Я сжимался и расширялся одновременно и через долгие мгновения понял, что все более неподвижным, маленьким и подчиненным становится Сандау. И одновременно я чувствовал, как гнездятся в моих пальцах молнии, их вершины качались высоко надо мной в небесах, ожидая, когда их направят вниз, чтобы впиявиться в землю. Это был я, Шимбо из Башни Темного Дерева, Громотворец.
Серый конус вулкана снова был рассечен сверху донизу, и оранжевая кровь выплескивалась в Ахерон, шипя и клубясь паром. Потом я расколол небо и послал на землю потоп света. Небесные мортиры салютовали, и небесные ветры снова пришли в движение, и низринулся дождь.
Он был как тень, как ничто. Потом он вновь оказался на том же месте, когда погас свет. Мой враг. Домик за его спиной горел, и кто-то крикнул:
— Кати!
— Френк, назад! — закричал зеленокожий человек, а карлик потащил меня за руку, но я смахнул их в сторону и сделал первый шаг в сторону врага.
Мой противник также сделал шаг, и земля задрожала, сползая и проваливаясь сама в себя местами.
Когда он сделал второй шаг, ударили ветры, и он упал, вызвав вокруг себя трещины. Я сделал второй шаг и тоже упал, потому что земля ушла из-под ног.
Мы лежали, и остров трясся, вздрагивал, стонал, дергая каменным плечом, на котором мы лежали, и изо всех трещин лез дым.
Когда мы поднялись и сделали третий шаг, мы оказались почти друг против друга. Я разнес в пыль скалу за его спиной, сделав четвертый шаг, а он, ступив вперед, обрушил на меня лавину камней сверху. И опять — ветер, шестой — дождь, огонь и скалы.
Вулканы озарили подоблачную часть неба и сражались с молниями за верхнюю. Ветер хлестал волны, и с каждым толчком мы все больше и больше погружались в эти огромные волны. Я слышал сквозь завывания ветра, раскаты грома, неутихающий дождь, как они бьются о скалы. За спиной моего врага все еще горело наполовину рухнувшее шале.
После моего двенадцатого шага разразился ураган, а после его шага — весь остров начал раскачиваться и стенать, дым повалил гуще и более едкий.
Что-то тронуло меня, это было неправильно, и я захотел узнать причину.
На скале стоял зеленокожий человек, а в его руках был пистолет. Секунду назад пистолет висел у меня на поясе, он не предназначался для нашей схватки.
Сперва он направил его на меня. Потом рука его заволновалась и, прежде чем я успел ударить его, он направил пистолет вправо.
Метнулась огненная линия — и мой враг упал.
Но подвижность острова спасла его, потому что зеленокожий упал при следующем толчке, и пистолет выпал. Тогда мой враг снова поднялся, оставив на земле кисть правой руки. Сжимая рану левой, он сделал шаг мне навстречу.
Между нами начала раскрываться трещина, и тут я увидел девушку.
Она выбралась из горного шале и отступила к тропе наверху, по которой я спускался. Тут она замерла, наблюдая, как мы приближаемся друг к другу. И перед ней раскрылась трещина, и кто-то закричал внутри меня, потому что я понял, что не дотянусь до нее и не спасу.
…Потом оно лопнуло, я задрожал и бросился к ней, потому что Шимбо исчез.
— Кати! — закричал я, когда она покачнулась и стала падать.
…И откуда-то выпрыгнул Ник, замер на краю трещины и ухватил ее за кисть руки. На мгновение я подумал, что он удержит ее.
Дело оказалось не в силе. Сил у него хватило бы. Дело было в весе и моменте, в равновесии.
Они упали в трещину, и я слышал, как чертыхнулся Ник.
Тогда я поднял голову и повернулся к Шендону. Смертельная ненависть и ярость жгли меня. Я потянулся к пистолету и, словно во сне, вспомнил, куда он пропал.
Тут меня накрыли катящиеся камни, и падая, я почувствовал, как сломалась правая нога. Вероятно, я на миг потерял сознание, но боль привела меня в чувство. За это время он сделал еще один шаг, и был совсем близко, и мир вокруг меня скользил в ад. Я видел обрубок его правой руки, и глаза маньяка, открытый рот — для последнего слова и хохота, и я поднял правую руку и, поддерживая ею левую, сделал пальцами, как было нужно. Я вскрикнул, когда мне обожгло палец, а его голова отделилась от туловища, подскочила и откатилась, глаза его были открыты, смотрели, последовав за моей женой и лучшим другом в раскрытую пасть трещины. Остатки Шендона с глухим стуком рухнули на землю, и я долго смотрел на тело, пока темнота не утащила меня к себе на дно.
Глава 8
Я очнулся, когда начало рассветать. Сверху по-прежнему падал дождь. В правой ноге пульсировала боль, под коленом — плохое место. И боль не из приятных. Гроза прошла. Земля не дрожала. Когда я смог приподняться, то от потрясения даже забыл о боли.
Большая часть острова исчезла, погрузившись в Ахерон, а все, что осталось, изменилось до неузнаваемости. Я находился примерно в двадцати футах над уровнем воды на широком скальном полотне. Шале полностью исчезло, рядом валялся обезглавленный труп, благо он еще не смердел. Я отвернулся и оценил собственное положение.
