договору должны были отойти наши акции. Я готов был увидеть здесь чью угодно фамилию, но только не его. Этого просто не могло быть. Я видел перед собой написанное, но не мог поверить.
– Хочу видеть Касаткина!
– Подписывай! – мрачно ответил бандит. – Ты обещал!
– Хочу видеть Касаткина!
До сих пор я хотя бы в общих чертах представлял, что происходит. Но сейчас у меня голова пошла кругом.
У них, наверное, было слишком мало времени. Они нервничали и поэтому поступали не так, как им хотелось бы. Будь по-другому, уже отделали бы меня под орех и, доведя до животного состояния, вырвали бы подпись. Но не было времени со мной возиться. Бандит прошипел что-то злобное и выскочил из коттеджа. Отправился за советом.
На этот раз он отсутствовал дольше, а вернулся не один. Он шел первым, а за ним был еще кто-то, и когда они оба переступили через порог, я наконец-то увидел его спутника. И мне все сразу стало ясно – и насчет этого странного договора о передаче акций, и насчет всего остального.
Это был Виталий. Новый хозяин «Стар ТВ». Как только я его увидел, мои надежды растаяли. Я понял, что мы обязательно умрем. И Светлана. И Демин. И я. Этой же ночью.
55
Виталий сел на стул, на тот самый, на котором прежде восседал парень с папкой. На нем были джинсы, спортивная куртка и не самые новые кроссовки. Так одеваются на загородную вылазку, когда собираются отведать шашлыка, а позже при луне попеть у костерка песни.
– Сколько их будет? – спросил Виталий, и я не сразу сообразил, что он обращается к Демину.
И Демин тоже не понял.
– Друзей твоих сколько будет? – уточнил Виталий. – Тех, которых ты сюда пригласил.
– Человек пятнадцать, – сказал Илья.
Я понял, что он лжет. Вряд ли пятнадцать, да и вообще, может быть, никто не должен прийти и все это Илья придумал, но для бандитов это было слишком серьезно и они не стали ничего подвергать сомнению.
Виталий указал на дверь и сказал, обращаясь к своим спутникам:
– Посмотрите там, чтоб все спокойно было.
Двое из них вышли, один остался. Он держал в руке пистолет и, судя по выражению лица, готов был не раздумывая пустить оружие в ход.
– Что за комедия? – сказал я. – Решили поиграть в налетчиков?
Виталий посмотрел на меня полным ледяного холода взглядом. Какие уж тут игры!
– Ты зря заартачился, – сказал он мне. – Надо было подписать бумагу – и дело с концом.
– А зачем это тебе? Почему ты решил подставить Касаткина?
– Ошибаешься. Я действую по его просьбе.
– Ложь!
– Он действительно попросил меня об этой услуге.
– Ложь!
Виталий задумчиво посмотрел на меня.
– Почему же ложь? – спросил после паузы.
– Потому что здесь все на виду. Я как только тебя увидел, так сразу и понял.
– Расскажешь?
Проверял, действительно ли я догадался.
– Ты хочешь растоптать Касаткина, – сказал я. – Мы – все трое – подписываем договор о переуступке акций, после чего твои ребятки закапывают нас где-нибудь в близлежащем лесочке.
Я увидел, как Светлана с ужасом посмотрела на меня, но я намеренно говорил открытым текстом – она должна была представлять, что происходит.
– Потом, будто случайно, всплывает этот вот договор. Подписи Касаткина там, понятное дело, нет, но зато есть наши подписи. К тому времени наши трупы, конечно, уже обнаружат, а тут этот договор, и Касаткин обречен.
– Но ведь будет понятно, что все шито белыми нитками, – подсказал Виталий.
– Да. Но тут главное – раздуть скандал. И если даже Касаткин не сядет – из своего кресла он вылетит. Ты этого добиваешься, да?
Он не сразу ответил. Сидел и смотрел на меня, но меня не видел. Он мог бы и не отвечать, я знал дальнейшее лучше. Касаткин был для него очень сильным врагом, а в последнее время – и вовсе непобедимым. До убийства Гончарова сохранялось некоторое равновесие. «Стар ТВ» процветала и очень скоро должна была подмять канал под себя, но случилось то, что случилось, и за несколько недель они потеряли все, что имели. Своего лидера, Боголюбова, лучшее место в эфире, программы, которые составляли особую гордость, – они лишились этого, империя рассыпалась на осколки, и Виталий из последних сил пытался этому помешать, но не мог. Касаткин уже перехватил инициативу и продолжал наступать, дни империи под названием «Стар ТВ» были сочтены, и спасти их могло только крушение Касаткина.
– Он слишком зарвался, – сказал Виталий. – Его пора остановить.
Значит, я не ошибся. Главное для него – спровоцировать скандал. Крепко их прижал Касаткин. То, на что они решились, – это жест отчаяния. Совсем потеряли голову.
– Вы тоже не ангелы, – сообщил я.
– Ты напрасно защищаешь Касаткина.
– Я не защищаю.
– Он заслужил то, что получит. И если его не посадят, я его в конце концов прихлопну.
Виталий взял со стола папку.
– Так ты будешь подписывать?
– Нет.
– Почему? Касаткина жалко?
– Себя жалко. Потому что при наличии наших подписей мы вам будем не нужны.
