Название новой партии еще при жизни СПС было предметом ожесточенных дискуссий: СПС выступал ярым противником того, чтобы в названии присутствовало слово «демократия», опасаясь аналогии с Демпартией, а «Гражданская сила» и ДПР, в свою очередь, были против слова «правые». В конечном итоге представители СПС победили, хотя новую партию вряд ли можно считать реинкарнацией одноименной коалиции 1999 года. Впрочем, как отмечали журналисты, согласовать название партии оказалось проще, чем руководящие посты. Леонид Гозман выступил категорическим противником попыток председателя Демпартии Андрея Богданова занять пост руководителя московского отделения новой партии, пригрозив отказом от объединения. Богданов заявил, что готов пожертвовать своей кандидатурой ради объединения, но назвал при этом противников своего назначения «непонятными политиками», грязными и беспринципными.
Гозман сразу же занял жесткую позицию по отношению к «партиям-сателлитам», отказав их лидерам в участии в проекте и подчеркнув принципиальную разницу между СПС и другими участниками нового «Правого дела». «Вы знаете, вот это нам более-менее все равно, как Кремль поступит с этими своими образованиями, если не сказать жестче, – заявил Гозман в эфире «Радио Свобода». – Их не существует. Понимаете, не может быть партии инопланетян, потому что нет инопланетян. Нет «Гражданской силы», нет Демократической партии, просто не существует таких структур. Они существуют в Минюсте, они существуют, возможно, в каких-нибудь ведомствах, где им деньги платят, это возможно. Но в реальной жизни их не существует. В реальной жизни есть Барщевский, который назвал себя «Гражданской силой», и есть Богданов, который назвал себя Демократической партией. Я могу с полной уверенностью сказать, что ни Барщевского, ни Богданова не будет в этом проекте. Это было наше первое и необходимое условие. И оно выполнено».
В том же интервью Гозман объяснил свое согласие участвовать в «кремлевском проекте» следующим образом: «Бели мы хотим, чтобы в легальном политическом поле была представлена либеральная идеология, если мы хотим, чтобы люди, избранные и избиравшиеся по спискам „Союза Правых Сил“ или под брендом „Союза Правых Сил“ в региональные парламенты, могли продолжать свою политическую деятельность, то, к сожалению, в современной России другого пути нет. В современной России не может существовать оппозиционная политическая партия, если она не согласовала факт своего существования с Кремлем».[34]
Отметим, что после слияния трех партий тон Гозмана существенно изменился. «Отныне мы в одной лодке, отныне успех может быть только общим мы либо проиграем все вместе, либо все вместе выиграем, но давайте постараемся пройти этот период без взаимных нападок и обид», заявил он на учредительном съезде «Правого дела».
В основу устава «Правого дела» лег устав СПС, разрешающий членам партии свободно высказываться, даже если их мнение идет вразрез с общим партийным решением. Правда, позволено это лишь при условии, что и на стадии дискуссии член партии высказывался по обсуждаемому вопросу негативно.
Права всех участников организации будут строго охраняться: для принятия ключевых решений потребуется не менее трех четвертей голосов. Однако полномочия сопредседателей будут несколько ограничены.
Программа «Правого дела», по информации газеты «Ведомости», разрабатывалась на основе положений программы Егора Гайдара, СПС и «Гражданской силы», а также базовых документов «Деловой России». Всего у программы около десяти авторов. К работе привлекались эксперты по социальной политике, трудовым отношениям. «Правое дело» провозглашает лозунг «Свобода, собственность, порядок», называет себя партией ответственных, инициативных людей, партией среднего класса и людей дела («бизнеса» в первоначальном варианте), предпринимателей и менеджеров большинства современного российского бизнеса. В преамбуле упоминается о сложном историческом пути, о сталинском коммунистическом режиме и неудачах переходного периода, когда понятия «капитализм», «демократия» и «рыночные отношения» были дискредитированы в глазах миллионов россиян. Один из авторов программы – Борис Титов – заявил журналистам, что в программе осталось мягкое отношение к 1990-м годам, хотя он хотел, чтобы оно было более определенным.
Авторы программы отмечают, что капитализм в России по-прежнему остается капитализмом меньшинства, и предлагают модель «капитализма для всех», когда состоятельные люди обеспечивают высокий потребительский и промышленный спрос, ведущий к развитию национального производства и в итоге к сильной экономике. По словам Титова, «капитализм для всех» основан на высоком потребительском спросе, что кардинально отличается от экономик Индии и Китая: эти страны строили неэффективную догоняющую модель капитализма и конкурировали на внешнем рынке за счет низких издержек и зарплаты.
Партия собирается защищать национальный бизнес, добиваться снижения налогов, проведения реальной налоговой амнистии, ухода государства из тех отраслей, где его участие не является обязательным. «Правое дело» выступает за сокращение надзирательных функций госаппарата, повышение ответственности чиновников и правоохранительных органов, собирается бороться за восстановление прямой выборности губернаторов, снижение барьера на выборах в Госдуму до 3 процентов. Но, как говорит партиец, в свете послания президента Медведева эту цифру могут повысить до 5 процентов. «Правое дело» выступает за европейский путь развития, видит Россию гарантом демократии на окружающем геополитическом пространстве и не хочет политической изоляции.[35]
Учредительный съезд «Правого дела» прошел в Москве на следующий день после самороспуска СПС. В учредительном съезде партии «Правое дело» приняли участие 279 делегатов из 79 субъектов РФ. Съезд принял устав новой партии и утвердил состав руководящих органов. В состав федерального политсовета вошли 33 человека, включая трех сопредседателей – Леонида Гозмана, Георгия Бовта и Бориса Титова.
