— Обед был превосходным, мистер Сандау. Теперь, если позволите, я хотел бы обсудить дело, по которому я прибыл сюда.
— Тогда давайте перейдем наверх. Там мы сможем подышать свежим воздухом.
Мы встали из-за стола, захватив с собой наши бокалы, и я повел его к лифту.
Пять секунд спустя лифт доставил нас в сад на крыше, и я жестом пригласил усаживаться в шезлонги под каштанами.
— Здесь вам удобно?
Он кивнул и опустился в шезлонг. Сумерки дышали прохладным бризом.
— Это врезается в память и впечатляет, — проронил он, оглядывая погруженный в тени сад. — Вы умеете удовлетворять все свои прихоти.
— Та прихоть, в которой мы сейчас находимся, рассчитана на полную маскировку места при разведке с воздуха.
— О, об этом я даже не подумал!
Я предложил ему сигару, от которой он отказался. Поэтому я закурил сам и поинтересовался:
— Итак, о чем вы должны были со мной поговорить?
— Вы согласитесь отправиться вместе со мной на Землю и встретиться с моим начальником?
— Нет. На этот вопрос я ответил уже дюжину раз в дюжине писем. Земля вредно действует на мою нервную систему. Такое потрясение мне уже не под силу. Поэтому я и живу здесь. На Земле слишком тесно, там полно бюрократов. Это совершенно нездоровое место и страдает к тому же от такого количества массовых психозов, что их не перечислишь. Что бы ни хотел мне сказать ваш начальник, вы можете сказать вместо него, а я отвечу вам, и вы передадите ему ответ.
— Обычно, — произнес он, — такие вещи решаются на уровне отдела.
— Мне очень жаль, и поэтому я готов, если потребуется, оплатить кодированную курьерграмму отсюда на Землю.
— Ответ слишком дорого обойдется Департаменту. Бюджет, вы меня понимаете.
— Ради Бога, я оплачу и ответ! Только прекратите забивать мне почтовый ящик этими письмами, которые до сих пор странным образом именуются почтой наземной доставки.
— Нет! Ни в коем случае! — В его голосе зазвучали панические нотки. — Прежде подобным образом никогда не поступали. Человеко-часы, затраченные не решение вопроса об оплате вашего ответа, окажутся слишком дорогостоящими!
Я глубоко вздохнул о твоей судьбе, мать-Земля. Что за чудесные создания оккупировали тебя? Вот правительство — оно рождается, сторожит границы, потом наступает пора затвердения, специализации, рождаются слои управления и цепи команд. Да-да, об этом говорил еще Макс Вебер. Он считал бюрократию неизбежным результатом эволюции всякого учреждения, и он думал, что это хорошо. Если считаете нужным, после последнего слова поставьте запятую, добавьте восклицание «Боже!». Потому что в истории любой бюрократии наступает время, когда система начинает пародировать саму себя. Вспомните, что сотворила застрявшая машина громадной Австро-Венгерской империи с Кафкой, а русская — с Гоголем. Бедняги, они потеряли разум. И вот теперь я видел перед собой человека, выжившего в общении с бесконечно более сложной структурой. Это указывало на то, что его умственные способности находились на уровне ниже среднего и он эмоционально уравновешен, или наоборот: что он был мазохистом с железной волей. И поэтому, мать-Земля, я внутренне рыдал о тебе в тот момент грандиозного парада, называемого Время: мимо проходят клоуны, и все знают, что где-то внутри их сердца навеки разбиты.
— Тогда скажите, что вам от меня нужно, и я отвечу вам сразу на этом самом месте. — Мне все это начинало надоедать.
Он вытащил из внутреннего кармана запечатанный конверт, украшенный многочисленными штампами и значками службы безопасности, которые я не стал внимательно изучать, даже после того, как он вручил конверт мне.
— В случае, если вы откажетесь вернуться вместе со мной на Землю, я должен вручить вам это.
— А если бы я согласился лететь, что бы вы сделали с конвертом?
— Вернул бы его начальнику.
— Чтобы он вручил его мне?
— Вероятно.
Я разорвал конверт и вытащил листок бумаги.
В сумеречном вечернем свете я поднес листок поближе к глазам, чуть прищуриваясь. Это был список шести имен, и я тщательно следил за выражением лица посетителя, пока читал его.
Это были имена людей, которых я ненавидел или любил, и все они были из давно покрывшегося пылью списка некрологов.
А кроме того, все они фигурировали на первом плане в шести фотоснимках, которые мне в недалеком прошлом довелось узреть.
Я выдохнул облачко дыма, свернул лист, положил его в конверт и опустил на столик между нами.
— Что это должно означать? — поинтересовался я немного спустя.
— Все они — потенциально живы. Я прошу вас уничтожить список при первой же возможности.
— Ладно. А почему они считаются потенциально живыми?
— Потому что были похищены их Воспроизводящие Ленты.
— Каким образом?
— Этого мы не знаем.
— И вы прилетели сюда…
— …потому что вы — единственная зацепка, которую мы смогли обнаружить. Вы знали их всех.
