Пока главарь банды пытался разрешить эту тактическую задачу, откровенно сказать, непростую и крайне его волновавшую, отважные герои, усевшись на один «снегоболотоход», лесом стали огибать ненавистное им поселение; беглецам в этот раз необходимо было продвинуться к передней части деревни, откуда заезжал лесной вездеход, еще когда только сюда привезли девушку и ее сутенера, ныне, всем известно, уже покойного; они без затруднений нашли это место и по имевшимся четким отпечаткам гусеничного тягача выбрали направление своего дальнейшего продвижения.
Тем временем Виктор Павлович не успел закончить свои размышления, так как лес внезапно закончился, и они — о, чудо! — пока еще живые, въехали в пределы своего лесного разбойничьего лагеря, причем как раз в тот момент, когда с другой стороны от него отъезжали Иван и его неизменная Марья.
— Рассыпаться по округе и все здесь внимательно осмотреть! — зычным, властным голосом скомандовал беспощадный, а к этому моменту просто озверевший главарь.
Бандиты бросились выполнять его приказание, разъехавшись в разные стороны и обыскивая прилегающую к их поляне близлежащую опушку лесного массива; разумеется, при таком внезапном натиске не помогла бы никакая меткость и профессиональная подготовка в военном искусстве, ведь в данном случае пусть, возможно, и получилось бы нанести урон наступающему врагу, но вместе с тем имеющий гораздо меньшую численность недруг все равно бы был обязательно уничтожен.
Бутер же, как только его соратники ворвались на свою территорию, тут же вышел из дома и остановился чуть в стороне, не решаясь подойти к предводителю, находившемуся сейчас в крайне перевозбужденном волнении. Тот между тем отдавал указания и стоял посередине деревни, наблюдая за их выполнением. Шли минуты, позволяющие отважным героям все более увеличивать расстояние, отделявшее их от преследовавших бандитов.
Наконец, Виктор Павлович заметил стоявшую одиноко большую фигуру и подозвал бандита, остававшегося на страже их лесного стойбища, к себе, тут же потребовав от него самый, какой только может быть, подробный отчет. Тот незамедлительно изложил, как он четко выполнил приказание, завязав с неприятелем бой, и как так же по последовавшему затем приказу его прекратил.
— Ну, и где же они? — задал атаман вопрос, «просившийся» у него с языка сам собой.
— Я точно не знаю… — начал было неуверенно огромный «боец».
— Хорошо, давай не обстоятельно, а скажи хотя бы примерно, — поводя из стороны в сторону головой и выдвигая ее чуть вперед, одновременно озарив лицо презрительной усмешкой, не смог беспощадный главарь отказать себе в удовольствии, чтобы не съязвить в отношении не больно уж умудренного мозгами пособника.
— Боюсь ошибиться, — также продолжал со смущением Бутер, но, вдруг неожиданно резко взяв себя в руки, почти торжественно «выпалил»: — Но мне кажется, что еще до Вашего прибытия я слышал, как от Вашего дома отъезжал «квадроцикл».
— Да?! — словно совершенно не удившись услышанному, округлил глаза Виктор Павлович, словно только и ждал, когда ему это скажут. — Что ты такое мне говоришь?! И куда же они испарились?!
— Они объехали поселение справа, — уже четко «чеканил» разбойничий «рекрут» и, махнув рукой в сторону бывшей узкоколейки, озадаченно сообщил: — А дальше направились прямо туда.
— Что же ты, «гад», раньше этого не сказал! — будучи вне себя от гнева, придя в это состояние, как и всегда, более чем внезапно, словно лев «прорычал» пришедший в ярость Борисов. — Именно с этого и надо было начать, — а что же сейчас? — мы столько времени зря потеряли!
Действительно, преследователей и беглецов разделяло уже пятнадцать минут; однако предводитель лесных разбойников, славящийся своим беспощадным характером, сам приучил своих подчиненных в те минуты, когда он нервничает, заговаривать с ним, только если он сам к тебе обратится — вот теперь он и пожинал плоды своей неуравновешенной и не в меру гневной натуры. Атаман прекрасно это осознавал, но все равно в душе придерживался именно такого стиля своего руководства и периодически приговаривал: «Пусть лучше бояться, чем нахально перечат, так хоть дисциплина будет оставаться на должном уровне!»
Взглянув на Бутера гневно, словно хотел прожечь его взглядом, главарь тем не менее не стал учинять расправу над ним сразу, прямо сейчас, а отдал приказ отправляться вместе с ними в том числе и ему:
— Иди выгоняй быстрее свой «квадрик»: поедешь с нами, потому как «не хер» здесь ничего охранять — они все равно гуляют у нас, как у себя дома, и при этом берут все, что только им вздумается.
Отдав распоряжение нерасторопному подчиненному, «главнокомандующий», придав себе бешеных интонаций, закричал так, что его услышали бы, наверное, даже в аду:
— Все ко мне!!! Быстро!!!
Когда возле него столпились оставшиеся в живых четырнадцать жестоких бандитов, он отдал им очередную команду:
— Все за мной! Не отставать никому! Оружие держать наготове! Не исключаю, что стрелять придется во время езды. Ну всё, теперь в путь: мы и так уже более двадцати минут потеряли.
