Он узнал.
Ева, в силу своего возраста, не улавливала царившее в комнате напряжение. Я же ощущала его каждой своей клеткой и порой.
Перебираясь сюда по гоблинским тоннелям, я выстроила в голове наш диалог, но сейчас все мысли разбежались в разные стороны. Может, он и выглядел спокойным, но это лишь видимость, для малышки, чтобы ненароком не напугать ее. Я чувствовала внутри себя его замешательство, злость и… обиду.
— Мамаська, а папаська миня укьял у пвахова дядиньки и велнул дамой, — услышав из уст ребенка слово «папочка», я так и застыла с открытым ртом.
Неужели он не просто признал ее своей, но и объявил об этом вслух? Слишком невероятно, чтобы быть правдой.
— Да, Ева, я, наконец, вернул тебя домой, и больше никуда не отпущу, — последние слова были, без сомнения, адресованы мне, и сказаны с такой резкостью, какой я еще ни разу от него не слышала, а брошенный в мою сторону взгляд обещал, что разговор нам предстоит не из легких, — нам сейчас с твоей мамой нужно будет кое о чем поговорить, а ты пока побудешь с Искрой, хорошо? Я отсюда чую, что она приготовила тебе что-то вкусненькое.
Малышка кивнула, и оборотень, даже не спросив меня, взяв ее на руки, вышел из комнаты, но дверь за собой не закрыл, давая знать, что очень скоро вернется, и тогда я уже так просто не отверчусь.
Поручив Еву заботам Искры и Никиты, Ангел поднимался по лестнице в ту комнату, где его ждала Есения.
Чувствуя ее волнение и страх, он пытался сдержать рвущиеся на волю злость и горечь, но ничего не получалось. Они скручивали его в бараний рог, не давая свободно дышать и мыслить.
Даже зверь внутри, еще не слыша ни одного ее довода, был всецело на ее стороне, уговаривая хозяина сдержаться и дать девочке выговорится.
Как объяснить этому идиоту, что она обманула их? Держала все это время за дураков. Словом не обмолвилась ни о дочке, ни о том, что они когда-то в прошлом были вместе. Делили одну постель. И судя по тем обрывкам воспоминаний, что нет-нет да всплывали в его голове, любили друг друга.
Тут же все стало понятно с их не заканчивающейся связью, что объединила их души после ритуала. По-другому с истинными сужеными не бывает.
Что такое должно было произойти между ними, чтобы она лишила его малышки… лишила его себя. Для такого поступка практически не существовало оправданий.
Остановившись напротив двери, он взялся за ручку. Горло сдавливало болезненным комом, и до зубовного скрежета хотелось схватить чертовку и кричать.
За что она так с ним?
Увидев его, стоящего в проеме, сидевшая на кровати Сеня вздрогнула, поджала под себя ноги и прикусила нижнюю губу. Ее невинный взгляд, несмотря на все случившееся, по-прежнему вызывал в Ангеле неукротимое желание, и как он подозревал, бороться с этим было бесполезно.
— Почему? — прорычал он, захлопывая за собой дверь, — почему ты ничего мне не сказала?
— У меня были на то причины, — чуть слышно прошептала девушка, отодвигаясь все дальше к спинке кровати.
— Какие, мать его, причины? Девочка похожа на меня, как две капли воды, и это видят все. Мы столько времени с тобой провели вместе, а ты ни разу даже не заикнулась о том, что мы были знакомы, и что у нас общий ребенок, — преодолев разделявшее их расстояние, Ангел схватил Есению за локоть, дернул на себя и навис сверху, — говори.
Это была даже не просьба, а прямой приказ, отданный грубым, сердитым голосом.
Сеня быстро кивнула, но заговорить смогла только после небольшой паузы, так как близость этого мужчины, действовала на нее подавляюще, порождая странную слабость во всем теле.
— Тебя зовут Ангел Цанев, и ты не просто еще один оборотень, живущий на земле, — зашептала Есения, — ты принц вервульфов, а твой старший брат, их король.
Ангел шумно сглотнул и отпустив ее, сделал шаг назад.
— Впервые я увидела тебя, когда мне было одиннадцать и моя приемная мать устроилась работать в вашу резиденцию. Ты был старше и не обращал на дочь кухарки никакого внимания, бегал за девушками, дрался со своими братьями. Их у тебя, кстати, двое. А потом… потом я выросла. Было темно, я бежала с рынка домой, и не заметила, как угодила в твои объятия. В тот вечер ты проводил меня, а на следующий день пригласил на свидание. Я очень хотела пойти, но Стеша, моя мать, не пустила. Сказала, что я слишком маленькая для тебя. Что парням в твоем возрасте нужно от нас только одно… и это не милые улыбки и рассказы о том, как вкусно я готовлю, — глаза Есении жгло от слез, а горло пересохло, но она продолжила, — в тот день я не пришла, но тебя это не остановило. Ты начал ухаживать за мной, дарить цветы, водить в кино. А когда я спросила, к чему все это ведет, заявил, что скоро я буду твоей женой. Я тогда очень испугалась и пару дней пряталась от тебя по всей резиденции. Но ты не шутил. В день моего совершеннолетия, мы с тобой расписались в брачном журнале, что хранится у старейшин. Правда без ритуала. В то время пропал твой старший брат и ты участвовал в его поисках, был очень занят.
Ангел слушал ее не перебивая, с каждым словом становясь все мрачнее и мрачнее.
