— Так говорят.
— Пойду на его поиски.
— Счастливой дороги, Дра Грингрин-тари.
— Ты выиграл свои битвы, и ты покинешь это место. Построишь ли ты миры, которых я уже никогда не смогу увидеть и создать сам?
— Возможно, — прошептал я, глядя в темноту — ни звезд, ни комет, ни метеоров.
Но вдруг там что-то появилось.
В пустоте плыла Новая Индия. До нее, казалось, миллион миль, но все детали были ясно видны и светились. Она медленно отодвинулась вправо, пока ее не закрыла скала. К тому времени в поле зрения вошел Кокитус. За ним последовали все остальные: Святой Мартин, Бунинград, Ужасный, М-2, Хонкитонк, Мерсия, Иллирия, Вершина, Тангия, Безумство, Родена, Вольная, Кастор, Поллукс, Централия, Дэнди и так далее.
По какой-то глупой причине глаза мои вдруг наполнились слезами. Мимо проходили все миры, какие я придумал и построил. Я уже позабыл, что это так красиво.
Чувства, наполнявшие меня во время их создания, снова возвратились ко мне. Там, где была пустота, теперь висели миры. Это был мой ответ. Когда я наконец уйду в Долину, они останутся после меня. Я совершил что-то в жизни и знал, как совершить больше.
— Там действительно свет! — воскликнул Грин Грин, и я не сразу понял, что он ухватил меня за руку, глядя на парад планет.
Я дотронулся до его плеча:
— Да встретишься ты с Кирваром Четырехлицым, Отцом всех Цветов!
Я не собрался с мыслями и не разобрал его ответ, когда он прошел мимо двух камней, вошел в Долину и исчез из виду.
Я повернулся лицом на восток, если таковой здесь имелся, и направился обратно.
Обратный путь…
Медные гонги и головастики.
Я лежал на шершавом потолке. Нет. Лежа лицом вверх — подо мной находилось ничто, — я пытался удержать мир на плечах. Планета была тяжелая, в спину давили камни. Потом подо мной был залив с его кондомами, плавающими деревяшками, канатами водорослей, пустыми бутылками. Я слышал, как плещутся волны. Они плескались, и брызги долетали до моего лица. Жизнь — холод, запахи. Может быть, я слышал крики птиц. Я побывал у Долины Теней и теперь возвращался назад. Если повезет, я вновь убегу от ледяных пальцев волны Залива. Я упал, и мир вокруг раздвоился, затем снова соединился и стал таким, каким я его покинул.
Небо было словно грифель, испятнанное сажей. Моросило. Камни впились в спину. Было отвратительно знобко.
Я уселся, тряся головой, чтобы прояснить мысли. Рядом лежало тело зеленокожего человека-пейанца. Я произнес последние слова, и голос мой дрогнул, когда я произносил их.
Я уложил тело Грин Грина в более удобное положение и накрыл своей пленкой. Я вытащил Ленты и биоцилиндры, прикрытые его телом. Он был прав: они были разрушены. Я уложил их в рюкзак. По крайней мере, Бюро Безопасности будет счастливо узнать, что все так разрешилось. Потом я дополз до энерговвода и стал ждать, подняв экран над Силой, чтобы привлечь внимание «Модели-Т». И продолжал следить за небом.
Я видел, как она уходит от меня, ее стройные бедра обтянуты белым и слегка покачиваются, ее сандалии щелкают по плитам патио. Я хотел пойти за ней, объяснить, какую роль я играл во всем случившемся. Но я знал, что это ничему не поможет, так зачем терять лицо. Когда сказка кончена и звездная пыль грез садится на землю, и вы чувствуете, что последняя строчка никогда не будет написана, то зачем лишние упражнения в бесплодных попытках? Ведь были же и великаны и карлики, и жабы и волшебные грибы, и полные драгоценностей пещеры, и не один, а целых десять волшебников…
Я почувствовал приближение «Модели-Т» еще прежде, чем увидел ее воочию.
Десять волшебников, финансовых, десять торговых баронов Алгола.
И все они были ее дяди.
Я надеялся, что союз будет сохранен, скрепленный поцелуем. Я не планировал двойной игры, но когда та сторона стала играть нечестно, нужно было что-то предпринимать. И все же это было не моих рук дело. Был вовлечен весь механизм, и я был не в силах его остановить, если бы даже захотел.
Я чувствовал, как садится моя старушка «Т», и потер ногу в месте перелома. Стало больно, и я отдернул руку.
Деловое соглашение, сказка, вендетта… В конце я выиграл и должен был бы великолепно себя чувствовать.
Показалась «Модель-Т». Она быстро снижалась и повисла надо мной, как планета, пока я управлял посадкой через узел энерговвода.
В своей жизни мне случалось бывать в шкуре труса, бога, сукина сына, да всего и не перечислить. Если живешь очень долго, без этого не обойтись. Приходится проходить все фазы. Сейчас я был просто обеспокоен, сильно устал, и у меня было лишь одно желание.
Я посадил «Модель-Т» на ровное место, открыл люк и пополз к кораблю.
Теперь уже было все равно, все то, о чем я думал, когда пламя взметалось высоко, все это не имело значения. Как ни смотри на вещи, они уже не имели значения.
Я добрался до корабля и залез в люк.
Усевшись за пульт, я повысил чувствительность управляющих приборов до максимума.
