Еще один вызывающий дрожь толчок, и я, с громким криком, достигла крышесносящего оргазма. Член внутри меня запульсировал еще сильнее, и я почувствовала, как Ангел, громко застонав, начал заполнять мое лоно горячей спермой.
Когда спазмы утихли, я наклонилась к Цаневу и спрятала лицо у него на плече.
— Это было…
— Охеренно, детка, — усмехнувшись, ответил волк, продолжая поглаживать меня по спине, — думаю, напряжение твое я снял, а теперь нам надо привести себя в порядок и разобраться с этим делом.
Остановившись напротив входной двери того дома, где мы долгое время жили с Евой и Аглашей, я занесла кулак, чтобы постучать, но Ангел перехватил мое запястье.
— Давай, я, — я отошла в сторону, а он схватился за ручку и дернул ее на себя. Дверь оказалась не заперта, и муж вошел первым.
Внутри царила тишина, и только из ванной, расположенной в моей бывшей комнате, слышался звук льющейся из крана воды.
— Аглая, — крикнула я, — ты дома?
Не успели мы пройти внутрь, как в коридор из спальни, в одной юбке и лифчике, выбежала растрепанная рыжая девушка, которую я раньше никогда не видела. Прижимая к груди свою блузку, она, ничего не сказав, схватила стоящие на пороге туфли и, протиснувшись между нами, рванула к выходу.
Мы с Ангелом, недоумевая, что тут происходит, переглянулись. Звук льющейся воды в ванной стих, и буквально через минуту, на пороге спальни появилась, одетая в широкую футболку и джинсы, Аглаша.
— Есения, ты вернулась, — обрадовавшись воскликнула она, но затем перевела взгляд на Цанева, и улыбка на ее лице быстро сменилась яростным оскалом, — а он что тут делает?
— Мы приехали поговорить с тобой… — начала я, но подруга меня резко перебила.
— Этот изменник разбил тебе сердце, а ты привела его к нам? Почему, Сеня? Пусть катится ко всем чертям, он тебя не заслуживает! — ее истерика начала порядком меня нервировать.
— Заткнись! — грубо прекратила я поток ее речей, — я приехала сегодня сюда в надежде, что пришедшая мне в голову мысль — бред. Что ты, моя единственная подруга, которая на протяжении трех лет помогала мне с дочерью, поддерживала меня, утешала, не можешь быть замешена в том, что произошло тогда. А теперь, слыша твои слова, начинаю понимать, что тут не могло обойтись без твоего вмешательства. Больше мне подозревать некого.
— О чем ты говоришь? — округлив глаза, она уставилась на меня в упор.
— В тот день, три года назад, я первым делом пошла не в больницу, а к тебе. Мне стало плохо и ты, дав мне выпить воды, посоветовала сходить к врачу. С этого все и началось. Что было в той воде, Аглаша? Что ты со мной сделала?
— Ты совсем ополоумела? — прошептала ведьма, — ты пытаешься меня обвинить в его измене? Что за чушь? Ты, черная ведьма…
— Он говорит, что никакой измены не было, и я верю ему как самой себе! Эта рыжая девушка, которая только что выбежала из спальни… ты… любишь женщин? — Аглая поморщилась так, будто мое предположение показалось ей тошнотворным.
Не отличаясь большой выдержкой, Ангел подошел к ней, заломил руки за спину, чтобы не успела кинуть в нас каким-либо заклятьем, застегнул на них наручники, что захватил с собой, и прижал, держа за шею, к стене.
Ведьма громко закричала.
— Стой! — крикнула я, пытаясь остановить его, но он меня уже не слушал.
— Говори, проклятая тварь, что ты сделала, — чуть ли не по слогам, ощерившись, произнес волк.
Я собралась было уже броситься к нему и повиснуть на руке, требуя, чтобы он освободил мою подругу, но тут заметила, что в ее глазах не было ни капли испуга. В них пылала сжигающая дотла ненависть, которую я раньше там никогда не наблюдала.
— Как же я тебя ненавижу, чертова шавка. Три года молитв высшим силам, три года спокойной жизни и надо же, вот опять объявился и запудрил девчонке мозги. Еще бы немного и она забыла бы тебя и тогда…
— Что тогда? — это была уже я, — ты надеялась, что я буду с тобой? Но даже если бы я забыла Ангела, я никогда бы не переметнулась к тебе. Во-первых, я считала тебя своей подругой, а во-вторых… я не по девушкам, и ты это знаешь.
— А кто сказал, что я девушка? — нагло выплюнула Аглая, — отпустите меня, я все расскажу.
Цанев, нахмурившись, медленно разжал хватку на ее горле. Аглая отпрыгнула от него в сторону, бросила на меня осуждающий взгляд, и на моих глазах ее лицо начало меняться. Перед нами стояла уже не моя подруга, а тощий парень лет двадцати пяти.
Нос горбинкой, испещренные оспинами щеки и тонкие губы делали его вытянутое лицо невыразительным, а в глубине глаз плескался вызов.
Открыв от удивления рот, я лихорадочна начала вспоминать все те разы, что переодевалась в его присутствии, или делилась личными тайнами. Лицо покраснело от стыда, и я отчетливо поняла, Ангелу лучше об этом не знать, иначе без трупа тут не обойдется. Муж и так был зол донельзя, увидев, на что способен этот тип.
Сглотнув застрявший в горле ком, я все же обрела дар речи.
