ка… да, Кати… у них что-то такое, значит, между ними. Словом, вроде как любовь.
— Грин, почему ты мне этого не сообщил?
— Я полагал, это не важно. Разве нет?
Я не ответил, потому что не знал, так ли это. Я быстро думал. Я прислонился спиной к скале и нажал на педаль газа в уме до предела. Я пришел, чтобы найти и убить врага. Теперь он стоит рядом, пока я ищу другого вместо него. И теперь я узнаю, что он спит с воспроизведенной моей женой, которую я прибыл спасать… Это меняло дело. Каким образом — я точно не знал. Если Кати любит его, я не мог ворваться туда и застрелить его у нее на глазах. Даже если он просто пытался использовать ее, если ему было наплевать, я этого сделать не мог, пока он что-то для нее значит. Похоже, что оставалось испробовать предыдущее предложение Грин Грина — попытаться купить его. У него теперь новый дар силы и красивая женщина. Добавьте к этому мешок денег — и, возможно, его удастся склонить к отступлению.
Я мог бы просто повернуться и уйти. Взобраться на борт «Модели-Т» и менее чем через день уже лег бы на курс к Вольной. Если ей нужен Шендон, то оставим его ей. Я мог свести счеты с Грин Грином и возвратиться домой. «Мой дом — моя крепость».
— Нет, это важно.
— Это вносит изменения в твои планы? — поинтересовался Грин Грин.
— Да.
— Из-за девушки?
— Вот именно.
— Ты странный человек, Френк. Пройти такой путь, добраться сюда и передумать из-за девушки, которая всего лишь древнее воспоминание, не более.
— У меня отличная память.
Идея оставить врага моего Имени, да еще в теле ловкого человека, мне совсем не нравилась. Ловкого и умного, который не прочь увидеть меня мертвым. Такое сочетание не даст мне покоя даже ночью, даже на Вольной. С другой стороны, какая польза от мертвой гусыни, если она несет золотые яйца. Забавно все же, прожив достаточно долго, наблюдать врагов, друзей, любимых, ненавидимых в хороводе вокруг себя, как в гигантском маскараде, где они то и дело меняются масками.
— Что будешь делать? — спросил Ник.
— Поговорю с ним. Попробую договориться, если получится.
— Будь добр, повтори, что ты сказал. Ведь ты заявил, что он не продаст своей пайбадры, — заметил Грин Грин.
— Я так и думал, когда говорил. Но теперь, из-за Кати, мне необходимо попытаться купить его.
— Этого я не понимаю.
— И не старайся. Наверное, вам обоим лучше подождать здесь, на случай, если он начнет стрелять.
— Что нам делать, если он всадит тебе пулю в живот? — поинтересовался Грин Грин.
— Тогда это твоя забота. До свидания, Ник!
— Пока, Френк.
Я стал спускаться к шале, прикрывшись своим телепатическим экраном. Приблизившись, стал пробираться ползком среди камней. Наконец, я оказался в полутораста футах от шале. Меня прикрывали два громадных валуна, отбрасывавших могучие тени. Я положил ствол пистолета на предплечье и взял на прицел черный ход.
— Майк! — позвал я. — Это Френк Сандау! — и стал дожидаться его ответа.
Прошло примерно полминуты, пока он решил откликнуться:
— Чего тебе?
— Я хочу поговорить.
— Говори.
Свет в домике подо мной неожиданно погас.
— Это правда? То, что мне рассказали о тебе и Кати?
После непродолжительного молчания он произнес:
— Думаю, что да.
— Она с тобой?
— Возможно. А что?
— Пусть она сама скажет.
И я услышал ее голос:
— Наверное, это правда, Френк. Мы не понимали, где мы оказались… и я не могла забыть пожар… Я не знаю, как…
Я закусил губу.
— Не надо извинений. Это было давно, и я переживу.
Майк засмеялся:
— Кажется, ты в этом уверен.
— Да. Я решил выбрать самый легкий способ.
— Умереть?
— Сколько ты хочешь??
— Деньги? Френк, ты испугался.
— Я пришел прикончить тебя, но я этого не сделаю, если тебя любит Кати. Она утверждает, что это так. Ладно. В таком случае я хочу, чтобы ты оставил меня в покое. Сколько ты возьмешь за то, чтобы упрятать свое наследство и смыться отсюда?
— Что за наследство?
— Не важно, забудь. Так сколько?
— Я не думал, что ты мне это предложишь, поэтому не могу сказать сразу. Я потребую гарантированный пожизненный доход, причем большой. Потом несколько крупных приобретений на мое имя… Мне нужно составить список… Ты действительно намерен? Это не твои фокусы?
— Мы оба телепаты. Я предлагаю одновременно снять защитные экраны. То есть я настаиваю на этом, как на одном из условий.
— Кати просила не убивать тебя, и, если бы я сделал это, она бы мне не простила. Ладно, она значит для меня много. Я возьму твои деньги, жену и уйду.
— Благодарю.
Он засмеялся:
— В конечном итоге мне повезло. Как ты думаешь оформить все это?
— Если не возражаешь, я выдам тебе всю сумму сразу, а потом мои юристы оформят передачу.
— Не возражаю. Я желаю, чтобы все было законно. Я хочу миллион, и еще по сто тысяч ежегодно.
— Многовато.
— Только не для тебя.
