказал я, будто только что вышел из зала.
Демин обернул наконец ко мне свое лицо. В нем не было жизни.
– Вам плохо? – осведомился я.
– Н-нет.
Очень неуверенно сказал. Значит, ему не просто плохо, а очень плохо. Так бывает. И единственный выход – умереть, чтобы все проблемы разрешились разом. Я уже почти поверил, что он запросто способен сигануть с балкона на равнодушно-серый асфальт, и даже прикинул возможный исход. Насмерть, конечно, не убьется, не та высота, но руки-ноги поломает. Я на всякий случай встал ближе, чтобы воспрепятствовать, если он все же решится на прыжок. Кто бы мог подумать, что самсоновское место столь для него желанно?
– Ты думаешь, мы хваткие волки, Женя? – с тоской в голосе спросил Демин, глядя куда-то мимо меня. – Нет, мы – мелкие шавки.
Если бы я не слышал их с Алекперовым разговора, то ни за что не понял бы, что он имел в виду. Но сейчас мне оставалось лишь промолчать, чтобы не выдать ненароком своей осведомленности.
Глава 34
На лестничной площадке, у своей квартиры, я увидел Мартынова. Одетый в вылинявшую «джинсу», он сидел прямо на выщербленном полу и, когда я появился, буднично приветствовал: «А, вот и ты», – словно старшему следователю прокуратуры было не привыкать коротать время под чужой дверью, сидя на годами не мытом полу.
– Что-то случилось? – насторожился я.
– Ничего.
Мне показалось, что у него усталый вид.
– Давно ждете?
– Да.
– Извините, – на всякий случай сказал я.
– Ничего, мне не было скучно. Здесь какая-то девушка…
Я резко обернулся.
– Наверное, твоя, – определил Мартынов. – Мы поболтали с ней часик. Потом она ушла. – Он встал и потянулся. – А напрасно. Потому что ты пришел быстрее, чем можно было предполагать.
Я представил, как он смотрел на Марину цепким, оценивающим взглядом, и вдруг почувствовал прилив горячей ревности.
Вошли в квартиру. Мартынов прошелся, заглядывая во все углы с любопытством пса, попавшего в новую для него обстановку.
– Ничего квартирка, – оценил он. – Служебная?
– Для работы с агентурой, – пояснил я. – Выделили на время, пока я занимался Самсоновым.
Мартынов понимающе кивнул и поджал губы.
– Чаю хотите? Или кофе?
– Воды, – сказал он. – Холодной. Кипяченой.
Он пил воду большими жадными глотками. И снова почему-то напомнил мне пса. Осушил стакан, поставил его на стол.
– С Загорским пока ничего, – сказал он. – Если тебя это интересует.
Конечно, интересует.
– Не дает показаний?
– Дает, да еще как, – усмехнулся Мартынов. – Едва записывать успеваем. Но все не то.
Он говорил это ровным голосом, но я видел, как он раздосадован.
– Мы с ним беседовали почти сутки без перерыва. И – ничего.
– Может, он и не виноват? – попытался я выгородить несчастного Загорского.
– А может, виноват, – парировал Мартынов. – Просто нет у нас пока на него ничего.
– А экспертиза? – подсказал я. – Следы, отпечатки и все такое прочее?
– Какие следы? Там все затоптано, будто Мамай прошел. – Мартынов вздохнул.
– И что дальше? – спросил я.
– Ищем, – отрапортовал Мартынов.
– Пока только Загорского подозреваете?
– Мы всех подозреваем, Евгений. Просто Загорский – единственный, до которого мы смогли добраться без проблем. Не крикни он тогда Самсонову «Убью!», сейчас ходил бы на воле вместе с вами.
Мартынову, конечно, хотелось, чтобы «Убью!» мы накануне убийства крикнули хором. Тогда он имел бы законное основание упрятать всю группу в кутузку, где разговаривать с нами было бы намного легче.
– Загорский, кстати, ссылается на тебя, – неожиданно сказал Мартынов. – Говорит, что ты давно был в курсе его планов.
– Каких планов?
– Поездка в Германию, – пояснил Мартынов. – Он говорит, что собирался вылететь туда задолго до случившегося с Самсоновым, и ты можешь это подтвердить.
– Могу, – с чистым сердцем подтвердил я.
Мне было по-своему жаль Альфреда. К тому же я не был уверен до конца, что убил именно он. Но на Мартынова сказанное мной не произвело ни малейшего впечатления.
– А, это все чепуха, – махнул он рукой. – Парниша зарабатывал себе алиби.
– А если нет? Он действительно собирался в Германию, а Самсонов его не отпускал.
– Почему? Было много работы?
– Дело не в этом. Просто они недолюбливали друг друга, как мне кажется.