— Что произошло дальше?
— Дальше… — девушка шумно вздохнула, отстранилась от болезненных воспоминаний, и постаралась, чтобы ее голос звучал не так жалко, как она сейчас себя чувствовала, — ты был в отъезде, занимался поисками брата, и должен был вернуться домой. Я неважно себя чувствовала и обратилась к врачу, и она сказала, что я жду ребенка. Я тут же понеслась домой, хотела тебе первому обо всем сообщить, а там…
Не сдержавшись, Есения громко всхлипнула.
— Что произошло?
— Ты был в нашем доме, и не один. Занимался любовью с какой-то женщиной на нашей кровати. На той самой кровати, где брал меня всего сутки назад, — Сеня невесело усмехнулась, сжимая ладони в кулачки.
Стоявший рядом с кроватью оборотень был белее мела. Он во все глаза смотрел на плачущую девушку, не веря ее словам. Как такое вообще возможно, что, будучи женатым на этой малышке, он искал развлечения на стороне? Оборотни не изменяют своим истинным парам. По крайней мере, он так слышал.
А если она не врет? Какой мразью он был до потери памяти? Может, та авария была послана ему в отместку за все, что он успел совершить?
— Ты… ты ушла, — это был не вопрос.
— Убежала.
— И больше мы не встречались? Почему ты не рассказала мне о ребенке? Даже если это правда, и я был редкостным мудаком, ты не имела права скрывать от меня нашу дочь.
— Даже если? — ахнула Сеня. Его слова разозлили ее не на шутку, — да я глаза закрыть не могу, вижу перед собой эту мерзкую картину. И да, я сбежала из города и надеялась, что никогда с тобой больше не увижусь. Если бы не Шкуров, я бы в тот же день, как встретила тебя в его ресторане, покинула город, и поминай как звали.
Ангел, низко зарычав, бросился к девушке.
Глава 18
— Владимир Николаевич, мы его нашли, — с трудом переводя дыхание прохрипел один из охранников, влетев в просторный кабинет хозяина.
Шкуров, сидевший за дубовым столом, и вертящий в руках магический шар, моментом встрепенулся. Последний час он прилагал одну попытку за другой пытаясь дотянуться до Есении, но все усилия были тщетны. Он не видел в шаре ни ее, ни малышку, ни чертового ублюдка Ангела, который, в этом ведьмак был уверен на сто процентов, и украл их у него из-под носа.
Шкуров проклинал тот день, когда взял на работу этого подонка. Крышу ему над головой обеспечил, работой снабжал, а он ему такую свинью подложил. Лучше бы энергию всю из него высосал и оставил на асфальте подыхать. Сейчас бы не мучился.
— Кого «его»? — процедил он сквозь зубы, борясь с невыносимым желанием поднять руку, и приложить этого остолопа головой об косяк.
— Мирона, короля гоблинского. Мы в его город нагрянули, будто бы с миром, ну и нагнули местных жителей, так он сам сдался на милость, лишь бы остальных пощадили, — хмыкнул мужчина, довольный, что успел первым принести хозяину радостную весть.
Шкуров подскочил с кресла, бросился вперед и схватил его за горло. Внутри у него все бурлило от нетерпения.
— Где он? — прорычал ведьмак, глаза которого светились безумием.
— Свят сюда тащит уже, я чуть оторвался, чтобы вас предупредить, — прохрипел мужчина, вжав голову в плечи.
Шкуров брезгливо отшвырнул его от себя, и в этот момент открылась входная дверь. Внутрь вошел Свят и двое его подчинённых, что вели за собой гоблина. С трудом перебирая ногами, он шел вперед с гордо поднятой головой. Губы его были разбиты, из носа капала кровь, но при виде ведьмака, лицо расплылось в ехидной улыбке.
— И пары часов не прошло, Володь, соскучился, что ли? — с трудом выговаривая слова, поинтересовался Мирон.
— Когда я выкачаю из тебя всю энергию, ты уже не будешь скалить зубы, чертов гном, — прошипел Шкуров и бросился на гоблина.
Схватив его за шкирку, он толкнул его на середину комнаты и приказал всем остальным покинуть кабинет.
— Рассказывай, где она, — потребовал ведьмак, как только они остались одни, — если сделаешь это сразу, я отпущу тебя на волю. Если же нет, я все равно выпытаю, но ты, при этом, познаешь невыносимую боль.
— Моим пленением ты разрушил наш союз. А учитывая, что я знаю все твои планы насчет Трибунала, очень сомневаюсь, что живым покину это здание.
— Ты, и твои прихвостни ничего против меня не имеете. Это твое слово против моего, доказательств ноль. Так что я легко могу тебя отпустить, старик. Только ответь, где он ее прячет?
— Кто он? У тебя совсем крыша поехала? Я понятия не имею, о ком ты говоришь, — даже если он и пытался, Мирон не мог скрыть издевательских ноток в голосе, а Шкуров их прекрасно слышал, и это бесило его еще сильнее.
Подойдя к старику, он размахнулся и отвесил ему оплеуху.
— У меня есть видео, где ты помогаешь сбежать девушке, которую мои люди заперли на цокольном этаже. Она связана с Ангелом, который все это время вел с тобой переговоры от моего имени, а теперь пропал. Мне отлично известно, что ты его покрываешь, но если не скажешь, где они прячутся, я залезу в твои мозги и сожгу их до основания, но раскопаю все, что мне нужно.