— Конечно, она проснется одна, в незнакомой комнате, и поднимет крик. А так я ее быстро успокою, — девушка пропустила сквозь пальцы мягкие локоны малышки, и расплылась в блаженной улыбке.
— Не знал, что ты любишь детей, — нахмурившись заметил Никита, словно под гипнозом следя за каждым движением ее руки.
— Как их можно не любить? Они такие милые и сладкие, разве не видишь? Когда-нибудь, и надеюсь, что скоро, у меня их будет двое, мальчик и девочка.
— Откуда такая уверенность?
— Гадалка, — пожала плечами Искра, не отрывая глаз от ребенка, — Ратко пришлось хорошенько раскошелится, когда я, в шестнадцать лет, при встрече с одной, вдруг решила узнать, какая меня ждет судьба.
— И что она тебе сказала?
— Ничего существенного на самом деле. Рано встречу истинную любовь…. — Ник низко зарычал, сжимая рукой спинку кровати, на которой лежали девушка с малышкой, но не сказал ни слова, — предсказала двоих детей, и… какие-то неприятности, но в подробности не вдавалась, поэтому я пропустила эту часть мимо ушей. Услышанного мне более чем хватило.
— Очень сомневаюсь, что Ратко позволит тебе в таком раннем возрасте думать о любви и детях.
— Мне уже восемнадцать, если ты забыл, — огрызнулась девушка, подняв на Никиту полный злости взгляд, — и я сама могу решать с кем и когда мне встречаться.
Не сдержавшись, мужчина резко схватил Искру за талию и, не давая ей коснуться ногами пола, прижал к себе.
— Хочешь, поспорим? — грубо прорычал он, когда она попыталась ударить его коленом в пах.
Девушка не успела ему ответить, так как сверток на кровати зашевелился и послышался тоненький детский голосок.
— Мамаська, де ты? — Ник с Искрой резко повернули головы в ее сторону и наткнулись на внимательный взгляд до боли знакомых серо-голубых глаз.
— Ангел! — их крик разнесся по всему дому.
Даже на расстоянии он чувствовал ее страх, ее тревогу за малышку и, кажется… за него. Вторая сущность рвалась на волю, желая лишь одного, добраться до Шкурова и оставить от него только мокрое место, пусть это и было подобно самоубийству.
Даже не учитывая тот факт, что ведьмак был одним из сильнейших в своем роде, наличие у него огромного штата охранников делало задачу Ангела в тысячу раз сложнее, и он это прекрасно понимал.
Оставшись вдвоем с Ратко в гостиной, он ходил из угла в угол, мысленно перебирая различные варианты спасения его девочки.
Голову разрывало от боли. От волнения хотелось выть на луну, но сейчас самое главное, это держать себя в руках.
— Успокойся, ты на грани обращения.
— Как я могу успокоиться, зная, что она в руках этой дряни, и он в любую секунду может причинить ей боль. Мне нужно было остаться там. Отдать вам девочку и вернуться за ней.
— За нами гнались по меньшей мере сорок охранников, ты бы и двух минут не выстоял. Пуля в сердце и поминай как звали.
— Я не могу тут сидеть, мне нужно ехать за ней.
— Стой! — бросил Ратко, поднимаясь с дивана, — давай дождемся Мирона, через час он должен выйти на связь. Он все еще в доме Шкурова и сможет помочь нам вытащить оттуда Есению.
— Целый час? Да за этот час с ней может произойти все что угодно…
— Ничего с ней не произойдет. У ведьмака полон дом гостей, и они будут там как минимум еще пару часов. Он не оставит их ради маленькой ведьмы. Максимум запрет где-то, но не тронет.
— Я не собираюсь строить предположения, когда на кону ее жизнь, Ратко, — схватившись за ручку входной двери, Ангел собрался дернуть ее на себя, но тут со второго этажа, где находились Искра, Ник и малютка Ева, раздался громкий крик.
— Ангел!
Не чувствуя под собой ног, оборотню потребовалось всего несколько секунд, чтобы взлететь вверх по лестнице и ворваться в комнату, где на него с удивлением уставились две пары глаз.
— Что, черт возьми, случилось?
— Тшшш, не ругайся, — стоящие вплотную друг к другу Искра и Ник около минуты переводили взгляд с него на кровать, а затем отошли в сторону.
Свесив пухленькие ножки в красивых туфельках, на кровати сидела маленькая принцесса. Накрутив на один из своих пальчиков черный локон, она прижимала второй ручкой к себе одеяло и сверлила Ангела пристальным взглядом таких же как у него глаз.
— Ты ничего не хочешь нам сказать? — решил прервать тишину Никита.
— Сказать…
— Ну да. Когда это вы с Сеней успели ребенка заделать? Вроде с того дня, когда я по телефону ритуал для вас проводил, не так много прошло.
Сглотнув образовавшийся в горле комок, Ангел медленно подошел к малышке, и сел перед ней на колени.
Внимательно изучая каждую черточку на ее лице, волк чувствовал, как образуется безвоздушное пространство, а сердце начинает щемить от боли. Незнакомые эмоции стали рваться наружу. Те, что раньше он никогда не испытывал.
Протянув вперед дрожащую руку, Ангел коснулся пухленькой щечки, и зверь внутри тут же заскулил.
