— Извини, что на нас это не произвело потрясающего впечатления, Бог Гор, — говорит Мадрак, — но нас тоже сюда никто не впускал, и мы тоже вошли сами.
— Как вас зовут, мертвецы?
— Я — Брамин, к вашим услугам, конечно, смотря к каким…
— …А я — Мадрак.
— А! Я кое-что знаю о вас двоих. Почему вы здесь и что это за падаль на столе?
— Мы здесь, потому что мы не в другом месте, — говорит Брамин, — а на столе находятся два человека и одна жаба, и должен заметить, что любой из них лучше, чем ты.
— Неприятностей можно легко добиться, хотя, во что они выльются, не всегда можно предугадать, — говорит Гор.
— Могу я поинтересоваться, что привело так скудно одетого бога мести в это злосчастное место? — спросил Брамин.
— Ну конечно же, месть. Кто-нибудь из вас, бродяг, не видел недавно Принца Имя Которому Тысяча?
— Лично я отрицаю, причем говорю правду.
— Я тоже.
— Я пришел сюда в поисках его.
— Почему сюда?
— Оракул назвал мне это место. И хоть мне не очень хочется биться с героями, а я знаю вас как таковых, я считаю, что вы должны извиниться за тот прием, который здесь мне оказали.
— Справедливо, — говорит Мадрак, — потому что знай, что волосы наши стояли дыбом при виде недавней битвы, и за последние несколько часов мы утомились. Может быть, глоток доброго красного вина выразит наши чувства — тем более что во всем этом мире всего одна фляга его?
— Этого достаточно, если вино будет хорошим.
— Тогда подожди немного.
Мадрак достает свою фляжку с вином, делает глоток, чтобы показать, что вино не отравлено, оглядывает глазами комнату.
— Подходящий сосуд, сэр, — говорит он и поднимает перевернутый кубок, который лежит на столе.
Вытирает его чистой тряпкой, наливает вино и протягивает кубок богу.
— Благодарю тебя, священник-воин. Я принимаю его в том духе, в котором он был мне предложен. Что это была за битва, так взволновавшая вас, что вы даже забыли о хороших манерах?
— Это, кареглазый Гор, была битва на Блисе, между Железным Генералом и тем, кого называют Оакимом Скитальцем.
— Железный Генерал? Невозможно! Он мертв уже несколько веков. Я сам убил его!
— Многие его убивали. Но ни один не уничтожил.
— Эта куча металлического лома на столе? Неужели это действительно Принц Недовольных, который когда-то стоял передо мною как бог?
— Еще до того, как ты появился на свет, он был могуществен, — говорит Брамин, — и когда люди забудут о Горе, он все еще будет Железным Генералом. Это не имеет никакого значения, на чьей стороне он сражается. Выигрывает он или проигрывает, он — дух восстания, который никогда не может умереть.
— Мне совсем не нравятся эти разговоры, — говорит Гор. — Ведь если разобрать его по частям и уничтожить каждую часть в отдельности, а потом развеять пыль по всему космосу, он перестанет существовать.
— И это тоже было сделано. И много веков подряд его последователи собирали его, пока не собрали заново; этот человек, этот Оаким, похожего на которого я раньше не встречал, — продолжал Брамин, — высказал ту же мысль, что и ты, как раз перед сражением в фуге, которая сотрясла весь мир. Единственная причина, по которой они валяются таким образом — извини меня за то, что я не выбираю выражений, — на этом мире Марачека, это та, что я не позволяю им пробудиться из состояния темпорального шока.
— Оаким? Это и есть смертоносный Оаким?.. Да, могу в это поверить, приглядевшись к нему повнимательнее. Как вы думаете, кто он на самом деле? Такие герои не появляются просто так, из пустоты.
— Я ничего о нем не знаю, кроме того, что он настоящий силач и мастер фуги, который появился на Блисе в его последние дни, перед черным прибоем, — может, для того, чтобы ускорить его приближение.
— И это все, что ты о нем знаешь?
— Это все.
— А ты, могущественный Мадрак?
— Так же, как и я.
— Допустим, мы разбудим его и допросим?
Брамин поднимает свою трость.
— Только дотронься до него, и я буду оспаривать твое право присутствовать здесь. Он слишком опасен как индивид, а мы пришли сюда отдохнуть.
Гор кладет руку на плечо Оакима и слегка трясет его. Оаким стонет.
— Знай же, что жезл жизни также и копье смерти! — вскрикивает Брамин и одним движением пронзает жабу, которая сидит прямо у левой руки Гора.
Прежде чем Гору удается повернуться к нему, внезапно по комнате проходит порыв ветра — и жаба взрывается, превращаясь в какую-то огромную форму, сидящую в центре стола.
Его длинные золотистые волосы чрезвычайно густы, его тонкие губы раздвигаются в улыбке, его зеленые глаза смотрят на стол у его ног.
Принц Имя которому Жаба дотрагивается до красного пятна на своем плече и говорит Брамину:
— Разве ты не знаешь, что было написано: «Будь добр к птице и зверю»?
— Киплинг, — говорит Брамин, улыбаясь. — А также Коран.
— Изменяющий свою форму недоносок, — говорит Гор, — ты и есть тот, кого я ищу, называемый многими «Принц»?
