Солнце уже зашло, но небо, хотя и потеряло свой дневной цвет, оставалось прозрачно-серым. Звезды еще не угадывались, и даже луна казалась бледной тенью самой себя.
Мы ехали сумеречными улицами. Машин уже стало меньше. Красные огни габаритных фонарей казались глазами неведомых зверьков, прячущихся в темноте. Мы приблизились к набережной, когда Светлана вдруг негромко сказала:
– У Пашутина сегодня день рождения.
– Что? – растерянно спросил я.
– Сегодня же третье? У него день рождения, я запомнила, когда готовила досье.
День догорал. День рождения человека, которого уже нет в живых. Он не дожил совсем чуть-чуть.
– Сколько ему исполнилось?
– Сорок девять.
Под ночным небом в этой стране жило сто пятьдесят миллионов человек. Они по-разному прожили сегодняшний день. Для кого-то этот день был удачным, для кого-то нет, для кого-то так себе – но никто в этот день не вспомнил о человеке по фамилии Пашутин. Его родители умерли, уже давно. А остальные либо не знали о его существовании, либо знали, да им удобнее было забыть.
Машина вырвалась на мост. Перед нами был собор, а слева расцветился огнями Кремль. Я затормозил и заглушил двигатель.
– Дай-ка пистолет! – сказал я Демину.
– Зачем? – изумился он.
– Дай! – Я нетерпеливо протянул руку.
С пистолетом в руке вышел из машины. Светлана и Илья последовали за мной, наблюдая за происходящим с недоумением и затаенным беспокойством.
– Он жил рядом с нами, – сказал я. – Мы не знали, кто он, а он и не говорил. Но он не желал нам зла, просто работа у него была такая. Его хотели бы забыть, а он этого не заслуживает. Пусть земля ему будет пухом!
Я поднял руку с пистолетом и выстрелил в воздух. И еще. И еще. Это был салют в честь Пашутина. Гуляющий над рекой бродяга-ветер подхватывал хлопки пистолетных выстрелов и уносил их прочь. Я расстрелял всю обойму.
– Поехали, – сказал Демин. – Пока нас здесь не забрали.
Мы сели в машину.
– Та кассета цела? – спросила Светлана. – Которую мы снимали с участием Пашутина.
Она озвучила то, что я и сам подумал. Мы когда-то решили, что запороли ту съемку. А оказалось, что все нормально. Мы пустим это в эфир. И в конце, после всего, расскажем о Пашутине. Он жил, как сам считал нужным, и старался никому не мешать. Он был честен, Добр и смел. И почему-то считается, что предавать таких людей – сплошное удовольствие.
– Это будет в ближайший наш эфир, – сказал я. – Сдвинем все сюжеты и покажем ролик с Пашутиным.
– Касаткин нас не поймет, – тут же отреагировал Демин.
– Вот уж это-то я переживу.
День сгорел, и стала отчетливо видна луна.
Владимир ГриньковШоумен. Подарок
Если у вас есть телевизор и вы знаете, как он включается, то я вам, безусловно, знаком. Меня зовут Женя Колодин. Тот самый – из популярной программы розыгрышей «Вот так история!» Для тех, кто силу каких-то невероятных обстоятельств в последние пять лет телевизора во включённом состоянии не видел, коротко расскажу, что у нас за программа. Нам на телевидение пишут родственники, сослуживцы или соседи тех людей, которых они и предлагают разыграть. По письмам мы отбираем самые интересные типажи, затем осторожно, не привлекая внимание этих людей, заочно знакомимся с ними, изучаем их характеры и привычки. После разрабатываем сценарий будущего розыгрыша, который может произойти в любом месте – на работе, дома, в магазине, парке или где-нибудь ещё. И вот однажды наш герой, не подозревая о подоплёке происходящего, попадает в переделку, а мы скрытой камерой снимаем происходящее. Обычно получается очень смешно. Из таких розыгрышей наша программа и состоит.
Нам многие пишут и звонят, кто-то даже, проявляя чудеса настойчивости, добивается личной встречи, чтобы как можно доходчивее и убедительнее, как им представляется, поведать нам, почему мы просто обязаны разыграть предлагаемых ими кандидатов. Чьи-то доводы нас в конце концов убеждают. Чьи-то – нет. По-разному бывает.
Этому трио, которое однажды вечером возникло на пороге моего кабинета, я готов был отказать сразу. Едва только увидел. Три здоровяка, коротко стриженых качка со взглядами исподлобья, с золотыми цепями на шеях. Им бы ещё малиновые пиджаки – и я решил бы, что неведомым образом попал лет на двадцать пять назад. Тогда подобных типов было много, про них даже анекдоты придумывали. Я и не предполагал, что такие колоритные персонажи где-то сохранились.
– Мы вам звонили, – сообщил мне тот, что был самым высоким в трио. – Ну, насчёт прикола, в смысле.
– А вы откуда? – спросил я. – Из какого города?
Мне интересно было узнать, где сохранилось такое место. Где время, видно, остановилось.
Высокий назвал свой город. Ну, не город это, городок. Маленький. Но я название слышал. Можно, я называть его здесь не буду? Жители обидятся. Мол, клевещу. И нет у них таких персонажей. А они есть. Вот они. Стоят передо мной.
– У нас тут кое-что изменилось, – сказал я. – Планы поменялись. Мы с коллегами посоветовались и решили отказаться от вашего предложения.
