Анубис наносит ему страшный удар, который рассекает щеку.
— Насколько я понимаю, ты уже подумал и это твой ответ: ты пытаешься обратить Мадрака против меня. Но у тебя это не получится. Не так уж он глуп, как ты думаешь, правда, папаша?
Мадрак не отвечает, но продолжает глядеть в иллюминатор.
Сет пытается освободиться, но у него ничего не получается.
— Анубис, нас преследуют!
Анубис отходит от Сета, исчезает в темноте. Сильный свет продолжает бить прямо в глаза Сета.
— Это Колесница Десяти, — говорит Анубис.
— Леди Изида? — спрашивает Мадрак. — Зачем она следует за нами?
— Потому что Сет когда-то был ее любимым. Возможно, и сейчас тоже. Ну что, Сет, не поделишься?
Но Сет не отвечает.
— Как бы там ни было, — говорит Мадрак, — она приближается. Много ли сил у Ведьмы? Может она чем-нибудь повредить нам?
— Не знаю, как там насчет ее силы, но она боялась своего старого Лорда Озириса, избегая его много столетий — а уж у меня сила никак не меньше, чем у Озириса. Нас не победит какая-то женщина, тем более что мы уже зашли так далеко.
Мадрак наклоняет голову, что-то бормочет и начинает бить себя кулаками в грудь.
— Прекрати это! Ты смешон!
Но Сет смеется, и Анубис с рычанием поворачивается к нему.
— Я вырву твое сердце!
Но Сет поднимает свою окровавленную левую руку, которую он только что освободил, и держит ее перед собой…
— Только попробуй, собака! Одна твоя рука против моей! Твой посох и любое другое оружие — против левой руки Сета! Подойди ближе!
Глаза его сверкают, как солнца-близнецы, и Анубис отступает назад, вне пределов, куда может достать рука Сета.
Свет продолжает вращаться и сверкать.
— Убей его, Мадрак! — кричит Анубис. — Он больше нам не нужен! На тебе перчатка, управляющая энергией! Он не сможет выстоять против нее.
Но Мадрак отвечает:
— Прости меня, Сущий или Существующий, Где бы Ты Был или Не Был, за мои проступки и дела, которые я делал или не делал, или должен или не должен был делать, за то, что только что произошло, — говорит он, все еще ударяя себя в грудь. — И в том случае, если…
— Тогда дай перчатку мне! — кричит Анубис. — Быстро!
Но Мадрак продолжает говорить, не слыша его.
Весь шар начинает дрожать, а так как маги и поэты умеют прекрасно это делать, то двойная дверь со множеством запоров распахивается, и входит Брамин.
Он машет в воздухе своей тростью и улыбается.
— Как поживаете? Как поживаете?
— Свяжи его, Мадрак! — кричит Анубис.
Но Брамин идет вперед, а Мадрак смотрит в окно и что-то бормочет.
Тогда Анубис поднимает свой посох.
— Ангел Седьмого Поста, Падший, изыди! — говорит он.
— Ты пользуешься моим старым титулом, — говорит Брамин. — Теперь я Ангел Дома Мертвых.
— Ты лжешь.
— Нет. Согласно назначению Принца, я сейчас занимаю твой прежний пост.
Мощным рывком Сет освобождает правую руку.
Брамин играет подвеской Изиды, и Анубис пятится от него.
— Мадрак, я велю тебе убить этого человека! — кричит он.
— Брамина? — удивляется Мадрак. — О нет, не Брамина. Он хороший. Он мой друг.
Сет освобождает свою правую ногу.
— Мадрак, если ты не желаешь убивать Брамина, тогда подержи Сета!
— Тот, кто, возможно, Отче Наш и кто, может быть, сущий на небесах… — монотонно тянет Мадрак.
Затем Анубис обнажает клыки, рычит и наставляет на Брамина свой посох, как базуку.
— Ни шагу дальше, — объявляет он.
Но Брамин делает еще один шаг.
Ярчайшая вспышка света освещает его, но красные лучи из подвески гасят его.
— Слишком поздно, пес, — говорит он.
Анубис кружит, продвигаясь ближе к иллюминатору, у которого стоит Мадрак.
Сет освобождает свою левую ногу, потирает ее, встает.
— Ты, труп, — говорит Сет и идет вперед.
Но в эту самую минуту в Анубиса вонзается острие ножа Мадрака, протыкая шею сзади и проходя насквозь.
— Я не хотел зла, — говорит Мадрак, — так я честно оплачиваю свою вину. Собака совсем запутала меня. Я раскаиваюсь. Я дарю вам его жизнь.
— Ты глупец! — говорит Брамин. — Я хотел взять его в плен.
Мадрак начинает плакать.
Короткими струями кровь течет из Анубиса на пол шара.
Сет медленно опускает голову и потирает глаза.
— Что дальше? — спрашивает Брамин.
— … да святится Имя Твое, если у тебя есть Имя и желание, чтобы его святили… — продолжает тянуть Мадрак.
Сет не отвечает, закрыв глаза и погрузившись в сон, который продлится много дней.
Фемина экс-машина
У нее большой живот, потому что она тяжела ребенком, и она лежит внутри машины. Стена комнатки отодвинута в сторону. Провода отпадают с ее головы и спины, разрывая ледяную логику, ячейки памяти, вожделение сексокомпа, трубки для внутривенного питания. Она депрограммируется.
— Принц Гор…
— Мегра, отдыхай.
— Ты снял с меня заклятье.
— Кто сделал с тобой эту ужасную вещь?
