*e.
Он тоже в ответе за смерть Алекса.
Людивина сжала кулаки. Гнев нарастал и грозил выплеснуться наружу.
Монро поднял черные точки зрачков на женщину, в упор смотревшую на него.
Вблизи она чувствовала запах его одеколона и видела, как пульсирует яремная вена.
Он остановил на ней взгляд, безжизненный, лишенный эмоций.
И тут же отвел глаза.
Эллиот Монро был трусом. Стоило немного нажать, и он прятался, уходил в сторону. Без оружия, без приготовлений, без жертв, связанных по рукам и ногам, он сдувался, как мыльный пузырь.
Рука Сеньона легла на плечо Людивины.
– Пойдем.
– Этот ублюдок общался с убийцей Алекса.
– Я знаю. Давай, пошли, не стой здесь, это бесполезно.
Жандарм потянул за собой молодую женщину, и только тогда она отвела взгляд от понурой фигуры и последовала за ним.
– Мы перешлем название сайта Магали, пусть они тоже покопаются, – опять заговорил Сеньон, чувствуя, что надо как-то отвлечь внимание коллеги.
Он пощелкал пальцами у нее перед носом.
– Ты меня слышишь?
– Да… прости.
Он стал объяснять, что конкретно собирается делать, но Людивина уже не слушала.
В голове Эллиота Монро была та же чернуха, что и в голове Виктора Магса, Зверя и даже испанского убийцы. Как и в голове педофила. И Жозефа Селима. Их объединял один символ. У них не было общих навязчивых фантазий, потому что фантазии, как призраки, преследуют лишь того, кто их породил. Но они сходились в единой идеологии. Объединялись для охоты на дичь. Это были хищники, убежденные в своей исключительности и в праве нести смерть обществу, законы которого для них не писаны. Психопаты, сплотившиеся во имя своего могущества. Они объединялись по всей Европе, чтобы стать сильнее.
Их символ был не просто знаком сплочения, это была метка. Как стяг на завоеванных землях. Как клеймо на рабе. Как тавро на скотине.
«Буа-Ларрис», тотчас же вспомнила Людивина.
В больнице не случилось ни одного из их преступлений.
Они хотели что-то сказать, выбрав это место. Заявить миру, что оно принадлежит им. Неужели из-за нацистских экспериментов? Зачем им вообще понадобилась детская больница?
Людивина в ужасе прижала руку ко рту.
Сеньон остановился, не договорив.
– Да что с тобой такое?
– Дети… – пробормотала Людивина. – Они хотят завербовать детей… привлечь их на свою сторону!
– О чем ты?
– Они хотят запудрить мозги детям в «Буа-Ларрисе»! – воскликнула она уже увереннее.
Сеньон молчал, удивленно подняв брови.
– Если ты хочешь привить детям свои ценности, – продолжала она, – то как ты возьмешься за дело?
– Через… образование?
– А «Буа-Ларрис» – это еще и школа! Все дело в учителях, Сеньон! Учителя в деле!
Она оттолкнула коллегу и кинулась к служебному телефону.
33
Людивина металась взад-вперед по комнате.
Она позвонила группе Магали и попросила составить список всех учителей, завести досье на каждого, проверить, не сидел ли кто-нибудь из них в тюрьме с Виктором Магсом, выявить любые возможные связи.
Сеньону в эту теорию верилось с трудом.
– Зачем Виктору Магсу рисовать там символ, рискуя привлечь наше внимание к школе, которая для него так важна? Это же просто глупо! А Магс был точно не дурак.
– Возможно, Людивина права, – вмешался Микелис. – Люди иногда действуют совершенно безрассудно, когда ими управляют собственные влечения. Например, эякулируют без презерватива, зная, что сегодня благодаря генетическому анализу их можно идентифицировать по сперме на теле жертвы. Но они не могут иначе! Это неотъемлемая часть их «почерка», их поведение диктуется их болезненными фантазиями. Мужчины могут меня понять. Вы когда-нибудь испытывали невероятное сексуальное влечение, когда хочешь женщину во что бы то ни стало? До безрассудства? До одержимости? Даже если вы женаты или в прочных отношениях! Даже понимая, что это сладкая ловушка и вы увязнете в ней с потрохами!
– В смысле?
– Подумайте, вы же понимаете, о чем я! У вас ведь бывало что-то подобное? Такое жгучее влечение, что оно вас не отпускает, мучает до глубины души?
– Да, конечно, – признался Сеньон.
– Одни мужчины лучше держат себя в руках, другие хуже. Кто-то ведется, кто-то нет. Это минутное ослепление, с ним трудно справиться, трудно не пойти у него на поводу. Наши убийцы такие же. Их влечения выходят из-под контроля. Они поддаются им. Опасно, но была не была! Возможно, именно так поступил один из них, отправившись в «Буа-Ларрис». Поддался жгучей потребности пометить свою территорию и, ослепленный самоуверенностью, бросил вызов обществу: либо он чувствует себя неуязвимым, либо, наоборот, хочет самоутвердиться, потому что это место для него святилище, кто знает?
– Они помечают только захваченное, свои трофеи, – добавила Людивина. – Но в «Буа-Ларрисе» не было смертей, значит тут что-то другое!
Микелис повернулся к женщине-жандарму:
– Вы долго беседовали с коллегой из Парижа. Есть что-нибудь новое?