А дело было вот в чём. Они предлагали разыграть своего товарища. Машину ему разбить. Мне эта идея сразу не понравилась. Но они в телефонном разговоре напирали на то, что у них для всей этой истории приготовлена отличная концовка. Какая именно – это только при личной встрече. Вот и встретились. И мне окончательно расхотелось иметь с ними дело. Ну, бывает так. Понимаете? Есть люди, от которых лучше бы держаться подальше.
– Вы чо?! – сильно изумился Высокий. – У нас же всё готово! «Гелика» купили! Стоит помытый, блин!
– Кого купили? – не сразу я сообразил.
– «Гелендваген»! «Мерс» такой крутой! Дизель – три литра! Прёт, как танк! Десять лимонов собрали с дружбанами! И – что?! Ну, мы ж договаривались! Вы Коляну расфуфыриваете тачку на запчасти, Колян весь такой в непонятках, плачет конкретно слезами!
– Чего же он плачет? – не поверил я в подобную перспективу, полагая, что вряд ли неведомый мне Колян сильно отличается от моих сегодняшних гостей. – Он наверняка претензии предъявит, поставит виновника своих бед на счётчик – так это, кажется, называется?
– Не-е-е, его же крутые уделают. Ну, больше пафосные, чем он. Они-то типа местные, Москва крутая, а он залётный тут, без крыши, никакой защиты, с нами вот приехал.
А-а, да, они издалека.
– И вот он чисто весь в соплях и уже без тачки, а тут мы ему нового «Гелика» выкатываем. Подарок типа. Всем смешно.
Высокий посмотрел на меня вопросительно. С надеждой даже вроде. Ну, как, мол, клёво мы придумали?
Я оценил. Подобного мы ещё не снимали. Они, оказывается, хотели сделать подарок своему боевому товарищу, но презент вручить самым нетривиальным образом. Да ещё по телеку покажут после. Прикольно, да. И я подумал о том, что попробовать можно, конечно.
И дело завертелось. Посоветовались мы с юристами, бумаги составили такие, чтобы нас не подставили ни при каких обстоятельствах, и с того момента, как мы бумаги эти оформили, «БМВ» бедняги Коляна был обречён.
В день съёмок друзья жертвы розыгрыша по нашей просьбе привезли Коляна на набережную Яузы. Вроде как им надо было посетить офис одной московской фирмы. Коляна оставили в машине, сами удалились, наказав их ждать, а у нас уже всё было готово. Одна видеокамера в здании, из окна которого наш оператор вёл съёмку, ещё две камеры – в припаркованных неподалеку автофургонах.
Снимаемый с трёх точек одновременно Колян скучал в своей машине, без интереса озирая окрестности, как вдруг его взгляд упёрся в тщедушного старичка, который, указывая на колянов «БМВ» четвёрке крепких и каких-то будто бы на одно лицо ребят, что-то тем четверым втолковывал. Ребятки те старичка внимательно выслушали и согласно-одобрительно закивали. На глазах у Коляна старичок решительно приблизился к его машине и прежде, чем Колян успел среагировать, выхватил из-под полы пальто увесистый молоток и шваркнул им по фаре «БМВ». Брызнули осколки.
Ошалевший от подобной дерзости Колян вывалился из салона, но до старичка добраться не смог, потому что дорогу ему заступили четыре амбала.
– Тих-х-х-о! – внушительно сказал один из них Коляну.
Дззз-ы-ы-ы-ы-н-нь!!! Вторая фара.
– Да как же тихо?! – рванулся Колян. – Вы чё, пацаны?!
Но сквозь эту живую стену ему к деду было не прорваться.
Один из амбалов повторил строго:
– Тихо! Так надо!
И тут Колян увидел неподалеку инспектора ДПС. Тот был с полосатым жезлом и при оружии.
– Полиция!!! – завопил Колян.
Ему было очень стыдно, потому что не по-пацански это – помощи у полиции просить. Но растерялся он сильно. Тут не до приличий.
Инспектор направился к этой странной компании, нервно похлопывая жезлом по штанине.
– Вот!!! – сообщил ему Колян. – Чего творят!!!
Инспектор остановился перед коляновым «бумером» и разглядывал, нахмурившись. Потом протянул протяжно:
– Та-а-ак! Не местные мы, значит. Предъявляем, следовательно, документики!
Только теперь до Коляна дошло, что инспектор не фары искалеченные его пострадавшей машины изучал, а номерной знак. А знак свидетельствовал, что не местный он, Колян-то. И он запоздало подумал о том, что напрасно, возможно, надумал служивому ябедничать. Колян торопливо извлёк из кармана документы и протянул инспектору.
– И ваши – тоже, – сказал инспектор амбалам.
Но те, к удивлению Коляна, нисколько не испугались. Только один из всей четвёрки продемонстрировал инспектору какое-то удостоверение. И у инспектора такое лицо сделалось, какое бывает у человека, обнаружившего вдруг, что вот напрасно он именно в эту минуту оказался именно в этом месте. Другой бы улицей прошёл, и был бы не клят, не мят. Подумал, подумал инспектор, да и обернулся к Коляну.
– Нарушаем, значит? – произнёс он голосом, не предвещающим ничего хорошего.
– А чё такое? – спросил Колян с вызовом, как дома у себя привык.
Но тут не дома было.