– Они вооружены?
– Вроде бы нет.
– Тогда все будет быстро, мне не нужны твои помощники, я выслеживаю добычу в одиночку. Но берусь за дело при одном условии.
– Слушаю.
– Девка – моя.
Людивина поежилась в своем укрытии.
– Что ты будешь с ней делать? Нельзя надолго оставлять ее в живых.
– Моему сыну четырнадцать лет. Пора становиться мужчиной. Отдам ее ему. Пусть берет ее, пусть трахает, пусть заставит орать и выть от боли, как умел его отец. А потом пусть сам сделает из нее трофей.
Локар вздохнул:
– Договорились.
Женщина садистски улыбнулась и, развернувшись, ушла в метель, за ней последовал тот, кто ее привел.
Локар несколько секунд смотрел на «идеального брата», потом досадливо тряхнул головой и вышел.
Брюссен остался один.
Людивина выпрямилась, собираясь броситься на него. Сеньон перехватил ее, не дав выйти из укрытия.
– Нет! – прочитала она по его губам. – Нет!
Брюссен достал из-под куртки пистолет и пристально посмотрел на него. На его губах появилась жестокая усмешка.
Он снял пистолет с предохранителя, сунул в карман и направился к лестнице.
Он шел к комнатам Ришара Микелиса и Априкана.
61
Брюссен шагал торопливо, возбужденно шевеля пальцами.
Поднялся на второй этаж и ринулся к спальням.
Пока он шел по коридору, за его спиной открылась дверь, ведущая на другую лестницу. Брюссен обернулся, ожидая увидеть кого-нибудь из подручных Локара, отправленных на поиски жандармов, но увидел прямо перед собой девушку, красивую блондинку. От изумления он потерял драгоценную секунду.
Он согнул было руку, чтобы достать оружие, но оказался парализован ударом ногой по яйцам. Даже не коснувшись земли, нога Людивины снова поднялась в воздух и, развернувшись, врезала ему по горлу. Брюссен отлетел к стене.
Тут же огромный чернокожий ухватил его запястья и выкрутил их за спину, так что Брюссен вскрикнул от боли.
А блондинка уже залезла к нему в карман и достала пистолет, который направила прямо ему в лицо.
– Сколько их снаружи?
Брюссен, оглушенный ударами, соображал с трудом. Он хотел соврать, но не нашел в себе сил:
– Вся гвардия Локара.
– Сколько человек?
– Два десятка.
– Кто в курсе?
Он не понял вопроса. Боль в запястьях, плечах и особенно в яйцах была очень сильной, пробирало до самого живота.
– Кто знает, что вы решили нас убить? – снова спросила блондинка.
– Весь поселок.
Она двинула его рукояткой по лицу, и на этот раз Брюссен чуть не потерял сознание.
Пока он приходил в себя, его связали простынями, заткнули рот и заперли в пустой квартире. Он видел, как высокий чернокожий вышел, а блондинка еще стояла и смотрела на него, едва сдерживая ярость.
А потом с силой ударила. Ударила по лицу рукояткой его собственного пистолета. Теплая кровь полилась из рассеченной брови, одновременно расплывалась боль.
Брюссен застонал сквозь кляп.
Ствол теперь был направлен в его открытый глаз. Он тут же замолчал.
Он понял, что она не пугает, она действительно способна спустить курок.
Эта женщина дошла до точки. Она была готова перейти на темную сторону. На секунду Брюссен забыл о боли и страхе. Мелькнула горькая мысль, что он хотел бы встретить эту девушку раньше, при других обстоятельствах… Может, у них что-нибудь и вышло бы. Он это чувствовал.
А если нет, он бы с удовольствием трахнул эту сучку! Да так, чтоб кричала, выла, умоляла прикончить ее.
Ствол придвинулся ближе. Как черный рот. За которым последнее слово.
Яростный кулак обрушился на висок Брюссена, и Людивина исчезла.
Априкан был потрясен. Он ничего не сказал, просто покорно последовал за ними, глядя в пустоту.
Они освободили Ришара Микелиса и объяснили ему ситуацию.
Криминолог ни на секунду не усомнился в том, что сказала Людивина. Он выслушал ее с обычной невозмутимостью. Затем, когда она закончила, произнес:
– Нам нужно оружие. Много оружия. Надо пробраться в машины полицейских. Там есть дробовики.
– Они направились в сторону Мальвуа и Кутана, – предупредила Людивина. – Их прикончат, если мы не вмешаемся.
Микелис указал на «беретту», которую она держала в руке:
– Думаете остановить их единственным пистолетом?
– Он прав, – подтвердил Сеньон. – Сначала нужно добыть оружие для обороны. А еще в машинах есть рации! Надо вызвать службы спасения! И подкрепление!
– Но они прикончат Мальвуа и Кутана! И еще троих полицейских! Воспользуемся элементом неожиданности!
Решение принял пришедший в себя Априкан:
– К машинам. Мертвые, мы никому не поможем.
62
Они старались двигаться как можно незаметнее.
Априкан шел впереди, держа в вытянутой руке «беретту». Красные коридоры тянулись, на сколько хватало глаз, ветер колотил по металлическим стенам. Каждый миг жандармам казалось, что кто-нибудь выскочит и изрешетит их пулями.
Но они никого не встретили.
Все переходы, коридоры и лестницы были освещены, но по ним никто не ходил.