– Экскаватор обнаружил в саду Виктора Магса еще одно тело. Предположительно, тоже проститутка. Труп сильно изуродован. Видимо, Магс придумал для себя небольшой ритуал и в перерывах между убийствами на стороне устраивал себе небольшие секс-развлечения.
– Гори он в аду, – выдохнул Сеньон.
– И это еще не все: две группы в Париже выяснили, как Алекс вышел на его след. Компании, занимающиеся сигнализацией, используют одного и того же субподрядчика для обслуживания систем безопасности на местах. Магс был одним из сотрудников этого сервиса. Именно так он намечал себе жертв, добывал дубликаты ключей, узнавал коды охранных систем, а просматривая журнал включения и выключения сигнализации, даже узнавал их привычки, распорядок дня.
– Очень организованный убийца, – заметил Сеньон, кивнув в сторону Микелиса.
– Они все такие, – напомнил ему тот. – Даже Зверь, несмотря на всю свою неистовость.
Жандарм тут же отреагировал:
– Я все ломаю голову над этой челюстью… Как можно остаться незамеченным, имея такую деформацию?
– Ни одна клиника, ни один стоматолог не дали информации по этому поводу, – сообщила Людивина. – Думаю, во Франции он не лечился.
– Я же на всякий случай переслал материалы полякам, – добавил Сеньон, – но и от них пока ничего. Честно говоря, вам не кажется, что это безумие?
В маленьком кабинете повисло неловкое молчание.
– Я сам называю его Оборотнем! Потому что он и есть оборотень! Человек, который в момент убийства превращается в какое-то гибридное существо! И знаете что еще? Он не просто кусает, он заражает этим вирусом других убийц!
Великану все же удалось вызвать у Микелиса подобие улыбки.
Людивине было не до смеха, и главное, она вдруг поняла, что напарник совершенно серьезен.
– Не увлекайся, Сеньон, – сказала она. – Он просто мерзавец из плоти и крови и такой же человек, как мы с тобой.
– Только вот рот у него в три раза больше твоего, и этим ртом он рвет людей на части! У меня мурашки по коже, как подумаю об этом ублюдке!
Инспектор Бейнс просунул голову в дверной проем.
– Малкольм взломал доступ к закрытой части сайта Seeds in Us! – воскликнул он. – Все беседы Эллиота Монро стерты, кроме последней. Поднимайтесь, там есть кое-что интересное.
Бейнс, от которого несло куревом, ткнул пальцем в экран на столе полицейского-айтишника:
– Хостинг сайта в Узбекистане, так что ничего поделать не сможем. И, судя по всему, его несколько раз релоцировали. Самая ранняя дата, указанная для этой версии, – апрель 2012 года, то есть полгода назад, но «Зерна внутри нас» старше, сайт регулярно меняет хостинг. Кто бы за этим ни стоял, он не хочет, чтобы его выследили или закрыли.
– Эллиот Монро был частым посетителем? – спросила Людивина.
– В истории, которую удалось восстановить, мы не можем заглянуть очень далеко, но понятно, что это один из его любимых сайтов наряду с порно. Причем гей-порно.
– Что собой представляет приватная часть сайта? – спросил Сеньон.
– Своего рода закрытый салон, только для членов клуба. Лучших членов. Они могут общаться друг с другом в чате или простыми сообщениями на форуме. Эллиот Монро был зарегистрирован там под ником Хи-Мен.
– Смешно, – буркнул Микелис.
Сеньон пожал плечами:
– Почему смешно?
– По-английски это значит что-то вроде «мачо».
– А еще это оригинальное название мультфильма из нашего детства, – вспомнила Людивина. – На французском он назывался «Властелины Вселенной» или что-то в этом роде, а Хи-Мен – имя главного героя. Да уж, у Эллиота Монро большие проблемы с собственным мужским имиджем.
– С кем же он разговаривал? – спросил Микелис.
Лицо Бейнса просветлело: он собирался объявить о своем главном открытии:
– Его собеседника зовут *е.
– Неудивительно, – сказала Людивина. – И о чем они говорят?
– Эти двое явно общались много раз, похоже, они хорошо знают друг друга. Они завсегдатаи форума – посмотрите на количество сообщений в их профилях.
Малкольм повернул экран так, чтобы жандармы могли лучше видеть: рядом с ником каждого пользователя отображалось количество сообщений, которые он написал с момента регистрации, а также дата самой регистрации. Хи-Мен написал двести сорок семь сообщений.
Сеньон восхищенно присвистнул.
– Он впервые зашел на форум 12 июля этого года. Получается почти по три сообщения в день.
– А что насчет *e? – спросила Людивина.
– Шесть тысяч семьсот восемьдесят три сообщения за… черт, – выдохнул Сеньон, – за четыре года. Этот парень – старожил. Он, вероятно, модератор, он следовал за сайтом во всех его версиях.
– Модераторы – это люди, которые управляют форумом, верно?
– Да. Сколько же слабых умов он заразил за это время!
– И что они вдвоем обсуждали?
– Все стерто, – с досадой сказал Бейнс. – Беседы в приватной комнате регулярно уничтожаются. Осталось всего несколько сообщений, и для каждого требуется пароль пользователя. По Эллиоту Монро у нас есть только это.