Самым сложным было встретиться с Колиными подопечными так, чтобы сам он ни о чем даже не догадался. Учитывая, что коллектив исключительно женский, мы опасались за чистоту эксперимента. Все это взяла на себя Светлана. Она встретилась с несколькими женщинами, но не сразу со всеми, а с каждой в отдельности, и каждой смогла внушить, что та и является единственной посвященной, с кем Светлана решила проконсультироваться. Таким образом, хотя о том, что что-то затевается, знали несколько человек, каждый думал, что только ему доверена тайна, и нам удалось избежать шушуканья по углам. Светлана из нескольких претенденток выбрала ту единственную, которой предстояло обрабатывать Колю Глебова. По замыслу Светланы, Коля должен был страстно захотеть подрасти. Точнее, он этого хотел и без нас, Светланино расследование это однозначно установило, но теперь давние, из самого детства, глебовские мечты предстояло перевести в практическую плоскость. Светланина избранница как бы между делом сообщила Коле удивительную новость об американском кудеснике, способном прибавлять едва ли не по полметра роста. После этого Коля впал в глубокую задумчивость и пребывал в таком состоянии неделю. Мы терпеливо ждали, понимая, что любое решение должно созреть. Каким оно будет, это решение, мы не сомневались и потихонечку готовились к съемкам.
Через неделю Глебов обратился к своей советчице с вопросом, а где же, собственно, практикует заокеанский чудо-врач и сколько это удовольствие стоит. Ему был выдан номер телефона, на котором уже дежурила Светлана. В тот же день Коля позвонил. Светлана переговорила с ним, а когда положила трубку – объявила:
– Клиент созрел!
Можно было снимать.
Местом съемок мы выбрали один из медицинских центров. Это было очень важно – соответствующий моменту антураж. Чтоб больничные корпуса, чтоб люди в белых халатах и чтоб непременные таблички на дверях: «Рентгенкабинет», «Старшая медсестра», «Заведующий терапевтическим отделением». Обстановка должна убеждать, а иначе грош цена всем нашим приготовлениям.
Коля Глебов приехал в назначенное время. Поплутав меж больничных корпусов, он набрел наконец на нужный и лифтом поднялся на пятый этаж, как и было условлено. В пятьсот шестом кабинете его уже ждали. Медицинское светило – настоящий, между прочим, американец, еще переводчик и помощник чудо-доктора, которого изображал Демин, и еще один помощник, но это в отличие от двух первых персонажей был настоящий специалист – гипнотизер экстракласса. Он когда-то помогал нам перенести одного из наших героев в одна тысяча девятьсот московско-олимпиадный год – тот сюжет удался на славу, и мы решили вновь привлечь умельца к участию в съемках.
– Здравствуйте, – несмело сказал оробевший Коля Глебов. – Скажите, здесь ли я могу увидеть мистера…
Он собирался свериться с бумажкой, но Демин не дал ему закончить, подхватил и увлек за собой в кабинет, беспрерывно тараторя:
– Вы Глебов? Это вы звонили? Значит, правильно пришли. Вот мистер Маклейн, он из Америки, очень рад вас видеть, вы таких специалистов еще не встречали. Вы, кстати, были в Америке? Нет? А хотите попасть? Мистер Маклейн это может. Сейчас вы ему все расскажете, он вам поможет, будете довольны.
Ошарашенный таким напором Глебов только послушно кивал в ответ. Мистер Маклейн смотрел на него внимательно и чуточку снисходительно, как смотрят на своих пациентов врачи, которым и диагноз, и методы предстоящего лечения уже известны, и они только того и ждут, чтобы начать.
– Я насчет роста, – сказал Глебов и почему-то посмотрел не на Маклейна, а на Демина.
– Это можно, – уверенно ответил Демин. – Что делаем с ростом? Увеличиваем? Уменьшаем?
Насчет уменьшения – это, конечно, выглядело как издевка, куда уж меньше, но Глебов не оскорбился и поспешно пояснил:
– Я бы увеличить хотел.
– На сколько? – быстро спросил Демин, делая какие-то пометки в блокноте.
– А на сколько можно?
– На сколько угодно.
– Пять сантиметров, – начал с малого Глебов.
Демин оценивающе смерил собеседника взглядом, вероятно, решил, что пяти сантиметров для Глебова будет маловато.
– А можно больше? – осмелел Глебов.
– Можно, конечно.
Но оставалось еще одно препятствие, и Глебов тотчас же озвучил свои сомнения:
– Сколько один сантиметр стоит?
– Что? – приподнял бровь Демин.
– Почем сантиметр, я спрашиваю. Сколько стоит подрасти?
– Единый тариф, – веско сказал Демин. – Независимо от количества приращенных сантиметров. У них в Америке, – кивнул в сторону Маклейна, – с этим строго.
Про американский порядок Коля был наслышан. У них там, говорят, даже налоги все платят. Так и есть, наверное, хотя верилось с трудом.
– Тогда на десять, – сказал Глебов.
– У вас какой рост? – вздохнул Демин.
– Метр шестьдесят… пять.
Соврал почти на пять сантиметров.
– Прибавьте десять – и что будет? – сказал Демин.
