Минуты тянулись, как часы, время превращалось в боль.
Но вот наконец появился Эллиот Монро в сопровождении трех полицейских, и Людивина снова ожила. Она наклонилась вперед, чтобы его рассмотреть.
Небольшого роста, темноволосый, короткостриженый и довольно щуплый. Внешность заурядная – ни красоты, ни обаяния. Ничем не примечательное и не запоминающееся лицо, разве что взгляд какой-то бегающий, уклончивый.
Бейнс пригнул ему голову, усаживая на заднее сиденье машины, припаркованной прямо перед автомобилем с французами. Инспектор ликовал. Он потер руки и добрую минуту смотрел на пленника через окно, довольно усмехаясь.
Арест Монро был вершиной его карьеры. Делом, о котором он будет неустанно рассказывать дома детям и внукам, в пабе – товарищам за барной стойкой, и все будут хлопать его по спине и поздравлять.
Все прошло без особых подвигов, без сопротивления, в подсобке химчистки, между вешалками с костюмами и платьями, среди влажной духоты от гладильных прессов и приторного аромата кондиционера для белья. Серийный убийца оказался столь же робок перед внезапно возникшей полицией, как был страшен для своих жертв, истязаемых в тесном пространстве его убийственных желаний.
Здесь же перед ними предстала реальность, простая и неприглядная. Реальность ростом метр шестьдесят пять, закованная в наручники и скорчившаяся на заднем сиденье, втянув голову в плечи.
Не верилось, что это хилое тело, этот непривлекательный, неуверенный в себе человек может причинить столько зла.
– Я знаю, о чем вы думаете, – произнес Микелис. – Не стоит заблуждаться. В этом маленьком существе накопилось столько обид, самолюбия и злобной фантазии, что он совершенно преображается, когда выплескивает ярость. Его жизнь – вечное пережевывание подавленных извращенных фантазий и омерзительных желаний, внутри него живут два существа. Тот, кого вы видите сейчас, – жалкий и нелепый, и тот, кем он себя считает, тот, кого он иногда выпускает на волю, – жестокая, властная, бесстрастная личность, кипучее варево самых гнусных желаний. И когда на свет выходит эта его оборотная сторона, поверьте, никто не станет испытывать к нему жалость, потому что сам он не пожалеет никого. В такие моменты он – само насилие.
Инспектор Бейнс повернулся к ним и победно показал большой палец.
Сначала Виктор Магс, теперь Эллиот Монро. Ни у кого из сидящих в машине не было сомнений в том, что именно он – шотландский убийца.
Теперь на свободе оставалось лишь двое.
Впереди был допрос Монро, и в тот момент, когда завелся мотор, у Людивины вдруг возникла надежда, что им удастся остановить эту волну насилия раньше, чем она станет эпидемией, ведь именно этого они опасались больше всего. Убийцы всего лишь люди. Больные. Искалеченные несчастной юностью и детством. Сплотившиеся, чтобы стать сильнее. Чтобы обрести смысл существования. Чтобы общаться друг с другом и хоть на несколько часов поверить, что они тоже нормальные, они среди своих, их много.
Вот в чем крылась разгадка, поняла Людивина. Они маниакально стремились найти себе подобных, чтобы общаться, ощущать поддержку, создавать для себя иллюзию нормальности.
Нужно было срочно добраться до Зверя, пока он не нашел другое такое же озлобленное и буйное существо и не обратил его в свою веру, пока не привлек ученика, который, в свою очередь, со временем завербует следующего.
Действовать, пока их не стало слишком много. Пока они не организовались.
Действовать прежде, чем они станут угрозой для мировой гармонии.
Людивина тряхнула головой: совсем вымоталась. Это же бред. Извращенцев никогда не будет достаточно, чтобы составить новую силу, сотрясти моральные устои общества, выкованные вековыми усилиями нормальных людей.
Никогда.
Машина рванула с места.
На улицу высыпали зеваки, привлеченные редким зрелищем ареста. Здесь были люди разного возраста, пола и интересов. Кто-то смотрел с возмущением, беспокойством, непониманием, а кто-то даже радовался.
А у кого-то, отметила Людивина, в глазах было пусто.
Ни жизни. Ни надежды. Ни гармонии.
Бейнс последовал советам Ришара Микелиса. Допрос Эллиота Монро проводился в кабинете, битком набитом папками, где крупными буквами была написана фамилия подозреваемого, номерной знак его машины или номер, под которым он содержался в эдинбургской тюрьме. На столе лежали бланки судебно-медицинской лаборатории, уголовной полиции, папки с именами жертв и все, что способно произвести впечатление… Сам Бейнс вошел с картонной коробкой, до краев заполненной листами бумаги, которую он поставил прямо перед собой.
К сожалению, комната не позволяла незаметно следить за беседой. Здесь не было ни одностороннего стекла, ни системы трансляции видео в соседнее помещение – ничего, кроме инспектора Бейнса и его коллеги из полиции Инвернесса Питера Холлайстера, которые время от времени выходили из кабинета и докладывали обстановку остальным.