Почему дочь Есении является зеркальным его отражением? Этого просто быть не могло. Нужно срочно вспомнить, что она рассказывала об отце девочки…
«Мы очень давно расстались и сейчас не поддерживаем никаких отношений». Вот и все. Больше она ничего не сказала, а он и не спрашивал, не желая мысленно представлять своего лисенка с кем-то еще.
— Привет, красавица, — голос вышел неестественно хриплым, — тебя зовут Ева?
— Дя, — кивнула девочка, — я Евя, а де мая мамаська?
— Ее сейчас тут нет, но она скоро вернется. Обязательно вернется, — ребенок кивнул, отпустил одеяло и, так же как и Ангел до этого, коснулась пальчиками его лица.
— Ти кьясивый, — смущенная улыбка на ее щечках обозначила две умилительные ямочки, увидев которые Ангел чуть лужей у ее ног не растекся.
— Ева, скажи, ты видела меня раньше? — решил попытать удачу волк. Малышка снова кивнула.
— Где это было и когда?
— Ва сне.
Глава 16
Даже находясь на нижнем этаже, в запетой подсобке, где стены были отнюдь не тонкими, я отчетливо слышала играющую наверху музыку, обрывки речи Шкурова, и громкие аплодисменты гостей.
Эйфория, от осознания, что моя девочка была в безопасности, стала потихоньку стихать, и на ее место пришел панический ужас.
Каждую секунду я ждала, что дверь откроется, и сюда ворвется изрыгающий пламя бывший босс, что пройдется по мне своим похотливым взглядом, и прикажет своим крысам затащить меня в его комнату, раздеть и привязать к кровати.
Забившись в самый угол темной коморки, я, согнув ноги в коленях, обнимала их руками и раскачивалась назад и вперед.
Я настраивала себя на борьбу не на жизнь, а на смерть. Не важно, узнает ли кто-то, что я не такая светлая ведьма, какой мне хотелось казаться. Пусть я умру, но прихвачу на тот свет парочку мразей, что работают на Шкурова, а если очень повезет, то и его самого.
На кончиках пальцев начала скапливаться энергия для удара, и больше всего на свете я сейчас жалела, что не попросила Аглашу научить меня чему-то более существенному, чем заклятие остолбенения. Но именно благодаря ему я и избавилась от четверых охранников, посланных Ангелом, значит не все еще было потеряно.
Аглая… как она там одна в нашей квартире, где сейчас не было ни Евы, ни меня? Конечно, волнуется и скучает. А я даже весточку ей отправить не могу, предупредить, что со мной, и где меня искать. Какая же я ужасная подруга.
Внезапно на меня навалилось чувство тоски. Не знаю, от чего, но в груди защемило, да так больно, что я не могла вздохнуть. Знала только одно, все эти ощущения, они не мои. Они принадлежат кому-то другому и, скорее всего, этим другим являлся мой муж.
Он узнал.
Как я могла надеяться на то, что в процессе вызволения Евы, он на нее даже не взглянет. Ее черты в мельчайших деталях копировали его собственные. Не заметить этого просто невозможно. Если не он, то его друзья уж точно не оставят это без внимания.
А если с узнаванием, к нему вернется память?
Стерла кулачком покатившуюся по щеке слезу.
Если это произойдет, я больше никогда не увижу в его глазах тот лукавый, многообещающий взгляд, каким он смотрел на меня в ванной комнате в особняке, что занимала его команда. Он вспомнит все, и как изменял, и что я… убийца.
Все эти приключения, что свалились на нашу голову, заставили меня забыть о причинах моего побега от Цанева три года назад. Я будто заново родилась, купаясь в его внимании. Но когда-то сказка должна была закончиться. Когда-то карета должна была превратиться в тыкву.
Вот так изнывая от неизвестности я и сидела в темноте, когда внезапно раздавшийся голос заставил меня подскочить на месте.
— Есения, вы тут? — я его сначала не признала, и даже раздумывала, нужно ли отвечать, но дальнейшие его слова вызвали во мне небывалое облегчение, — это я, Мирон.
Черт, черт, черт, это же сам король гоблинов! И насколько мне известно, он играет на стороне Ангела, а значит, ему можно было доверять.
— Я здесь, в подсобке, — громко прошептала я, боясь, как бы нас не услышал кто-то из охраны.
— Отлично! Я боялся, что не смогу вас отыскать до того, как закончится вечер. Ратко сказал, что Шкурову удалось добраться до вас, попросил помочь. А тут один из моих ребят услышал, как охрана перешептывалась о пойманной девушке. Я решился сам за вами спуститься. Вряд ли бы вы доверились кому-то еще, после короткого знакомства с Амиром.
Послышался глухой смешок. Похоже, Мирон вспомнил о том, как меня чуть не зализал один из его подопечных. Не очень приятные воспоминания, но сейчас мне было абсолютно не до этого.
— Мирон, у вас есть ключ? — мой голос дрожал от волнения. Я изо всех сил гасила любую надежду на спасения, боясь, что, если отдамся ей, разочарование будет неизбежным.
— Лучше, девочка моя. У меня есть дамская шпилька, которую мне одолжила моя хорошая знакомая, и по совместительству гостья данного мероприятия — Кружина Елена Николаевна, — он продолжил рассказывать о том, какая необыкновенная женщина, эта Елена Николаевна, а сам параллельно работал с замком.