— Значит, я отправляюсь в Дом Мертвых. Ты пойдешь со мной, Мадрак?
— Если я больше не нужен здесь Принцу.
— Ты мне не нужен. Можешь идти.
— Лорд, — говорит Брамин, — это очень благородно с твоей стороны доверять мне вновь, после того, как ты знаешь, какую роль я играл в войне постов…
— Те дни прошли, и мы сейчас другие люди, разве нет?
— Надеюсь, что да, и благодарю тебя.
Принц скрещивает руки на груди и наклоняет голову. Брамин и Мадрак исчезают.
— А теперь, — говорит Железный Генерал, — скажи, чем я могу помочь тебе?
— Мы опять идем сражаться с Безымянным, — говорит Принц Имя Которому Тысяча. — Ты пойдешь с нами, чтобы быть в резерве?
— Да, только позволь мне вызвать Бронзу.
— Давай.
Ветер на Марачеке теребит пыль. Солнце, мигая, начинает еще один день.
Повелитель Дома Мертвых
Брамин стоит в Большом Зале Дома Мертвых, держа в руках свою трость. Свет от нее входит во все коридоры, видимые и невидимые, которые сходятся в этом месте.
Рядом с ним Мадрак переминается с ноги на ногу и оглядывается вокруг.
Глаза Брамина сверкают, внутри них пляшут огоньки.
— Ничего. Ничего живого. Нигде.
— Значит, Тайфун нашел его, — говорит Мадрак.
— А Тайфуна здесь тоже нет.
— Значит, он убил его и отправился дальше. Вне всякого сомнения, он ищет теперь Озириса.
— Интересно…
— Что еще могло случиться?
— Не знаю. Но теперь я здесь повелитель, по приказанию Принца. Я должен найти место выхода энергии и найти машины, ею управляющие.
— И тем не менее ты когда-то обманул Принца.
— Это правда, и он простил меня.
Брамин идет к трону Анубиса, садится на него, а Мадрак склоняется перед ним и говорит:
— Хайль, Брамин! Повелитель Дома Мертвых!
— Тебе не надо преклонять передо мной колени, старый дружище. Пожалуйста, встань. Мне понадобится твоя помощь, потому что место это сильно отличается от Седьмого Поста, которым я когда-то управлял.
И в течение многих часов Брамин изучает тайные кнопки управления, вмонтированные в трон. Затем раздается голос, который, как он знает, не является голосом Мадрака:
— Анубис!
И тут же он имитирует и лай, и вой.
— Да?
— Ты был прав. Гор побежден и вернулся сюда. Но он опять ушел.
Это голос Озириса.
Брамин небрежно взмахивает в воздухе тростью — и там появляется огромное окно.
— Привет, Озирис, — говорит он.
— Итак, Принц все-таки решил действовать, — говорит Озирис. — Насколько можно догадываться — я следующий.
— Надеюсь, что нет, — говорит Брамин. — Я могу лично свидетельствовать, что сам слышал, как Принц заверял Гора, что не будет мстить, если ты ему поможешь.
— Тогда что стало с Анубисом?
— Вот этого я точно не знаю. Тайфун помчался сюда, чтобы убить его. Я явился сюда, чтобы прибрать за Тайфуном и возглавить Пост. Либо он убил его и полетел дальше, либо Анубис убежал, а Тайфун бросился в погоню. Так что послушай меня, Озирис. Несмотря на обещание Принца, ты в опасности. Тайфун не знает об этом обещании и не имеет к нему никакого отношения. Узнав, что произошло на самом деле, от самого Сета и услышав подтверждение Принца, он скорее будет мстить опустившему Молот.
— Сет жив?
— Да. Некоторое время он был известен как Оаким.
— Посланник Анубиса!
— Некто другой! Пес украл его память и послал убить собственного сына — и отца. Именно это и вызвало особый гнев Тайфуна.
— Черт бы побрал всю эту проклятую семейку! А что стало с моим сыном? Он всего лишь оставил мне эту записку, ну… конечно!
— Что «ну, конечно»?
— Еще не поздно. Я…
— Позади тебя, на стене! — кричит Брамин. — Тайфун!
Озирис двигается со скоростью, которую странно видеть в столь тщедушном теле, он кидается к зеленому гобелену, отбрасывает его в сторону и пропадает.
Тень течет за ним, встает на дыбы.
Когда она отодвигается в сторону, на гобелене и в самой стене возникает огромное отверстие размером и формой с Тайфуна.
— Тайфун, — говорит Брамин.
— Я здесь, — слышится голос. — Зачем ты предупредил его?
— Потому что Тот подарил ему жизнь.
— Я этого не знал.
— Ты слишком быстро отправился в путь, чтоб услышать, как это повторят. А сейчас уже слишком поздно.
— Нет. Боюсь, ему удалось скрыться.
— Как это?
— Его не было в помещении, которое я уничтожил.
— Может быть, это и к лучшему. Слушай, мы можем использовать Озириса.
— Нет! Никогда не будет мира между нашими семьями, пока он жив, независимо от рыцарских чувств, которые может выказать мой брат. Я люблю брата, но я никогда не соглашусь на его прощение этого негодяя. Я обыщу весь дом, пока не найду Озириса и пока не отправлю его в Скагганакскую пропасть!
— Как Анубиса?
— Нет! Анубису удалось скрыться! — доносится то ли всхлип, то ли крик. — Временно!