Болела нога.
Мы медленно взлетели.
После этого я взял все необходимое, посадил корабль и еще раз вылез наружу.
Прости, что я ушел, малыш.
Я тщательно прицелился и распилил валун.
— Френк, это ты?
— Нет, семеро козлят.
Леди Карли выбежала из пещеры, вся в земле, с огромными безумными глазами.
— Ты вернулся за мной!
— Я и не уходил.
— Ты ранен.
— А я что говорил.
— Ты сказал, что уйдешь и оставишь меня там одну.
— Тебе давно пора бы понимать, когда я шучу, когда говорю серьезно, леди.
Она крепко расцеловала меня и помогла мне встать на одной здоровой ноге, забросив одну руку к себе на плечо.
— Теперь сыграем в «кенгуру», — предложил я.
— Что это такое?
— Одна старая игра. Когда я снова смогу ходить, я, так и быть, тебя научу.
— А куда мы теперь?
— Домой, на Вольную. Ты можешь остаться там или уйти, как захочешь. Ты вольная пташка.
— Я могла бы и догадаться, что ты меня не бросишь, но когда ты заявил… Бог мой! Какой жуткий день! Что здесь случилось?
Остров Мертвых постепенно погружается в Ахерон. Идет дождь.
На ее нежных руках запеклась кровь, волосы были спутаны.
— Ты же понимаешь, что я вовсе не думал тебя оставлять здесь.
— Понимаю.
Я осмотрелся. Когда-нибудь я восстановлю все это.
— Боги! Ну что за жуткий день!
— Наверху сияет солнышко. Думаю, мы доберемся туда, если ты мне поможешь.
— Обопрись на меня.
И я положил руку на ее плечико…
Этот бессмертный
1
— Ты из калликанзаридов, — неожиданно сказала она.
Я повернулся на левый бок и улыбнулся в темноте.
— Свои лапы и рога я оставил в Управлении…
— Так ты слышал это предание!
— Моя фамилия — Номикос! — Я повернулся к ней.
— На этот раз ты намерен уничтожить весь мир? — спросила она.
— Об этом стоит подумать, — я рассмеялся и прижал ее к себе. — Если именно таким образом Земля погибнет…
— Ты ведь знаешь, что в жилах людей, родившихся здесь на Рождество, течет кровь калликанзаридов, — сказала она, — а ты как-то говорил мне, что твой день рождения…
— Все именно так!
Меня поразило то, что она совсем не шутит. Зная о том, что время от времени случается в древних местах, можно без особых на то усилий поверить в разные легенды, вроде тех, согласно которым похожие на древнегреческого бога Пана эльфы собираются каждую весну вместе, чтобы провести десять дней, подпиливая Дерево Жизни, и исчезают в самый последний момент с первыми ударами пасхального перезвона колоколов.
У меня не было обыкновения обсуждать с Кассандрой вопросы религии, политики или эгейского фольклора в постели, но, поскольку я родился именно в этой местности, многое все еще оставалось в моей памяти.
Через некоторое время я пояснил:
— Давным-давно, когда я был мальчишкой, другие сорванцы поддразнивали меня, называя «Константином Калликанзарос». Когда я подрос и стал уродливее, они перестали это делать. Во всяком случае, в моем присутствии…
— Константин? Это твое имя? Я думала…
— Теперь оно Конрад! Забудь о моем старом имени!
— Оно мне нравится. Мне бы хотелось называть тебя Константином, а не Конрадом.
— Если это тебе доставит удовольствие…
Я выглянул в окно. Ночь стояла холодная, туманная, влажная, как обычно в этой местности.
— Специальный уполномоченный по вопросам искусств, охраны памятников и архива планеты Земля вряд ли станет рубить Дерево Жизни, — пробурчал я.
— Мой Калликанзарос, — отозвалась она поспешно, — я не говорила этого. Просто с каждым днем, с каждым годом все меньше становится колокольного звона. У меня предчувствие, что ты каким-то образом изменишь положение вещей. Может быть…
— Ты заблуждаешься, Кассандра.
— Мне и страшно, и холодно…
Она была прекрасна даже в темноте, и я долго держал ее в своих объятиях, чтобы прекратить ее болтовню, чтобы прикрыть ее от тумана и студеной росы…
Пытаясь восстановить события этих последних шести месяцев, я теперь понимаю, что, пока мы стремились окружить стеной страсти наш октябрь и остров Кос, Земля уже оказалась в руках тех сил, которые уничтожают все октябри. Возникнув извне, силы окончательного разрушения медленно шествовали среди руин, обезличенные и отвратительные. В Порт-о-Пренсе приземлился Корт Миштиго, привезя в допотопном «Планетобусе-9», наряду с другими грузами, рубашки и башмаки, нижнее белье, носки, отборные вина, медикаменты и свежие магнитные ленты из центров цивилизации. Он был богатым и влиятельным галактотуристом. Насколько он был богат, мы не узнали и через много недель, а насколько влиятельным — я обнаружил всего пять дней тому назад.
Бродя среди одичавших оливковых рощ, пробираясь среди развалин средневековых французских замков или мешая свои следы с похожими на иероглифы отпечатками лап чаек, здесь, на морском песке пляжей острова Кос мы просто убивали время в ожидании выкупа, который мог не прийти, который фактически никогда и не пришел…