С последними словами Борисов включил полный газ и, насколько позволяли лесные густые заросли и мощность движка его «мототранспорта», устремился в погоню за беглецами. Его преданные подельники, не задумываясь, помчались следом.
Отчаянные же герои, получив значительный в сложившихся условиях отрыв, между тем точно так же, «на полных парах», неслись по накатанной гусеницами колее в сторону полянки, где ранее Хрустовым бы оставлен принадлежавший ему чрезвычайно подержанный «опель». Лесная дорога была такова, что позволяла «выжимать» из «снегоболотохода» от сорока до пятидесяти километров за час, поэтому не прошло и какого-то получаса, как они преодолели все те шестнадцать километров, разделявших лагерь бандитов и бывшую «сутенерскую» автомашину.
Словно вихрь вылетели они на поляну и, практически сразу же в сердцах их будто что-то оборвалось… перед ними предстал полностью обгорелый остов иностранной машины. Да, Мария совсем не знала, что в первую же ночь, как только она появилась в этих лесах и пока делала себе операцию, предусмотрительный атаман послал сюда одного из бандитов, строго-настрого приказав ему уничтожить эту автомашину, причем до такой степени, чтобы от нее по возможности ничего не осталось. Как видно, пособник исправно выполнил приказание своего предводителя и, успев до рассвета вернуться в основной лагерь, занял место в общем строю беспощадных преследователей.
Минут пять они молча стояли, понимая, что это была их последняя надежда, позволявшая быстро выбраться из этой затянувшейся переделки, а главное, что ее больше не существует. Первой нарушила «гробовое» молчание до невероятной степени смелая девушка:
— Что будем делать? Может, на «квадрике» ехать попробуем? Ведь это же тот же транспорт, а дорога здесь вроде нормальная, авось и получится как следует разогнаться.
— Да, наверное, это в сложившейся ситуации самый приемлемый выход, — согласился спецназовец, — тем более что они, при большом желании конечно, могут развивать скорость и до ста километров.
— Тогда, вероятно, хватит уже справлять панихиду по этой машине, — уныло улыбаясь своей незатейливой шутке, произнесла отчаянная воительница, — все равно она была уже старой и вряд ли смогла бы по лесной дороге набрать быструю скорость. Садимся на «квадрик» — и в путь!
На том обоюдно и порешили. Оседлав «мототранспорт», путешественники-поневоле выехали на дорогу и стали набирать обороты; за управление сел Ковров, Мария расположилась сзади, плотно прижавшись к нему своим восхитительным телом; но по какому-то роковому стечению обстоятельств Судьба, как и всегда в последнее время, была, по-видимому, не на их стороне… не успели отважные герои удалиться еще и на километр, как позади них, из леса, один за другим, стали «выскакивать» на своих «снегоболотоходах» бандиты; сразу же определив направление, по которому двигаются их жертвы, они с гиканьем и улюлюканьем бросились за ними в лихую погоню.
Хоть преследуемый «квадроцикл» и был натуральным японским и считался у атамана одним из лучших, однако он был совершенно не скоростной, а максимум, на что был способен, так это «выжать из себя» скорость восьмидесяти километров, и нисколько не более, при том что некоторые догоняющие механические средства, в том числе и самого главаря, смогли легко достигнуть отметку до ста двадцати километров. Расстояние между враждующими сторонами пусть и медленно, но вместе с тем неумолимо все более сокращалось; надежды на то, что удастся благополучно оторваться от злобных преследователей не было практически никакой.
Осознав это, Мария, давно уже потерявшая всякий присущий живому человеку страх и отчетливо понимавшая, что только активная и безжалостная борьба поможет ей и ее спутнику избежать неминуемой смерти, словно обезумевшая «светясь» от охватившего ее задорного возбуждения, крикнула на ухо Ивану, занятому сейчас исключительно управлением «квадроцикла»:
— Вань, притормози-ка немного!
Понимая, что сидящая сзади девушка что-то задумала, Ковров без каких-либо дополнительных колебаний снизил скорость движения, предоставив Вихревой возможность развернуться лицом к догонявшим их неуемным врагам.
— Теперь гони что есть силы! — закричала она, прищурив глаза и «растянув» рот в довольной улыбке. — Пусть рискнут попробуют к нам хоть на сколько-нибудь приблизиться!
Управляющий транспортным средством, несомненно опытный, офицер, вновь накрутил полностью газ, предоставив «квадроциклу» возможность набрать максимальные обороты. Расстояние между противоборствующими сторонами к тому времени сократилось до пятисот метров; вопреки этому, казалось бы, тревожному факту, Мария уверенно вскинула винтовку, одновременно уперев прикладом в плечо, и, подведя глаз к окуляру оптического прицела, стала хладнокровно наводить его на цель, движущуюся впереди остальных догоняющих.
Она тут же узнала Борисова. Лицо его перекосилось от необузданной ярости и сделалось поистине страшным; глаза этого, без преувеличения, чудовищного мужчины, полные бешенства, «горели» неумолимой, бездумной ненавистью и застыли словно стеклянные, готовые к безжалостной мести — одним словом, весь вид этого человека внушал такой ужас, что девушка, невольно вздрогнув, прекратила улыбаться и на мгновение отстранила от глаза винтовку.