Монро не шел на контакт. Он отрицал предъявленные обвинения, и, как ни пытался Холлайстер выяснить про возможное алиби, как ни старался Бейнс расположить его к себе, уверяя, что готов его понять, все больше замыкался.
Во время одного из перерывов инспектор подошел к Микелису, держа в одной руке дымящуюся чашку кофе, в другой – вечную сигарету.
– Надеюсь, ребята найдут у него дома какие-нибудь улики: он сам ничего рассказывать не намерен, – сказал он, поморщившись.
– Дайте мне провести с ним пару часов с глазу на глаз, и у меня получится.
Бейнс поднял глаза к небу:
– Вот это самоуверенность!
– У меня есть опыт, вот и все. Я знаю этот тип людей, я могу говорить на их языке.
– При всем моем желании, у вас здесь нет полномочий. С точки зрения закона это может скомпрометировать все следствие. Так что нет, нельзя.
– Вы на связи с теми, кто осматривает его дом? – спросила Людивина.
– Меня держат в курсе. На данный момент они забирают и опечатывают все, что может нас заинтересовать. Его мобильный телефон и компьютер уже привезли.
– Компьютер? Вы изучаете его содержимое? – спросил Сеньон, который здорово разбирался в информатике.
Бейнс жестом пригласил французов следовать за ним:
– Идемте, пусть Монро немного помаринуется. Интересно, что смогут рассказать о нем личные вещи.
«Вещи, которые ты считал своими, теперь считают своим тебя», – подумала Людивина, вспомнив книгу Чака Паланика[11]. В их случае так и было. Человек мог заставить инертное говорить, мог оживить и придать смысл безжизненному и бессмысленному. Вещи могли обернуться против того, кто ими владел.
Бейнс провел их наверх, в небольшой кабинет, где двое полицейских в форме работали в окружении нескольких мощных процессоров. Он обменялся несколькими словами с коллегами, и один из них указал на ноутбук, над которым как раз колдовал. Устройство было соединено кабелем с экраном полицейского.
– История просмотров пуста, – объяснил инспектор, – но Малкольм сумел обследовать жесткий диск, вернее, то, что не было стерто, и извлечь удаленные данные.
Сеньон склонился над компьютером.
– В вычислительной технике трудно уничтожить данные навсегда, – сказал он, пробегая глазами то, что появлялось на экране.
– Значит, по-вашему, они все координировали свои действия и совершили убийства одновременно, в воскресенье вечером, – напомнил Бейнс. – Посмотрим сайты, на которые Монро заходил с вечера воскресенья до сегодняшнего дня. Он наверняка возвращался, чтобы рассказать приятелям о своих подвигах!
– Он часто зависает на порносайтах, – отметил Сеньон.
– Откройте этот, – сказал Бейнс, указывая пальцем на название сайта.
На этот сайт он заходил в 5:43 утра, в ночь с воскресенья на понедельник.
– Seeds in Us, – прочитала Людивина. – «Зерна внутри нас». Похоже на форум.
– Так и есть, – сказал Сеньон, когда открылась страница.
Темные тона, строгий дизайн – сам по себе сайт «Зерна внутри нас» выглядел неброско. Дискуссионный форум имел ряд подразделов: аварии, преступления, домашнее насилие, пытки, животные… После нескольких щелчков мыши любому становилось ясно, что здесь пользователи со всего мира обмениваются отвратительными, крайне жесткими видео всевозможных несчастных случаев и аварий, фотографиями пыток, увечий и даже казней заложников в Чечне или, возможно, в Афганистане или Иране.
Сайт был на французском и английском языках, в комментах использовались оба языка, но в основном все же английский.
– Похоже на тот сайт, известный отвратительными фотографиями… Rotten! – вспомнила Людивина.
– Каких только мерзостей там не найдешь, – вздохнул Сеньон. – Только вот «Роттен» знаменит, а этот, похоже, известен только посвященным. Монро заходил на него сразу после своих преступлений. Чтобы хлебнуть хардкора или, вы думаете, он сам выкладывал фото?
– Вряд ли фото убийств можно выложить так, чтобы об этом не стало быстро известно, – возразил Микелис.
Малкольм и Бейнс обменялись несколькими фразами, и инспектор объяснил:
– Видимо, есть приватный доступ к другой части форума. Мой коллега пытается его взломать, но это займет какое-то время. Впрочем, Малкольм – настоящий компьютерный гений. Нам повезло, что он с нами. Малкольма даже иногда привлекает ФБР для совместных расследований между нашими странами! Этот парень – настоящий хакер!
Следователи решили вернуться в нижний кабинет и в коридоре столкнулись с Эллиотом Монро – полицейский вел его обратно в камеру. Людивина оказалась с ним лицом к лицу, когда он понуро шел вперед и едва не столкнулся с ней в узком коридоре, заставленном железными шкафами с бумагами.
Он не сразу заметил ее, его взгляд был прикован к линолеуму, лицо ничего не выражало.
У Людивины в груди как будто взорвался горячий шар. Жажда агрессии. Импульсивное желание мести.
Эллиот Монро знал Виктора Магса. Вероятно, они общались. Обменивались идеями. Входили в одну группу.