По Коле было видно, что он в уме прибавил, потом, порозовев, отнял те пять сантиметров, на которые приврал, и убедился, что подрасти-то он, конечно, подрастет, но все равно до поручня в трамвае тянуться будет сложновато.
– Тридцать! – рубанул Илья.
Глебов изменился в лице. Я видел из соседней комнаты, откуда мы через зеркало снимали происходящее, как у Коли начался лихорадочный процесс подсчета. Цифры, конечно, круглые, но Глебов так разволновался, что у него никак и не сходилось, или в сумме получалась такая величина, что он боялся поверить в правильность подсчетов.
– А чего? – вкрадчиво сказал искуситель Демин. – Уж если делать, так делать на совесть, а?
– Многовато, – дрогнувшим голосом признал Коля.
– Зато все девки твои, – незаметно перешел на «ты» Илья. – И шпана тебя стороной обходить будет. И вообще…
«Вообще» – это он хорошо сказал. Смог выразить то, чего и сам Глебов не понимал до конца. Он считал себя обделенным и втайне мечтал об исправлении природной ошибки. Зачем ему большой рост, он и сам не мог бы объяснить. А вот вообще – хочется! И Демин смог затронуть в нем эту струну.
– Я согласен, – решился Глебов.
Демин обернулся к Маклейну и сказал тому пару фраз по-английски, использовав сразу весь свой словарный запас. Американец отвечал долго и обстоятельно. У меня самого познания в английском были не очень-то, но я уловил, что Маклейн несет полную тарабарщину, что от него в данном случае и требовалось. Когда он закончил говорить, а благоговейно внемлющий ему Глебов приготовился выслушать перевод, Илья коротко объявил:
– Мистер Маклейн готов вам помочь.
Я видел, что Глебов крайне изумлен и обеспокоен такой краткой интерпретацией, но выразить свое удивление вслух он не успел, потому что Демин уже сорвался со своего места и затараторил:
– Сейчас мы с вами проследуем в манипуляционную, мистеру Маклейну необходимо подготовиться, но это займет не очень много времени, так что пока мы с вами…
– А что – прямо сейчас? – обмер Глебов.
– Ну конечно!
Глебов не был готов к подобному. Он шел проконсультироваться и, возможно, договориться о предстоящих процедурах, но чтоб вот так сразу…
– Это очень быстро! – объяснил Демин. – У вас что – какие-то сомнения? С сомнениями, дорогой, к нам не приходят. Нам надо верить. У нас не церковь, у нас не обманывают. У нас, если хочешь знать, есть лицензия от Минздрава.
Тотчас же была продемонстрирована лицензия.
– Да я верю, – сказал Коля. – Но все так неожиданно!
– Давай, давай! – поторопил его не знающий сомнений Демин. – У нас еще после тебя двадцать человек записано, у нас конвейер, это же Америка, дорогуша, тут потогонная система, тут тебе не социализм, тут без перекуров и простоев.
Он провел Глебова в соседнюю комнату, в которой была несколько иная обстановка, чем в кабинете, где остался Маклейн со своим помощником. Здесь стоял стол, несколько стульев, была кушетка – прямо посредине комнаты, но главное – развешанные на стенах большие плакаты, которые свидетельствовали об успехах метода мистера Маклейна. На каждом плакате человек был изображен дважды – судя по всему, до и после манипуляций чудо-доктора. Сначала – маленький, потом – большой, и в каждом случае прибавка в росте была сантиметров двадцать, не меньше.
– Видал? – горделиво осведомился Демин, как будто это он, а не Маклейн вытворял такие чудеса. – И сам не заметишь, как жизнь изменится. В Америку-то хочешь?
– Хочу, – признался Коля, хотя и не понял, какое отношение это его желание имеет к сегодняшним процедурам.
– Будешь в Америке, – пообещал Демин. – Ты ложись, – указал на кушетку.
Глебов подчинился, но в его движениях угадывалась неуверенность.
– А одежда?
– Что – одежда? – не понял Демин.
– Я же вырасту…
– А, черт, – сказал Демин. – Забыл! Извини, брат. Тебе ж переодеться надо, а иначе вся твоя одежка на тебе полопается.
Он принес больничную пижаму огромного размера. Глебов запутался в ней, переодеваясь.
– Это ничего, – успокоил Демин. – Вырастешь, и будет как раз.
Сцену переодевания мы вырежем, конечно. А все остальное, наверное, войдет без изъятий.
Появился мистер Маклейн. Он уже был не в тройке, а в белом халате, и теперь-то уж точно походил на врача. За ним тенью следовал наш гипнотизер.
– Готовы? – спросил по-русски Демин.
Американец понял и кивнул.
– Начинаем, – сказал Коле Демин.
– Уколы будут, да?
– Тут, брат, без уколов. Цивилизация как-никак. Ложишься, глаза закрываешь, открываешь через время, а ты вырос.
По Колиному лицу было видно, что он не очень-то в это верит, но распоряжение Демина занять кушетку Глебов выполнил беспрекословно.
Маклейн приблизился к пациенту. Коля думал, что доктор сейчас же приступит к манипуляциям, но тот лишь склонился, заглянул Коле в глаза и тут же отстранился, уступив место гипнотизеру.
– Глаза! – сказал гипнотизер.
– А? – встрепенулся Коля.
– Закрыть!
Коля закрыл.
– Дыши глубоко!