Друзья впоследствии шутили, что даты рождения детей Струве в каком-то смысле иллюстрировали эволюцию его взглядов. Первый сын родился 1 мая, последний — 17 октября.
«Беседа»
1899 год был годом перелома. До Манифеста 17 октября было еще далеко, и ничто его не предвещало. Однако тогда, в 1899-м, была составлена «антиземская» записка С. Ю. Витте, закрыто Московское юридическое общество, был уволен как будто сочувствовавший земству министр внутренних дел И. Л. Горемыкин. «Итог пятилетнего царствования все больший и больший раскол между правительством и народом, между Петербургом и Россией. Какое-то особенное преобладание двора, придворной сферы в правительственной деятельности и в общем строе дела», — так 22 ноября 1899 года записал в дневнике московский голова князь В. М. Голицын о назначении министром внутренних дел Д. С. Сипягина. Попутно он жалел «доброго» Горемыкина, сетовал на всесилие петербургских кружков и указывал на растерянность общества, готового сравнивать нового министра с одиозной фигурой графа Д. А. Толстого, ближайшего сотрудника Александра III. Но более всего общественность была взбудоражена студенческим движением и правительственной реакцией на него. 29 июня 1899 года были изданы Временные правила, предполагавшие «отбывание воинской повинности воспитанниками высших учебных заведений, удаляемых из сих заведений за учинение скопом беспорядков».
«Преобразованная русская армия снова превращается в арестантские роты. Мы возвращаемся к худшим преданиям дореформенного времени, — отметил Б. Н. Чичерин в письме к бывшему военному министру графу Д. А. Милютину. — И в то время это делалось в исключительных случаях, всякий раз по особому Высочайшему повелению. Теперь же это возводится в правило…» Позднее, в историографии, некоторые авторы небезосновательно полагали, что революция в России началась уже в 1899 году. Что-то подобное чувствовали и современники тех событий. «Может быть, вообще мы присутствуем при окончательной гибели университетов в России, и они заменятся… политехникумами, как больше подходящими к грубой и некультурной форме русского государства», — писал жене В. И. Вернадский 27 августа 1899 года. Согласно воспоминаниям общественного деятеля И. П. Белоконского, 1899 год во многом напоминал 1889 год, когда все ожидали, что земство вот-вот прекратит свое существование. Ни в 1889-м, ни в 1899-м этого не случилось. Однако предчувствие событий отнюдь не менее значимо, чем сами события.
Приблизительно тогда в Москве, в Малом Знаменском переулке, в усадьбе князей Долгоруковых, собрались хорошо знавшие друг друга земцы. Кто стоял у истоков кружка, сказать трудно. Согласно выпискам князя Д. И. Шаховского из протоколов первого заседания, инициатива принадлежала князю Павлу Долгорукову. С этим не соглашался граф П. С. Шереметев, правда, он не уточнял, кто именно был зачинщиком собрания. Граф В. А. Бобринский упрекал Шереметева за излишнюю скромность. По его сведениям, идея организации кружка принадлежала как раз самому Шереметеву. (Кстати, время от времени заседания «Беседы» проходили в доме Шереметевых на Воздвиженке или в их Фонтанном доме в Петербурге.)
Чугунная ограда, раскидистые деревья тенистого сада, прихожая с парадной лестницей, белый зал, кабинет — так много лет спустя, уже в эмиграции, описывал долгоруковский особняк Н. Н. Львов. В 1792 году в этом доме родился поэт П. А. Вяземский. С 1804 по 1811 год здесь жил Н. М. Карамзин. В этом доме он писал «Историю государства Российского». В 1896–1898 годах на первом этаже снимал квартиру художник В. А. Серов. Теперь же, 17 ноября 1899-го, здесь собрались шесть человек: хозяева, братья-близнецы Долгоруковы, князья Петр и Павел, граф П. С. Шереметев, граф Д. А. Олсуфьев, Ю. А. Новосильцев и В. М. Петрово-Соловово. Этот кружок пока не назывался «Беседой». Название было предложено позднее Н. А. Хомяковым, кооптированным в объединение лишь в 1901 году. Его задумка была вполне остроумной. Все знали о перлюстрации: министр внутренних дел, вне зависимости от фамилии, был большой ценитель частной переписки. На «беседу» можно было звать друзей без особой боязни быть превратно понятым полицейским начальством. Впрочем, «собеседники» не слишком стеснялись своих встреч. О них узнал В. К. Плеве — и в начале 1904 года прислал бумагу губернскому предводителю московского дворянства князю П. Н. Трубецкому с просьбой довести до сведения князя Павла Долгорукова, что ему известно об этих собраниях. Долгоруков написал министру:
Вы совершенно правы. Я собираю у себя своих единомышленников, и мы ведем разговоры о будущей конституции в России. Имею честь довести до вашего сведения, что я противник существующего абсолютизма.
В 1902 году знакомый писал князю Павлу Долгорукову:
Недавно сравнительно я узнал случайно от своего родственника о существовании основанного несколькими либералами тайного общества, называемого Вами «беседами», состоящего пока только из 30 членов из цвета нашей аристократии, в числе коих состоите вы, князь, с Вашим братом князем Петром Дмитриевичем, граф В. А. Бобринский, князь С. Н. Трубецкой, князь М. В. Голицын, граф П. А. Гейден, граф П. С. Шереметев, М. А. и А. А. Стаховичи, Д. Н. Шипов и др. Перечислять всех излишне. Общество это, несмотря на свое нелегальное существование, преследует цели совершенно не свойственные частным лицам, идущие вразрез с мероприятиями правительства. Слишком красноречиво говорят об этом журналы «бесед», в особенности первый — программный, и потому я не буду много распространяться, полагая, что все это хорошо вам известно, как представителю Бюро этих «Бесед».