— Должен признаться, что я ношу этот титул. И знай, что ты отвлек меня от медитации.
— Приготовься же встретить свою судьбу, — говорит Гор, вытаскивая стрелу, его единственное оружие, из-за пояса и ломая ее наконечник.
— Неужели ты думаешь, что я не осведомлен о твоих силах, брат?.. — говорит Принц, в то время как Гор поднимает наконечник стрелы, зажатый между большим и указательным пальцами.
— Неужели ты думаешь, брат, что я не знаю, что ты можешь увеличивать силой своего разума массу и скорость любого предмета в тысячу раз?
Что-то сверкает в руке Гора — и на другом конце комнаты раздается громкий треск, а Принц в это время неожиданно оказывается в двух футах слева от того места, где стоял раньше, и наконечник стрелы пронзает шестидюймовую металлическую плиту и продолжает свой полет в пыльное ветреное утро, в то время как Принц продолжает говорить:
— … и разве ты не знаешь, брат, что я с такой же легкостью могу перенестись на любое расстояние, как и та, с которой я избежал твоего удара? Да, даже покинуть Средние Миры?
— Не называй меня братом, — говорит Гор, поднимая вверх древко стрелы.
— Но ведь ты мой брат, — говорит Принц. — По крайней мере у нас одна мать.
Гор роняет древко на пол.
— Я тебе не верю!
— А как ты думаешь, откуда у тебя вообще силы бога. От Озириса? Косметическая хирургия могла дать ему голову цыпленка, а его наибольшие потуги принесли успехи в математике, но ты и я, оба умеющие изменять наш образ, — дети Изиды, Ведьмы Лоджии!
— Будь проклято имя моей матери!
Миг — и Принц уже стоит рядом с ним на полу комнаты и бьет его по щекам обратной стороной ладони.
— Я мог бы убить тебя сотню раз, если бы только пожелал, — говорит Принц, — пока ты стоишь здесь. Но я удержался, потому что ты — мой брат. У меня нет никакого оружия, потому что я в нем не нуждаюсь. Я не желаю никому вреда, потому что иначе жизнь стала бы мне слишком в тягость. Но не говори плохо о нашей матери, потому что то, что она делает, — это ее личное дело. Я не хвалю, но и не упрекаю. Я знаю, что ты явился сюда убить меня. Если ты действительно желаешь получить эту возможность, попридержи свой язык по этому поводу, брат.
— Тогда давай больше не говорить о ней.
— Очень хорошо. Ты знаешь, кем был мой отец, потому ты должен знать, что я не новичок в воинском искусстве. Я дам тебе шанс убить меня в битве один на один, без оружия, только руками, если сначала ты выполнишь одно мое поручение. В противном случае я уйду и найду себе для этой цели кого-нибудь другого, а ты можешь весь остаток своих дней провести в розысках моей особы.
— Тогда это, наверное, и есть то, что имел в виду оракул, — говорит Гор. — И это принесет мне несчастье. Тем не менее я не могу упустить шанс исполнить свою миссию прежде, чем ее выполнит посланник Анубиса, этот Оаким… Потому что я не знаю о его силах, которые могут и превосходить твои. Я согласен на мир с тобой, согласен выполнить твое поручение и потом убить тебя.
— Этот человек — убийца из Дома Мертвых? — спрашивает Принц, глядя на Оакима.
— Да.
— Ты знал об этом, мой Ангел Седьмого Поста?
— Нет, — говорит Брамин, слегка кланяясь.
— И я не знал, повелитель, — вторит Мадрак.
— Поднимите его и Генерала.
— Наше соглашение не состоится, — говорит Гор, — если это будет сделано.
— Пробудите их обоих, — говорит Принц, складывая руки на груди.
Брамин поднимает свою трость, языки зеленого света выходят их нее и опускаются на распростертые тела.
Снаружи ветер начинает дуть с еще большей силой. Гор переводит глаза с одного присутствующего на другого, потом говорит:
— Ты повернулся ко мне спиной, брат. Повернись так, чтобы я видел твое лицо, когда буду тебя убивать. Как я сказал, наше соглашение не состоится.
Принц поворачивается.
— Эти люди тоже нужны мне.
Гор качает головой и поднимает руку.
Затем…
— Какая трогательная семейная встреча, — звучит голос, заполняющий собой всю комнату. — Наконец-то мы, три брата, встретились вновь.
Гор отдергивает руку, как от осы, потому что тень черной лошади ложится между ним и Принцем. Он закрывает глаза рукой и опускает голову.
— Я забыл, — ведь сегодня я узнал, что я и твой брат тоже.
— Не расстраивайся так сильно, — звучит голос, — потому что я знал об этом много веков и научился не отчаиваться от этого знания.
И Оаким и Железный Генерал пробуждаются от смеха, который похож на поющий ветер.
Бротц, Пуртц и Дультц
— Передай булавку, пожалуйста.
— Что-что?
— Булавку! Булавку!
— У меня ее нет.
— О! Она у меня.
— Почему же ты не сказал об этом?
— А почему ты меня не спросил?
— Прости. Просто дай ее мне. Спасибо.
— Почему ты все время продолжаешь над ней работать? Она готова.
— Просто чтобы провести время.
— Неужели ты серьезно думаешь, что он серьезно пошлет за ней?