Затем Тайфун возносится, появляется пламя, и он исчезает.
Брамин вновь машет тростью, и окно исчезает тоже.
— Анубис все еще жив, — говорит Мадрак, глядя через плечо.
— Очевидно.
— Что мы предпримем?
— Продолжим изучение функций Дома Мертвых.
— Я хочу отдохнуть.
— Тогда иди и отдыхай. Найди себе комнату поблизости и располагайся. Ты ведь знаешь, где пища.
— Да.
— Тогда до скорого.
— Да, Лорд!
Мадрак выходит из Большого Зала и блуждает. Через некоторое время он входит в комнату, где мертвые стоят, как статуи. Он садится между ними. Говорит:
— Я был преданным слугой. Послушай меня ты, Женщина с грудями как дыни. Я был его преданным слугой. Поэт отправился на войну с другими Ангелами, зная, что это против его воли. Но он прощен и возвышен. А где я? Слуга слуги. Это не честно.
— Я рад, что ты согласна со мной. А теперь скажи мне ты, да, вот ты, с лишней парой рук. Разве ты распространял религию и мораль? Разве ты побеждал чудовищ и ужасных зверей среди непосвященных голыми руками? Конечно нет.
— Вот видишь…
Он хлопает себя по бедру.
— Вот видишь, значит, нет на свете справедливости, и добродетель всегда продается, обманывается, подменяется. Посмотрите только, что стало с Генералом, который всю свою жизнь посвятил человечеству: жизнь отняла у него его собственную человечность. Разве это справедливо? Едва ли.
— Все идет к этому, братья мои. Все мы становимся статуями в Доме Мертвых, независимо от того, какую жизнь мы вели. Вселенная никогда не благодарит. Дающему никогда не воздается. О, Ты Который Может Быть, почему ты все так устроил, если это ты все так устроил, почему? Ты и Принц, Твой Посланник. Что мне это дало? Бесплатный проезд и скудную пищу? Я рад, что Сет будет биться с Безымянным без своей перчатки…
— Что?
Подняв голову, он видит статую, которой не было здесь раньше и которая, в отличие от остальных, двигается.
Ее голова — это голова черной собаки, а ее язык высовывается и сворачивается.
— Ты! Как удалось тебе спрятаться от Брамина, скрыться от Тайфуна?
— Это мой дом. Много веков пройдет, прежде чем все его секреты откроет новый хозяин.
Мадрак встает и начинает слегка вертеть посох в своих руках.
— Я не боюсь тебя, Анубис. Я дрался во всех мирах, повсюду, где только люди умеют говорить и ценят слово. Многих я послал сюда, и сам пришел в этот Дом как победитель, а не как жертва.
— Ты был побежден давным-давно, Мадрак, и только сейчас, кажется, начал понимать это.
— Молчать, собака! Ты говоришь с тем, кто держит твою жизнь в своих руках.
— А ты говоришь с тем, кто держит твое будущее в своих руках.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Ты сказал, что Сет опять отправился биться с Безымянным?
— Это правда. А когда Безымянный будет уничтожен, настанет всеобщее счастье.
— Ха! Оставь свою метафизику для кого-нибудь другого, поп! Ответь мне еще на один вопрос, и тогда я действительно тебя порадую.
— Какой вопрос?
Анубис делает шаг вперед, и безжизненная его рука качается справа, как маятник.
— Что ты тут такое говорил о перчатке?
— Ах, это, — говорит Мадрак, вытаскивая перчатку из-под своей темной рясы и одевая ее на правую руку. — Когда я добыл ее, я подумал, что с ее помощью много миров можно обратить в истинную веру.
Перчатка достигает его локтя, тянется к плечу.
— Я тогда не знал, что Оаким — это Сет. Тогда мной овладело искушение оставить ее себе. Вот я и заменил ее своей собственной перчаткой-которая-растет. Такие перчатки довольно часто можно увидеть в некоторых местах Средних Миров. Но эта обладает какой-то странной силой, а не как мои обычные и не очень прочные доспехи.
Перчатка теперь уже закрывает ему грудь, распространяется по спине.
— Я мог бы расцеловать тебя в твои жирные щечки! — говорит Анубис. — Потому, что у Сета теперь будет куда меньше шансов победить Безымянного! И все это время ты строил планы предательства! Ты куда более проницательный человек, чем я думал, Святой Отец.
— Меня использовали, а искушение было велико.
— Но больше тебя никто не будет использовать. О нет! Теперь ты носишь эту перчатку, и в предлагаю тебе союз.
— Прочь, собака! Ты не лучше всех остальных! У меня есть то, что тебе необходимо, и ты готов теперь лизать мне задницу! О нет! Что бы я ни сделал с той новой силой, которой я обладаю, я делаю лишь для одной персоны: Меня!
— Союз, который я предлагаю, будет взаимовыгодным.
— Мне стоит только поднять тревогу, и тебя свяжут так крепко, что вся твоя хитрость не поможет тебе освободиться. Стоит мне лишь крутануть свой посох так, как надо, и твои мозги украсят эти стены. Поэтому говори, но помни, о чем я сейчас тебя предупредил, раздвоенный язык, а я послушаю.
— Если Озирис все еще жив, — говорит Анубис, — и если нам удастся добраться до него, то мы втроем сможем уничтожить Тота.
— Я уверен, что Озирис все еще жив, хотя, надолго ли, не могу сказать. В настоящее время Тайфун преследует его по всему Дому Жизни.