Люди прочесывали улицы, пытаясь среди метели обнаружить беглецов, или стерегли квебекских полицейских, решила Людивина.
Добравшись до холла, через который они вошли накануне вечером, четверо французов увидели полицейские внедорожники, припаркованные там же, где они их оставили. Снег толстым слоем покрывал крышу и лобовое стекло.
– Постойте! – Микелис удержал Априкана как раз в тот момент, когда тот собирался выйти. – Нет, это плохая идея. Они наверняка сторожат где-то рядом.
Полковник сбросил его руку:
– Вы же видите, там никого нет, в такую метель они все равно ничего не разглядят!
– Если они преследуют двух беглецов, то наверняка понимают, что в первую очередь надо следить за машинами! Это средство побега! Там рация и оружие! Говорю вам, они прячутся где-то рядом и ждут.
– Есть только один способ это выяснить, – сказал Сеньон и поднялся.
Людивина запаниковала:
– Что ты делаешь?
– Вызывайте помощь и берите оружие. Я отвлеку их на себя…
– Нет! Стой!
Великан оттолкнул ее:
– Я быстро бегаю. Здесь огромная территория, я оторвусь от них и легко найду, где отсидеться до прибытия основных сил. А пока держитесь, потому что, как только они вас засекут, они не отстанут.
Он поцеловал напарницу в лоб, не дав ей возразить, и шагнул в ветер и снег. Дверь захлопнулась, но белый вихрь успел со свистом ворваться внутрь.
Сеньон на хорошей скорости пробежал улицу. Не успел он достичь противоположной стороны, как из-за мусорного бака выскочили двое в очках и балаклавах. Они двигались быстро, у первого за спиной болталась винтовка с оптическим прицелом.
Сеньон заметил их сразу.
Первый сквозь порывы ветра заорал, чтобы тот остановился. Сеньон стартовал, как спринтер.
Мужчина начал целиться, но жандарм успел нырнуть в боковую улочку, и двое преследователей ринулись за ним. Снежная завеса разом поглотила их.
– Вперед, – скомандовал Априкан.
Они бросились к машинам, пригнувшись, чтобы быть как можно незаметней; полковник поднял оружие, готовясь открыть ответный огонь, в то время как Микелис дергал за ручку двери. Вопреки опасениям Людивины, машина оказалась не заперта.
– Я беру оружие, а вы займитесь рацией, – приказала она, указывая на помповое ружье, пристегнутое к центральной стойке.
Но чтобы снять его, требовался ключ.
– Черт!
Вертикальная стойка крепления держалась намертво, и Людивина поняла, что дергать бессмысленно.
– Ключ у водителей! – чертыхнулся Априкан. – На всякий случай посмотри под сиденьями или в бардачке!
Пока Микелис отчаянно пытался позвать на помощь, Людивина обшарила обе машины. Она не нашла ничего, кроме пуленепробиваемых жилетов, которые раздала двум своим товарищам, добавив каждому еще пластину кевлара для защиты от тяжелого огнестрельного оружия.
– Я знаю, где ночевал один из водителей, – сказала она. – Ждите меня здесь.
– Нет! Нам нельзя разделяться!
– Без вас мне легче пробраться! Я маленькая, смогу проскользнуть туда и обратно, я знаю дорогу, а вам надежнее остаться тут!
Априкан колебался, ему было стыдно, но, посмотрев на Микелиса, который мучился с рацией, он сдался и кивнул.
– Возьмите хотя бы это, – сказал он, протягивая ей пистолет.
Она отказалась:
– Я сразу назад.
И помчалась сквозь снег.
63
Прижимаясь к стенам, Людивина перебегала от дома к дому, с каждым порывом метели преодолевая светлые промежутки между зонами тьмы.
Она не могла их видеть, но ощущала рядом движение все большего количества людей. Хлопанье дверей, быстрые шаги по металлическим ступеням, внезапно вспыхивающий в окнах свет. Они собирались воедино. Они готовились действовать.
На повороте она внезапно увидела вдали мусоросжигательную печь, которую не заметила раньше, пробегая к машинам. Людивина содрогнулась при виде трех дымовых труб: она представила себе их назначение. Сколько трупов исчезло в этом жерле? Сколько десятков, если не сотен, душ превратились в пепел, в копоть, осевшую на стенах проклятого поселка?
Она ускорила шаг.
Дойдя до здания, где она ночевала, Людивина вспомнила, что именно там заперт Герт Брюссен.
Ей ужасно хотелось нанести ему короткий визит, чтобы отомстить, но она быстро одумалась. Сейчас не до того.
Она поднялась по лестнице, на каждой площадке проверяя, нет ли кого наверху, и выглянула в коридор.
Здесь царила неестественная тишина.
Неужели все заняты преследованием Сеньона или сторожат полицейских?
Людивина миновала квартиру, где ночью заперли ее, и осторожно толкнула дверь в ту, где убийцы напали на водителя. Там стояла кромешная тьма. Девушка вошла внутрь и закрыла за собой дверь.
Ни звука, ни подозрительного запаха.
Она двинулась к спальне, ориентируясь на свет прожекторов, пробивающийся сквозь занавески. Он тоже забыл закрыть жалюзи, но это не спасло ему жизнь. Людивина вступила во что-то липкое, у ног блеснула черная лужа. И без всякого света стало понятно, что это…