— Я просто комментирую… Хорошо, я согласен. — «Как все это принимает Кати, — подумал я. — Она не могла настолько измениться за несколько месяцев. От такого разговора ее должно тошнить». — Еще два условия, — добавил я. — Пейанец, Грингрин-тари — теперь он мой. У нас с ним счеты.
— Бери. Кому он нужен? Что еще?
— Ник-карлик тоже уйдет со мной целым и невредимым.
— Этот маленький ублюдок? — Майк рассмеялся. — Конечно. Он мне даже где-то понравился. Это все?
— Все.
Первые лучи солнца защекотали брюхо неба, и вулканы задымили, словно факелы титанов.
— Что теперь?
— Подожди, пока я поговорю с остальными.
«Грин Грин, он согласен. Я купил его пайбадру. Мы улетаем через несколько часов. Передай Нику».
«Я слышу, Френк. Мы скоро подойдем к тебе».
Теперь осталось рассчитаться с пейанцем. Все получилось слишком легко. Я все еще не исключал возможности ловушки. Это должна быть очень хитрая драконовская ловушка. Я был склонен сомневаться в возможности сделки между Грин Грином и Майком. И все же окончательно это выясню через несколько минут, когда я и Майк снимем экраны.
Но после всех моих трудов уладить дело, как бизнесмены заключают сделку…
Потом я понял, что это неправильно. Это? Да, что-то, но я не знал, что. Какое-то чувство, корни которого таятся в пещерах, или, может, на ветвях деревьев, или в самых древних океанах. Сквозь пепел, дым и туман светился Флопсус, и был он цвета крови.
Ветер стих, и все вокруг, казалось, погрузилось в покой. Затем на меня напал сжимающий внутренности страх, но я подавил его. Гигантская ладонь была готова опуститься с неба и расплющить меня, но я не дрогнул. Я завоевал Остров Мертвых, и Токийский залив пылал вокруг. Теперь я смотрел вниз, в Долину Теней.
С моим воображением легко отыскать зловещее предзнаменование в чем угодно. Я вздрогнул и подавил дрожь. Не стоит показывать Шендону страх с моем сердце.
Я не мог уже больше ждать.
— Шендон. Я снимаю экран. Снимай тоже.
— Договорились.
… и наши мысли встретились, сплелись и расплелись.
— Ты не лгал.
— И ты тоже.
— Тогда по рукам.
— По рукам.
И в это мгновение из подземных пределов мира пришло громовое «НЕТ» и отразилось от башен неба, подобно цимбалам загрохотало внутри наших голов. Тело мое пронзила вспышка красного жара. Затем, медленно, я встал, и ноги мои были тверды, как горы. Сквозь зеленые и красные полосы я видел все ясно, как днем. Я видел, как внизу из шале вышел Майк Шендон и не спеша поднял голову к небу. Наконец, наши глаза встретились, и я понял, что сказанное или написанное в том месте, где я держал в руках громомолнию, оказалось правдой:
«Будет противоборство».
«Да будет так».
Тьма. Таков был изначальный курс событий с самого моего отправления с Вольной и вплоть до настоящего момента. И ход вещей был сильнее соглашения двух людей. Наш конфликт был жалок и мелок, и исход его не имел роли для противоборства того, что управляло сейчас нами.
Да. Управляло.
Я всегда считал, что Шимбо искусственный довесок, часть моей измененной личности, встроенной в меня пейанцами, чтобы я мог конструировать миры. Наши воли никогда не сталкивались. Он приходил только по моему зову и уходил по моей воле.
Он никогда не пытался принудить меня к чему-то. Возможно, где-то глубоко внутри я действительно хотел, чтобы это был Бог, и, возможно, это желание было движущей силой, а мои паранормальные способности — материалом для того, что происходило. Не знаю… Однажды, когда он пришел, вспыхнул такой яркий свет, что я заплакал без причины. Проклятье! Это не ответ. Но я просто не знаю ответа.
И мы стояли, смотрели друг на друга, два врага, которыми управляли два еще более древних противника. Я представлял удивление Майка. Я попробовал связаться с ним, но мои телепатические способности оказались полностью погашенными. Наверное, он и сам припомнил более раннюю сцену противостояния.
Потом я заметил, что над головой сгущаются тучи. Я понимал, что это означает. Земля под ногами слегка задрожала. И это я тоже понимал.
Один из нас умрет, хотя оба хотели жить.
— Шимбо, Шимбо, — прошептал я внутри себя. — Господин Башни Темного Дерева, нужно ли так?
… И я сразу же понял, что ответа не будет, даже для меня, не считая всего, что последует.
Прокатился гром: тихий, протяжный, как отзвук дальней дроби барабана.
Огни за водами озера вспыхнули ярче.
Мы находились на концах дуэльного поля в аду, нас омывали волны света, прочерченные туманом и испещренные пеплом. И Флопсус спрятал свой лик, тронув края туч багровым.
Когда напряжение сил достигло предела, им требуется некоторое время, чтобы прийти в движение. Я чувствовал, как входят они в меня из ближайшего энерговвода и наплывают волнами. Я стоял, не в силах шевельнуть пальцем или закрыть глаза под неподвижным взглядом противника. Сквозь световые узлы я видел, как он время от времени мигает, и разобрал очертания Того, кто был мне известен под именем БЕЛИОН.