— Ведьма Лоджии.
— Мать! Она всегда была дикаркой, Мегра. Мне очень жаль.
Он кладет на нее свою руку.
— Но почему она так поступила?
— Она сказала мне то, чего я не знала: что я тяжела ребенком Сета и что именно по этой причине…
— Сет!
И пальцы Гора впиваются в металлический стол и тут его поверхность.
— Сет… Он взял тебя силой?
— Не совсем.
— Сет… А что ты чувствуешь по отношению к нему сейчас?
— Я ненавижу его.
— Этого вполне достаточно.
— Ему совершенно безразлична жизнь…
— Я знаю. Я не буду больше расспрашивать тебя о нем. Ты отправишься со мной в Дом Жизни, Мегра из Калгана, и останешься там навсегда.
— Гор, Гор, я боюсь, что мне придется рожать здесь. Я слишком слаба, чтобы отправиться в далекий путь, а мое время очень близко.
— Ну что ж, быть по сему. На некоторое время мы останемся на этом месте.
И она хватается обеими руками за живот и закрывает свои глаза кобальтового цвета. Свет машины заставляет щеки ее пылать алым румянцем.
Гор сидит рядом с ней.
Скоро она выплачется.
Свадьба между Раем и Адом
Цитадель Марачека, безлюдная, с людьми, опять безлюдная. Почему? Послушайте…
Сет твердо стоит на ногах и смотрит на чудовище, которое кидается на него.
Долгое время сражаются они там, во дворе Цитадели.
Затем Сет ломает ему позвоночник, чудовище лежит на земле и стонет.
Глаза его сверкают как солнце, и опять он поворачивается, собираясь идти туда, куда направляется с самого начала.
Тогда Тот, его сын, его отец, Принц Имя Которому Тысяча, опять открывает бутылку с мгновенно растущими чудовищами и берет оттуда еще одно семя.
Он кидает его в пыль, и еще одно чудовище вырастает под его рукой и кидается на Сета.
Глаза Сета, сверкающие сумасшествием, падают на это новое создание, и опять начинается сражение.
Стоя над трупом, Сет наклоняет голову и исчезает.
Но Тот следует за ним, кидая все новых и новых чудовищ, и духи Сета и чудовищ, с которыми он сражается, яростно проносятся в мраморной памяти, что была разрушенным и восстановленным Марачеком, самым древним городом.
И каждый раз, когда Сет уничтожает чудовище, он опять обращает взгляд в то пространство, в тот момент, когда он бился с Безымянным и уничтожил мир и где встает на дыбы и сверкает темная тень лошади его сына, и он пытается попасть в то пространство в тот момент, еще до аннигиляции планеты.
Но Тот следует за ним, отвлекая его чудовищами.
И все это потому, что Сет — это разрушение, и он уничтожит самого себя, если под рукой или в поле зрения, во времени или пространстве не окажется чего-нибудь другого. Но Принц мудр и понимает это. Вот почему он следует за своим отцом по этому темпоральному пути к алтарю аннигиляции, пробудившись из транса битвы с Тем Что Плачет в Ночи. Потому что Тот знает: если ему удастся отвлечь его достаточно долгое время, возникнут другие проблемы, которые потребуют внимания Сета. Ведь проблемы возникают всегда.
Но сейчас они двигаются сквозь время, заполняя, возможно, все время, начиная с этого момента: мудрый Принц и его враг — смертоносный отец-сын, всегда обходя стороной пропасть, которая называется Скагганакской, сына, брата, внука.
Вот почему духи Сета и чудовищ, с которыми он сражается, яростно проносятся в мраморной памяти, что разрушенный и восстановленный Марачек — самый древний город.
Сон Ведьмы
Она спит в Доме Мертвых, в глубоком, темном, далеком склепе, и сознание ее — тающая и пропадающая снежинка. Но моторный цикл, который называется Временем, открывает картину прошлого, проносясь мимо, и там, в том самом зеркале, появляются битвы последних дней: мертвый? Озирис и ушедший Сет. И там же зеленый смех Брамина, Брамина — сумасшедшего и поэта. Вряд ли такой Лорд может подойти Ведьме Лоджии. Лучше не просыпаться. Спать целый век, а там видно будет. Здесь, среди пыльных мумий и выгоревших гобеленов, на самом дне погреба Дома Мертвых, где никто не имеет имен, и не ищет их, и не будет их искать, здесь: спать. Спать, и пусть Средние Миры продолжают заниматься своими делами, не ведая о Красной Леди, которая — Жажда, Жадность, Жестокость, Мудрость, Мать и Любовница изобретений и насильственной красоты.
Создания Света, Создания Тьмы танцуют на ноже гильотины, и Изида боится поэта. Создания Света и Создания Тьмы раскидывают по всей вселенной людей, машины и богов, и Изида в восторге от этого танца. Создания Света и Создания Тьмы рождаются в бесчисленных количествах и умирают в одно мгновение, могут опять ожить, могут не оживать, и Изиде это нравится.
Видя эти сны и страхи, служка прижимается к ней еще плотнее, маленький служка, который плачет в ночи.
Рев проносящегося времени становится постоянным, что тоже можно считать за форму тишины.
Ангел Дома Жизни
Они идут глубокой ночью, пешком. Их трое, и они проходят, не задумываясь о вере или ее отсутствии. Они проходят мимо мест развлечения для многих рас, доходя в конце концов до проспекта Оракулов, и идут по нему, проходя мимо астрологов, нумерологов, гадалок и предсказателей Ии-Чинг.