Сделав еще один шаг, она выжидала. Казалось, Марк задумался. Я же затаила дыхание, гадая, какого черта от него ждать.
— И ты сделаешь все, что я скажу? — тихо спросил он, внезапно став гораздо спокойнее, чем был пару минут назад.
— Да, если отпустишь ее, — подтвердила Стеф, сделав еще шаг.
Марк посмотрел на меня, после чего, как в замедленной съемке, отпустил Габи. Повернув голову вправо, он попытался заглянуть за угол и проверить, нет ли там кого-нибудь.
Не успела я понять, что происходит, как Стеф набросилась на Марка, схватила его руку с ножом и одновременно закричала на Габи.
— Пригнись! — приказала она.
Лишь через долю секунды я поняла, что произошло, и бросилась к Габи, закрыв ее собой. Она неуклюже повалилась на пол, и я вскинула взгляд к Стеф и Марку, боровшимся за нож.
Она закричала, и я вскочила с пола, но мои ноги запутались в подоле дурацкого подвенечного платья. Чтобы помочь Стеф, я должна была сначала выпутаться из него.
Марк ударил ее по лицу, она попала ему коленом в пах. Он согнулся пополам, но почти сразу же пришел в себя. Стеф попыталась выхватить нож. Марк снова ее ударил.
Когда я добралась до них, он удерживал ее свободной рукой. Оба были в крови. Запрыгнув Марку на спину, я схватила его за шею, пытаясь сдержать и в то же время придушить. Стеф ударила его тыльной стороной ладони по носу.
— Сука! — заорал Марк.
Услышав вдалеке крики, я догадалась, что прибежала Линн. Она нас нашла. У меня не было времени смотреть на нее, пока Стеф еще боролась за нож. Она снова сделала выпад, и на этот раз мы втроем повалились на пол. На миг зажмурившись, я вскрикнула от болей в ноге, на которую всем весом навалились Стеф и Марк.
Когда я все-таки взглянула на него, он уже смотрел на меня мертвыми глазами.
— Все в порядке? — поерзала Стеф и, перевернув его, помогла мне сесть. — Ты не ранена? Линн, позови Барретта и Нила.
Похоже, при падении я ударилась головой, и внезапно у меня перед глазами все поплыло. Руки Стеф были в крови. Ко мне подползла Габи.
— Дженни! — закричала она, всматриваясь в мое лицо. — Останься с нами.
Их слова доносились до меня будто с другого конца длинного темного тоннеля, и мое видение почернело по краям. Перед тем как закрыть глаза, я мельком увидела Барретта и улыбнулась.
«Я люблю тебя», — все, что успела я подумать, прежде чем потеряла сознание.
Глава 26
Женевьева
Я проснулась от механического писка и обнаружила, что моя рука была накрепко перевязана. Поморгав в ярких лучах, я увидела, что возле моей койки сидел Барретт, положив на нее голову. Хоть его глаза и были закрыты, я заметила под ними темные круги, говорившие о том, что он очень долго не спал.
Ища источник звука, я заметила поблизости монитор. На нем было две диаграммы, одна из которых скакала гораздо чаще, чем билось мое сердце. Стоило мне увидеть под ней слова, как у меня в горле встал ком. Сердцебиение плода. Тогда я заметила, что Барретт держал руку на моем животе в защитном жесте. Даже во сне он оберегал меня от опасности.
Свободной рукой я погладила его по волосам и улыбнулась тому, как он потянулся к моему прикосновению. Барретт был красив. Огромный и сильный, он заботился обо мне, даже если во сне казался почти мальчишкой. Мне нечасто удавалось посмотреть на него спящего, и я хотела налюбоваться, прежде чем его будить.
Я отрывочно помнила, как после драки меня привезли в больницу. Мне дали какой-то препарат, и Барретт, должно быть, предупредил медицинский персонал о ребенке, потому что ко мне прикрепили датчики. Я еще не делала тест на беременность, но наши подозрения подтвердились. Во мне рос ребенок, и хоть мы прошли через ужасающие испытания, никогда в жизни я не была счастливее. У нас появилась семья, и Барретт был здесь со мной. Я знала, что никто не навредит нам, пока он рядом.
Тихо приоткрылась дверь, и в палату проскользнула Габи. Я приложила палец к губам. Кивнув, она подошла ко мне, чтобы поцеловать в щеку.
— Ты в порядке? — шепотом спросила Габи. — Думаю, тебя выпишут через несколько часов. Врачи хотели дождаться твоего пробуждения, чтобы исключить сотрясение мозга. У тебя вывихнута лодыжка, зато переломов нет.
— Как Стеф? — я помнила, что она была вся в крови, но не знала, чьей — ее или Марка.
— Все хорошо. У нее глубокий порез на руке, но врачи наложили швы и отправили ее домой. Сейчас Стеф с Линн. Я только что созвонилась с ними, и у них все в порядке. Джон уже едет к ней. Он не хочет, чтобы она возвращалась домой одна.
Я не понимала, как сильно волновалась, пока не почувствовала колоссальное облегчение от того, что Стеф уцелела. Я не хотела спрашивать о Марке, но Габи практически читала мои мысли.
— Он мертв, — мрачно сообщила она. Никто из нас не сожалел о его гибели, но сама ситуация была кошмарной. — Я подслушивала у палаты, когда полицейские опрашивали Стеф. Она сказала, что во время борьбы они с Марком упали, и лезвие проткнуло его сердце.