— Когда ты рассказывала… рассказывал, что сбежал из ковена и сменил имя, ты забыл упомянуть о еще одной «незначительной» детали.
— Я не планировал это делать. Управлять внешностью я умел с детства, но оставаться в этом образе долгое время не собирался. Переехав в Черный лес, я встретил тебя на рынке, узнал получше и сколько у нас общего, и решил, что ты моя судьба. Но между нами стоял он, — парень кивнул на смотревшего на него волком Цанева, — тогда же мне встретился Гриша, оракул их семейства. Мы сдружились. Я открылся ему, он рассказал, что замешан в исчезновении короля. Ну и общими усилиями придумали план, как сделать так, чтобы ты осталась со мной, а Цанев канул в небытие.
— Как?… — чуть слышно прошептала я, чувствуя, как во мне умирает та детская частичка, что отвечала за мою веру в людей.
— Ты права, Сеня. Это была не вода, а ведьминский отвар, дающий мне силу управлять твоими грезами, твоим сознанием, — грустно выдохнул, водящий меня три года за нос парень, — я сделал так, что ты увидела то, чего на самом деле не было.
— А те четверо охранников? — где-то глубоко-глубоко внутри, зажглась искорка надежды, что это тоже был мираж и на самом деле я все такая же светлая ведьма, которая и мухи не обидит.
Парень тяжело выдохнул.
— Это тоже моих рук дело. Не было никаких охранников. Тебе нужен был сильный толчок, чтобы решиться на побег, и я посчитал это прекрасным шансом привязать тебя к себе еще сильнее. Я знаю, что не заслуживаю твоего прощения, и сейчас я о произошедшем очень сожалею, но сделал я это из-за любви к тебе. Я думал…
Ангел вновь рванул к нему и схватил за горло, намереваясь свернуть ведьмаку шею, а мне было уже все равно.
— Я не знаю, как тебя на самом деле зовут, да и не важно. Но ты должен знать, что это была не любовь. Когда любишь, не заставляешь страдать другого, так как хуже от этого становится тебе самому. Ты убил во мне все чувства, и все эти три года я была лишь оболочкой, пустой внутри. Ангел помог мне вернуться, он оживил меня и за это я ему очень благодарна.
— Есения, прошу, — прохрипел парень, — не дай ему меня убить.
Подойдя к мужу, я положила ладонь на его плечо.
— Не надо марать об него руки, любимый. Он не заслуживает легкой расправы. Сдадим его Трибуналу и пусть поступают с этой мразью так, как он того заслуживает.
— Он отнял у нас три года. Из-за него я был вдали от тебя, не видел рождение своей дочери, ее первых шагов, не слышал ее первых слов, — процедил Цанев, сжимая хватку на горле все крепче, — я из последних сил сдерживаю сейчас зверя, который хочет порвать его на кусочки…
— Нет, ты не возьмёшь на душу этот грех. Он того не стоит! — прошла еще минута, прежде чем пальцы волка медленно разжались, и парень, не удержавшись на ногах, упал на пол.
— Не думай, что ты легко отделался, щенок. От Трибунала ты не скроешься, — с этими словами мы отправились к двери.
Выйдя на улицу, я повернулась к нему, обняла ладошками его все еще хмурое лицо и, потянувшись вперед, коснулась его губ своими.
— Наконец-то домой, я так соскучилась по Еве!
Эпилог
Шесть месяцев спустя, 31 декабря
Стоял ранний зимний вечер. По усыпанной снегом тропинке, неуклюже перебирая маленькими ножками, бежала самая счастливая девочка на свете. Родители разбудили ее сегодня рано утром, и, не говоря куда они сегодня едут, тепло одели ребенка, усадили в большой черный джип и привезли… в сказку.
Ева Цанев, за все свои три года, ни разу не была в елочном парке. Мама рассказала ей, что здесь они должны выбрать самую красивую елку, отвезти домой и нарядить в игрушки, которые они еще неделю назад привезли из магазина. Теперь девочка не видела покоя, перебегая от одной зеленой красавицы к другой, не в силах выбрать «ту самую».
Родители ее не торопили. Прогуливаясь чуть в стороне, они о чем-то спорили, но сердце подсказывало маленькой ведьмочке, что все в порядке, и они скоро помирятся.
— Лисенок, меня не было всего четыре часа, ну прекращай дуться, — Ангел обнял за талию, одетую в теплую белую курточку жену, и попытался поцеловать ее в щеку, но Есения не далась.
— Тебя не было всю ночь, Цанев, и ты даже не позвонил! Уехал с братьями и поминай как звали, а я волновалась, между прочим.
— У меня была уважительная причина.
— И какая же? — вырвавшись из его хватки, девушка отошла на шаг и уперла закутанные в цветастые варежки кулачки в бока.
Волк замялся.
— Я не могу сказать. Не сейчас.
— Вот, когда сможешь, тогда и распускай свои лапищи, а пока не лезь. Я обиделась, — в сердце у девушки внезапно кольнуло и они с Ангелом, не сговариваясь, повернулись в ту сторону, где должна была находиться их дочь.
Все елки в парке стояли в больших черных горшках, один из которых и облюбовала малышка.
Решив, во что бы то ни с тало, завладеть им, она начала раскачивать дерево, видимо, пытаясь вырвать его с корнем, и сейчас оно вот-вот должно было свалиться ей на голову.