Затем, под дымящимися еще факелами вчерашней ночи кровавого пира, я медленно протянул руку и начал один за другим снимать с себя камни. Один чертов камень за другим…
Боль и монотонное движение притупляют восприятие, берегут мысли от блужданий и перенапряжения.
Даже если это были настоящие боги, какое это имело значение? Что они мне? Я снова был там, где и родился тысячу лет назад — в шкуре человека, в боли и грязи. Если боги и реальны, то они лишь используют нас, чтобы играть в свои игры. Всех их в одно место. «И тебя тоже, Шимбо, — добавил я. — Ты ко мне больше не подходи». Какого черта должен я искать порядка, если его нет? Я вымыл руки в луже. Это утешило мой большой палец на левой руке. Не будем вдаваться в подробности. В основе лежат вещи, которые можно потрогать и купить. И если мне не удастся попасть в Залив, то сколько бы там Имен ни оставалось, но вся собственность будет моей. Я буду владеть всем Большим Деревом, всем Деревом Познания и Зла. Я откатил последний камень и оказался на свободе.
Теперь оставалось только найти энерговвод и отдыхать до вечера, пока не прилетит «Модель-Т». Я открыл каналы сознания и ощутил, что неподалеку кто-то живой. Немного погодя, почувствовав себя лучше, я уселся и выпрямил ногу обеими руками. Когда боль утихла, разорвал штанину и обнаружил, что перелом открытый. Я обвязал его насколько мог крепче, медленно перевернулся на живот и пополз в направлении энерговвода, оставив позади останки Шендона.
По ровному месту ползти было не так уж и тяжело. Но когда пришлось затаскивать себя на сорокапятиградусный склон, то я так выдохся, что даже не смог выругаться. Склон оказался не только крутой, но еще и скользкий. Я оглянулся на Шендона и покачал головой. Он не просто сам знал — вся его жизнь была тому подтверждением. Я почувствовал сожаление. Он почти сумел. Но он ввязался в неподходящую игру, совсем как мой брат.
Я пополз дальше. До энерговвода оставалось всего несколько сот ярдов, но я выбрал путь подлиннее и полегче. Один раз, когда я отдыхал, мне послышался звук, похожий на всхлипывание. Но я не был в этом уверен.
Потом я услышал его вновь. Теперь громче, и доносился он откуда-то из-за моей спины.
Я подождал, пока он повторится, и направился в ту сторону.
Десять минут я лежал и отдыхал рядом с огромным валуном. Он находился у высокой каменной стены. Приглушенный плач доносился откуда-то отсюда. Похоже, здесь была пещера, но я не имел желания проводить научные исследования и поэтому истошно заорал:
— Эгей, в чем дело?
Полная тишина.
— Эгей!
— Это ты, Френк?
Это был голосок леди Карли.
— Привет, красотка. Прошлой ночью ты пожелала мне идти навстречу гибели. А как твой собственный поход?
— Меня завалило в пещере, Френк. Я не могу отодвинуть камень.
— Дорогуша, это не камень, это каменище. Я как раз по другую сторону.
— Ты можешь вытащить меня?
— А зачем ты туда залезла?
— Я спряталась, когда началась буря. Потом я пыталась прорыть ход наружу, но у меня обломались все ногти… и я не могу найти способ обойти камень.
— Карли, милашка. Его, кажется, не обойдешь.
— Что случилось?
— Все умерли. Остались только мы с тобой да кусочек Острова. Тут была целая битва, а сейчас идет дождь.
— Ты сможешь вытащить меня?
— Сомневаюсь. Мне повезет, если я сам выберусь отсюда в моем состоянии.
— Ты в соседней пещере?
— Нет, я снаружи.
— Тогда что значит «отсюда»?
— С этой проклятой скалы обратно на Вольную — вот что это значит, леди Карли.
— Значит, придет помощь?
— Для меня. «Модель-Т» спустится лишь к вечеру. Такая у нее программа.
— На борту должны быть машины… Ты смог бы взорвать скалу или прорыть под ней ход?
— Леди Карли. У меня переломана нога, парализована рука, и такое множество растяжений, напряжений, порезов, ушибов и ссадин, что я даже не стал их считать. Мне повезет, если я влезу в корабль, не потеряв сознания, после чего обязательно просплю неделю. Прошлой ночью я предоставил вам возможность вновь стать моим другом. Помните, что вы мне ответили?
— Да…
— Ну вот, сейчас ваша очередь.
Я развернулся на локтях и стал отползать.
— Френк!
Я не ответил.
— Френк! Подожди! Не уходи! Пожалуйста!
— Почему бы и нет? — остановился я.
— Помнишь, что ты сказал мне тогда, ночью?
— Да. И помню ваш ответ. Впрочем, все это было прошлой ночью, когда я был другим человеком… У вас был шанс, но вы его упустили. Если бы у меня остались силы, я бы выцарапал ваше имя и дату на этом камне. Очень приятно было с вами познакомиться.
— Френк!
Я даже не обернулся.
«Перемены в твоем характере продолжают изумлять меня, Френк».
«Ага, ты тоже выбрался, Грин. Подозреваю, что ты в другой пещере и тоже желаешь, чтобы тебя откопали».
«Нет, я, собственно, всего в нескольких сотнях ярдов от тебя. Решил подождать тебя по направлению твоего движения. Рядом со мной энерговвод, но мне он уже ни к чему. Я дам знать, когда услышу тебя близко».