Покачав головой, я подумала, как же нам повезло, что на нож упала не Стеф. Все сложилось удачно. Марк с самой школы преследовал ее, словно чума. Я представить себе не могла, через что прошла Стеф, но теперь все закончилось. Наконец-то мы могли оставить прошлое позади.
— Где Нил?
— Пошел принести мне что-нибудь из торгового автомата. Перед уходом я решила посмотреть, как ты тут, и выпишут ли тебя, — наклонившись, Габи снова поцеловала меня в щеку как раз, когда в палату вошел ее муж.
Барретт пошевелился и открыл глаза. Они все еще слипались ото сна, и пока он просыпался, я гладила его по щекам и подбородку. Только я распрощалась с Габи и Нилом, как Барретт выпрямился и улыбнулся мне.
— Божья коровка, ты перепугала меня до чертиков, — хрипло сказал он.
— Извини, — прошептала я, и Барретт придвинулся ближе, соприкоснувшись со мной лбами.
— Не извиняйся. Просто скажи, что все будет хорошо.
— Все будет хорошо, — пообещала я, и мы нежно поцеловались. — У нас будет ребенок.
— Я знаю, — отозвался Барретт, большой ладонью потирая мой живот. — Я слышал, как твоя сестра ввела тебя в курс дела.
— Ты слышал?
— Конечно, — без малейшего раскаяния подтвердил он.
— Я готова вернуться домой. Хочу лежать в своей собственной постели.
— Я тоже, — поцеловав мою руку, Барретт посмотрел на меня. — Но кое о чем Габи тебе не рассказала.
— О чем? — забеспокоилась я.
— Сюда едут родители.
— Чьи? — застонала я, зная, что если явится моя мама, она будет вне себя от испуга.
— И те, и другие. Твои и мои. Приготовься, Женевьева. Нас задушат любовью и заботой.
— Думаю, могло быть и хуже, — до свадьбы оставалась пара недель, но вряд ли кого-то это смущало. Черт, я не сомневалась, что по возвращению домой Барретт поднимет вопрос о перенесении даты.
— Я так рад, что тебе ничего не угрожает. Обещаю, больше ничего подобного никогда не случится. Стеф рассказала, что ты встала перед ней и… — у него перехватило горло, и он откашлялся. — Ты не представляешь, как много для меня значит, что ты защищала мою семью, когда я не мог, — Барретт снова погладил мой живот. — Я не знаю женщину сильнее и очень сильно тебя люблю.
— Я тоже тебя люблю, — я притянула его к себе для поцелуя. Чувствуя его бурлящую потребность, я знала, что дома он первым делом разденет меня донага и возьмет каждым возможным способом.
Я жаждала, чтобы Барретт связал нас. Весь этот стресс из-за Марка тяжело нам дался. Теперь, когда проблема разрешилась, я не хотела ничего иного, кроме как пожить всю жизнь с Барреттом.
Он обнял меня, но едва мы углубили поцелуй, как распахнулись двери, и в палату втиснулись обе пары родителей. Они заговорили наперебой, спрашивая о случившемся и все ли у нас хорошо, после чего кто-то заговорил о детях.
Я не смогла сдержать смеха и, прильнув к Барретту, закрыла глаза. Про себя я прочла благодарственную молитву кому-то свыше, присмотревшему за мной и моим ребенком. Я бы никогда не считала ни единой секунды своей жизни чем-то само собой разумеющимся.
Эпилог 1
Барретт
Две недели спустя...
Задний двор украшали гирлянды на деревьях, и свечи между камнями освещали проход, по которому Женевьева должна была вот-вот пройти мне навстречу. Оформление было простым, но изящным. Все постарались, чтобы наш день прошел идеально.
Тюки сена заменяли скамьи, и гости уже рассаживались на них, потому что час почти настал. Кто-то тихо наигрывал на гитаре мелодию, и я заметил в доме движение. Отец Женевьевы должен был провести ее по проходу, и я наблюдал, как он открыл для нее дверь.
Сегодня она спряталась в нашей спальне, и мне пришлось собираться в детской, чтобы не видеть невесту до свадьбы. Единственное пожелание Дженни, поэтому пускай нехотя, но я согласился. Я так сильно любил ее, что не мог ни в чем ей отказать. Даже если сходил с ума.
Мои сестры сидели впереди вместе с Габи, и мы вместе ждали появления невесты. Поблизости устроился Джон с двоими детьми, неспособный отвести взгляда от Стеф. Сегодня она сообщила, что они переезжают обратно в наш городок. Когда я с восторженным воплем подхватил ее на руки и закружил, у нашей мамы чуть не случился сердечный приступ. Стеф сказала, что после всего случившегося наконец-то обрела покой и захотела быть ближе ко всем нам. Тем более если учесть, что мы с Женевьевой ждали пополнения.
Мои родители постоянно улыбались с тех самых пор, как ворвались в больницу и уверились, что с нами все хорошо. Они полюбили Женевьеву и ее маму с папой. Теперь они вчетвером волновались по пустякам и помогали нам планировать свадьбу.
В этом доме мы с Женевьевой влюбились друг в друга и решили здесь же пожениться. По возвращению из больницы она даже не удивилась, что я попросил перенести дату свадьбы. Честно говоря, Дженни будто стремилась к тому же. Каким-то образом инцидент в магазине заставил нас понять, как в действительности коротка и бесценна жизнь. Я был готов стать семьей и начать будни супружеской четы.