Первой моей реакцией было недоверие, но я не подал виду и ничего не сказал. Воспроизводящие Ленты, как я полагал, — это была единственная вещь во Вселенной, которую невозможно было украсть или раздобыть каким-то способом. Тридцать дней длится их короткая жизнь — и потом не остается и следа. Я сам пытался добраться до такой Ленты однажды — и ничего не вышло. Их охранники не поддаются подкупу, их хранилища абсолютно недоступны.
И по этой причине я тоже никогда теперь не посещаю Землю. Я не переношу необходимости носить воспроизводящую панель, даже короткое время. Все рождающиеся на Земле получают такую панель с первого дня жизни — она подсаживается в их тела. Лица, посещающие Землю или временно живущие там, обязаны носить панель, пока не покинут Землю.
Эти панели транслируют электромагнитную матрицу нервной системы. Они записывают подвижный отпечаток человеческого бытия, каждый из которых так же уникален, как и отпечатки пальцев. Их назначение — передать финальное состояние матрицы в момент смерти человека. Смерть — спусковой крючок, пуля — психика человека, цель — сенсоры машины. Это очень сложная и громоздкая машина, и она записывает принятые сигналы на отрезок Ленты, который спокойно умещается на вашей ладони. Все, чем человек был или надеялся быть, — теперь будет весить меньше унции. А через тридцать дней Ленту уничтожают. Так-то вот! И все.
Но бывали случаи, очень редкие и хранящиеся в секрете, — когда Ленты постигала иная участь. Назначение этого сложного и дорогостоящего процесса состоит в следующем: имеются люди, которые, умирая внезапно во время пребывания на планете Земля, уносят в эту слезную долину небытия информацию, необходимую экономике, технологии, национальным интересам Земли. Вся система воспроизведения и направлена на возвращение этих ценных данных. Но даже сверхмогучая машина не в состоянии извлечь из Ленты всю необходимую информацию. Поэтому у каждого носителя панели берется и замораживается образец ткани. Эту ткань вместе с Лентой хранят тридцать дней и тоже уничтожают. Если необходимо совершить воспроизведение, то из образца ткани выращивается целое новое тело с помощью РУ Ра, Резервуара Ускоренного Роста, которое полностью дублирует старое, не считая того, что мозг его — чистый лист. На этот чистый лист накладывается затем записанная матрица сознания, и новый индивид обладает теперь всеми мыслями и памятью погибшего оригинала вплоть до самого момента смерти. И он способен теперь сообщить информацию, которую Мировой Конгресс счел требующей воспроизведения. Вся система находится в квадратной, в четверть мили площадью, крепости в Далласе и охраняется, как зеница ока.
— Вы полагаете, что это я похитил Ленты? — спросил я.
Он скрестил и снова расправил ноги и отвел взгляд.
— Согласитесь, что здесь имеется система, и она каким-то образом связана с вами.
— Все это так, но я не крал Лент.
— Но согласитесь, что однажды вы уже были под следствием по обвинению в попытке подкупить работника правительства и получить в свое владение Ленту вашей первой жены, Кэтрин?
— Это зафиксированный факт, и я не буду его отрицать. Но обвинение было отброшено.
— Верно, вы могли позволить себе нанять слишком много отличных адвокатов, и Ленту вы в конце концов так ведь и не получили. Но позже она была похищена, и лишь годы спустя мы обнаружили, что она не была уничтожена в назначенный расписанием день. Вас сюда мы не могли привязать никоим образом. Но и связаться с вами тогда мы тоже не могли.
Я улыбнулся, заметив, как он сделал ударение на слове «связаться». У меня тоже есть своя система безопасности.
— И что же, по-вашему, я сделал бы с Лентой, если бы завладел ею с некоей целью?
— Вы богатый человек, мистер Сандау, один из немногих, кто может позволить себе дублировать оборудование для воспроизведения. И ваше обучение…
— Признаюсь честно, что такое желание у меня однажды было. И поскольку я не получил Ленту, то попытка так и не была осуществлена, к сожалению.
— Тогда как вы объясните остальные происшествия? Последовательные хищения, происходившие на протяжении веков. И все они касаются ваших друзей.
— Я не обязан ничего объяснять, и тем более вам. Но я скажу вам вот что: я их не трогал. И до настоящего момента даже не имел понятия о том, что они похищены.
«Но великий Боже! Это же та самая шестерка!»
— Принимая ваше утверждение за правду на настоящий момент, — продолжал он, — не могли бы вы дать нам какой-нибудь ключ к вопросу: кто мог бы быть так заинтересован в этих людях, чтобы пойти на такие крайности?
— Я не могу вам ничем помочь, — ответил я, видя в своем воображении Остров Мертвых. Я понимал, что мне самому придется выяснять эту загадку.
— Мне кажется, — произнес Бриггс, — что я должен напомнить вам о том, что это дело не будет закрыто до тех пор, пока мы не добудем достоверных сведений о местонахождении Лент.
— Понимаю, — согласился я. — Не скажете ли, сколько незакрытых дел на счету вашего Департамента к настоящему моменту?
— Количество не имеет значения. Дело в принципе. Мы никогда не сдаемся.