Именно отсутствие в руководстве партии «тяжеловесов», подобных Чубайсу, вызвало скептическую реакцию некоторых экспертов. Так, по мнению главного редактора «Независимой газеты» Константина Ремчукова, «на сегодняшний день... нет никаких документальных свидетельств наличия у Титова, Бовта и Гозмана идей нужного качества... на сегодня им предложить правому электорату нечего. Нечего предложить и власти».[36]
Борис Титов – адепт «нового курса» Рузвельта, продвигающий идеи «суверенной экономики», по словам Ремчукова, «более консервативные, чем экономическая политика Путина». Поддержка правительством терпящих бедствие в результате кризиса корпораций с некоторыми оговорками может быть интерпретирована в духе «нового курса» в его российском изводе – но и тогда она находится в русле праволиберальной идеологии «Единой России», а не рыночного фундаментализма СПС. Позиции Георгия Бовта Ремчуков оценивает еще более скептически: «Бовт – человек интеллигентно-либеральных взглядов, умеренный государственник, уже публично похваливший адекватность мер правительства в условиях кризиса ликвидности. Я не слышал такого одобрения ни от одного бизнесмена – ни мелкого, ни среднего, ни крупного. Тогда чьи интересы он выражает по ходу самого серьезного экономического испытания последнего десятилетия? Кому он продаст свою позицию в ходе политической борьбы? Пока не очевидно».[37] Что же касается Гозмана, то, по распространенному мнению, он не продуцирует собственных идей, сосредотачиваясь на продвижении полученных «сверху» – главным образом от Чубайса.
Если «Правое дело» испытывает определенный дефицит ярких лидеров, то у их оппонентов – движения «Солидарность» – проблемы противоположного рода. Лидеры-индивидуалисты «Солидарности» с самого начала споткнулись о болезненный вопрос распределения командных должностей в партии. Еще до официального самороспуска СПС в прессе появлялись сообщения о том, что активисты, перешедшие в «Солидарность» из СПС, недовольны попытками Гарри Каспарова и ОГФ «подмять под себя» новое движение и могут выйти из коалиции. В частности, бывший лидер СПС Никита Белых высказывал опасения в связи с «византийскими разводками» лидера ОГФ. Надо отметить, что после выхода из СПС Белых еще был полон энтузиазма в отношении возможного создания объединенного демократического фронта. «Хоронить меня рано, – писал Белых в своем «Живом журнале» 29 сентября 2008 года. -Янеумер даже в фигуральном смысле, в том числе и политически. И не собираюсь.
Не готов сейчас сказать, чем буду заниматься в ближайшее время. Возможно, всерьез вернусь в бизнес, который «подзапустил» за три года, но который при этом кормил СПС, в том числе во время парламентских выборов, а сейчас переживает не лучшие времена, как и вся экономика. Возможно, более плотно займусь молодежными проектами вместе с Анатолием Ермолиным. Скорее всего буду активно заниматься созданием объединенного демократического движения. Буду продолжать работать депутатом Законодательного собрания Пермского края. Но вот чего я не буду делать точно, так это уходить из политической жизни нашей страны. Не дождутся».[38]
Однако энтузиазм Белых в отношении «объединенного демократического движения» натолкнулся на амбиции лидера ОГФ Гарри Каспарова. В середине октября Белых распространил среди своих соратников открытое письмо, в котором заявил, что оценивает ситуацию с объединительным процессом демократов «как критическую и по-нехорошему тревожную» и готов покинуть «Солидарность» в знак несогласия с политикой Каспарова.
Белых писал, что попытки создать вместо демократической коалиции «структуру формата ОГФ+» губительны для проекта, так как будут «символизировать вождистские амбиции отдельных, пусть и очень заслуженных, деятелей». В интервью газете «Коммерсантъ» Белых заявил: «Конечно, я могу все свои силы бросить на то, чтобы многократный чемпион мира набрал голосов меньше, чем никому не известный региональный правозащитник, и подать это как урок...». Однако, по убеждению господина Белых, борьба между лидерами может оказаться «последней для еще не родившейся „Солидарности“».[39]
В итоге Белых действительно покинул ряды «Солидарности», но не из-за конфликта с Каспаровым, а из-за того, что президент Дмитрий Медведев предложил его кандидатуру на пост губернатора Кировской области. Либералы восприняли предложение президента неоднозначно. В редакционной статье «Газеты. RU», в частности, было высказано предположение, что «если с практической точки зрения (то есть по сути события) все это (назначение Белых губернатором. – К. Б.) не более чем суета вокруг дивана, с точки зрения идеалиста-романтика, это жирная и, возможно, окончательная точка в истории современного российского либерализма».
Сам Белых заявил, что на посту губернатора будет заниматься решением управленческих, а не политических задач. «Речь идет о работе не политической. Речь идет о конкретном регионе, который находится в тяжелой ситуации, в том числе в связи с мировым кризисом, который коснулся и России», – отметил Белых. Политик добавил, что «не меняет своих идеологических убеждений», которые, по его словам, «во многом соответствуют тому, что декларирует руководство страны».
Возвращение во власть одного из лидеров либеральной оппозиции Никиты Белых (который в свое время работал вице-губернатором Пермской области) изящно закольцовывает сюжет взаимоотношений Кремля с СПС, начавшийся в 1999 году с того, что во главе объединенной либеральной коалиции встал бывший премьер-министр России Сергей Кириенко.