В 1905 году в составе «Беседы» числились уже 56 человек. Кружок пополнялся посредством кооптации, причем для утверждения кандидата требовалось согласие абсолютного большинства присутствующих. Это было элитарное объединение, в которое входили почти исключительно представители высшей аристократии. «Беседу» в шутку называли «палатой лордов»: из 56 человек, числившихся в ее составе, было 12 князей, 7 графов, 2 барона. Из 42 человек, принимавших непосредственное участие в работе кружка, было 9 князей и 5 графов.
Подавляющее большинство «собеседников» принадлежали к дворянскому сословию. Практически все члены объединения были крупными землевладельцами. Были среди них и очень состоятельные люди. Н. Н. Львову принадлежало около 29 тысяч десятин земли. 11 тысяч десятин находились в собственности В. М. Петрово-Соловово, 10 тысяч принадлежало графу Д. А. Олсуфьеву. Примерно столько же — его брату М. А. Олсуфьеву. 9 тысяч десятин находилось в собственности графа В. А. Бобринского. 7 тысячами десятин владел князь Павел Долгоруков, около 2 тысяч было в собственности его брата, Петра Долгорукова. Более 6 тысяч принадлежало графу П. А. Гейдену. Граф П. С. Шереметев был сыном одного из богатейших людей страны С. Д. Шереметева, который владел 151 тысячей десятин, разбросанных по 22 губерниям России. Немалую прибыль приносили ценные бумаги и дома в столице. Ежегодный доход графа составлял 1 миллион рублей. «Мы… все более или менее крупные помещики, с определенным положением по нашему имени, люди исключительно одной среды», — отметил князь Петр Долгоруков на заседании кружка 25 августа 1903 года.
Он был совершенно прав. Это были неслучайные лица: среди них было 2 губернских предводителя дворянства и 16 уездных, 7 председателей губернских и 2 уездных земских управ. Предводители дворянства по должности возглавляли земские собрания. Соответственно, около 62 % членов кружка принадлежали к высшему руководящему звену органов местного самоуправления — это без учета трех «собеседников», которые состояли членами земских управ.
Средний возраст «собеседников» к 1899 году был 35 с половиной лет. Они начали земскую деятельность в конце 1880-х — начале 1890-х годов, когда стоял вопрос о дальнейшем существовании органов местного самоуправления, когда разворачивалась кампания помощи голодающим.
В «Беседе» были представлены преимущественно центральные нечерноземные губернии. Из 43 «собеседников» 27 работали в земствах Московской, Тульской, Орловской, Курской, Владимирской, Ярославской, Тамбовской, Рязанской, Тверской губерний. Больше всего было земцев из Московской (7 членов «Беседы»), Тульской (8) и Орловской (4) губерний. Столь же многочисленны были представители Саратовской губернии (5 человек). Правда, это исключение из правила: отдаленные от Москвы губернии были в целом представлены относительно скромно. Так, «Беседу» посещали земцы Псковской, Харьковской, Полтавской, Самарской, Смоленской губерний.
При самом поверхностном изучении списка участников кружка бросаются глаза близкие родственные связи «собеседников»: в объединении числились шесть пар родных братьев и одна пара троюродных: И. П. Демидов и Л. П. Демидов, Петр и Павел Долгоруковы, А. Ф. Мейендорф и Ю. Ф. Мейендорф, Д. А. Олсуфьев и М. А. Олсуфьев, А. А. Стахович и М. А. Стахович, С. Н. Трубецкой и Е. Н. Трубецкой. Троюродными братьями были А. А. Бобринский и В. А. Бобринский. Два «собеседника», ученики Б. Н. Чичерина Ю. А. Новосильцев и В. М. Петрово-Соловово, вместе со своим учителем служившие в Тамбовском земстве, были женаты на дочерях князя А. А. Щербатова. Его третью дочь взял в жены другой член «Беседы» (правда, ни разу не посетивший заседаний) князь Е. Н. Трубецкой. Председатель Тульской губернской земской управы князь Г. Е. Львов был женат на сестре одного из активнейших участников объединения графа В. А. Бобринского, которая в то же время была племянницей другого «собеседника», лидера «прогрессивной» партии Тульского земства Р. А. Писарева.
Авторитетность земцев имеет и определенное математическое выражение: речь идет об участии в земских съездах, куда старались приглашать наиболее влиятельных деятелей местного самоуправления. В мае 1902 года на съезде присутствовали 16 настоящих или будущих членов объединения (из них 15 хотя бы раз посетили заседание кружка), и это составило около 30 % участников совещания. На апрельском съезде 1903 года из 28 земцев, собравшихся в Петербурге, 10 уже входили или вскоре вошли в состав «Беседы». В процентном отношении число «собеседников» колебалось в пределах 30 %. На ноябрьском съезде 1904 года, чрезвычайно важном для развития земского движения и в целом политического процесса в России, присутствовали 25 «собеседников». Всег