– А вы нам и без подписей не нужны, – спокойно сообщил Виталий.
Убьют.
– Так зачем же тогда и Касаткина сюда мешать – если исход один? – пожал я плечами.
– Я все никак не пойму – ты за него, что ли?
– Я сам по себе.
– А чего же ты так о нем печешься? Мы же этой гниде предлагали договориться, он же у нас уже вот где был…
Сжал кулак и показал его мне.
– Когда же такое было? – не поверил я. – Что-то не помню.
– С ним же Огольцов разговаривал, и они уже почти обо всем договорились.
– О чем? – опешил я.
Это действительно было для меня новостью. Виталий посмотрел на меня и засмеялся.
– Да он же нам мстит! Ты понимаешь? За свои страхи, за то, что в тот раз в штаны наложил, его же Огольцов так хорошо пугнул…
– Гена? Пугнул? – еще больше изумился я.
Виталий склонился и сказал, глядя мне в глаза веселым и бешеным взором:
– Касаткина твоего предупредили, что пошла игра по-крупному и что он должен не мешать. Гена ему предложил долю, и этот козел согласился. Ты понимаешь? Он понял, что лучше хоть какие-то деньги, чем дырка в башке, и сам отдал нам прайм-тайм.
– Отдал Совет, – напомнил я.
– Ну ты что? – покрутил пальцем у виска Виталий.
Он, похоже, расстроился, что я ему не поверил.
– Совет – это для баловства. Там всем заправлял Огольцов, с молчаливого согласия Касаткина. И вдруг этот козел начал взбрыкивать.
«Вдруг» – это после гибели Гончарова.
– Гончаров – он чей? Ваш? – спросил я. И опять Виталий помрачнел. Не их он, понятное дело. Но с Касаткиным-то как?
– Я не верю в сговор.
– А мне это и не нужно, – сообщил Виталий.
Месть – вот что его сейчас занимает. Цель жизни.
Обо всем остальном забыл.
– Гончарова ваши убили? – спросил я.
Он бестрепетно посмотрел на меня. Они, они – точно. Запутались они в тот раз. Сначала думали, что их враг – Касаткин, и вдруг объявился этот Гончаров со своими угрозами. Переключились на него, а когда он был убит, с изумлением обнаружили, что ошибались – все-таки Касаткиным надо было заниматься, а теперь вот упустили время, да еще так подставились.
– И Нину Тихоновну тоже вы похитили?
– Какую Нину Тихоновну? – нахмурился Виталий.
– Ту, которая якобы жена Гончарова. На Ленинградском проспекте, а?
– Я про то ничего не знаю.
– Неужели? – не поверил я.
И вдруг подумал, что скрывать Виталию незачем.
Он же рассказал нам про Касаткина. И про Нину Тихоновну мог бы сказать. Если бы знал. Значит, не его люди. Кто-то другой.
– Последний раз спрашиваю насчет подписи, – сказал Виталий.
– Не подпишу. Все одно умирать.
– Что это ты о смерти там бубнишь? – как бы даже удивился Виталий. – Ты жить будешь. Еще нужен мне.
– Зачем?
– Я слышал, Касаткин тебя в генеральные продюсеры прочит. Соглашайся, хороший пост. И мне поможешь между делом.
– Ну тут-то ты зря надеешься.
– Нет, – сказал Виталий. – Не зря. Потому что ты будешь так стараться, так стараться… – Он поднялся со стула. – Ты же бумагу не подписал?
– Не подписал, – подтвердил я, еще не видя в этом никакой логики.
– А товарищи твои подписали.
Он взмахнул в воздухе тем самым договором.
– И ты теперь будешь шелковый, – сообщил Виталий. – Потому что в этом вот договоре можно заменить первый лист. Там не будет никакого Касаткина, а будешь ты. Ты по договору со своими компаньонами станешь единоличным владельцем компании, потому что они переуступят тебе свои акции.
Я уже все понял, и это было ужасно – то, что он говорил. Потому что при таком раскладе они должны были умереть – и Илья, и Светлана. Ведь действительно можно заменить первую страницу договора. И там будет записано, что Светлана и Илья переуступили мне, Евгению Колодину, свои акции. Этот договор Виталий спрячет далеко-далеко, чтобы извлечь его тогда, когда это потребуется. То есть когда меня надо будет уничтожить. Потому что к тому времени ни Светлану, ни Илью еще не смогут обнаружить, и как только этот договор всплывет – я обречен.
– А я заявлю в милицию, – пробормотал я. – Сегодня же.
– А что толку?
Толку действительно никакого. Илья и Светлана уже будут убиты. И что-либо доказать я не смогу. Что так, что этак – результат одинаково плачевный.
– Вот видишь, – сказал Виталий. – Не будем мы с тобой ссориться.
Он хотел бы подставить Касаткина, но если уж это не удалось – все переиграл. Предусмотрительный малый. Даже завидно.
– Останешься здесь, – сказал он мне. – А этих двоих мы увезем.
Взмахнул палочкой и вышел за дверь. Распорядиться насчет Светланы и Ильи.
56
Сначала за окном заурчал автомобильный двигатель, потом хлопнули дверцы. Приглушенные голоса. Кто-то прошел под окном. Где-то далеко-далеко, будто в другой жизни, грянула музыка и тут же стихла, убоявшись собственной неуместности.