ил лишь титул императора, но не императорскую власть, уже ему принадлежавшую на момент коронации. Это соответствует не только мнению двора, но и исторической действительности.
Первым делом нового императора стал суд над римскими противниками папы. Нападение на отца церкви послужило поводом для восстания, поэтому их осуждение в принципе было предрешено.
Новая императорская власть с самого начала вышла далеко за рамки узких римских потребностей. Так как локальный повод, призвавший Карла в Рим, недостаточен для объяснения создания императорской власти, которая имела много предпосылок, ее значение вышло за пределы римской церкви. Коронация Карла Великого императором объединяет конец и начало: с ним заканчивается процесс отделения Запада от византийской сферы власти; Запад окончательно отмежевался от Византии. Одновременно императорская власть Карла становится символом единства западного мира.
С самого начала стало ясно, что Византия, держава, признания которой Карл так долго добивался, воспримет этот поворот событий как вызов. Она была не только существенно ущемлена в своей фактической сфере влияния, но также встал вопрос об обоснованности претензий на звание единственной продолжательницы древней Римской Империи. И поскольку византийские императоры считали себя не только римскими, но и вселенскими правителями, Византия исключала существование второй императорской власти. И вот возникает эта вторая императорская власть, да еще и в Риме, наследницей которого Византия считала только себя. В связи с этим коронация Карла воспринималась как узурпация. Стало ясно, что в отношениях Карла с Восточной империей большое значение имело посягательство на римское наследие. Так как для византийского императора оно играло более существенную роль, чем для Карла, по этому вопросу скорее всего можно было достичь компромисса.
Карл сразу же дал понять, что он не прочь найти решение, которое сделало бы возможным сосуществование обеих империй. Первым компромиссом явился титул, который должен был облегчить Византии примирение с существованием новой империи. Составленный по образцу равеннских грамот, он звучал так: «Karolus serenissimus augustus a Deo coronatus magnus et pacificus imperator Romanun gubernans imperium qui et rep misericordiam Die rex Francorum et Langobardorum» (Карл, всемилостивейший, августейший, Богом увенчанный, великий и миролюбивый император, правитель Римской Империи и Божией милостью король франков и лангобардов). Здесь наряду с сохранением королевского сана, указывающего на основу власти Карла, обращает на себя внимание перифраз, который заменил употребленный в аккламации титул «imperator Romanium» (римский император). Смысл его в том, что Карл согласился считать себя не римским императором, а императором, который правит Римской Империей. В основе этого лежит понимание императорской власти, которое необязательно было связано с Римской Империей. Прошло некоторое время, пока был найден этот сложный титул. Хотя мы не можем знать различные соображения, высказанные в его пользу, едва ли можно сомневаться в том, что определяющим было предупредительное отношение к Византии.
Вскоре начались переговоры, которые после удачного начала сорвались при очередной смене императора в Константинополе. Потом они снова возобновились и в 812 г. привели к желаемому результату, правда, опять поставленному под вопрос. Карл и византийский император обоюдно признали друг друга, но с характерным различием: византийские послы провозгласили Карла императором, а франки византийского монарха — римским императором. Карл отказался от определения «римский», явно полагая, что его власть ничего от этого не потеряет. Гораздо важнее было то, чего он добился: признание его власти византийским императором, свое равенство с которым он считал подтвержденным.
При франкском дворе удачно вышли из положения, найдя для обеих империй разные наименования: Восточная и Западная. Императорская власть Карла стала символом западноевропейского мира.
Новый статус короля франков отразился на внутренней обстановке в стране иначе, чем на внешней. Тогда как в столкновении с Византией главную роль играл «римский вопрос», внутри страны это обстоятельство было второстепенным. Там, кроме старых представлений, изложенных в Libri Karolini, на первый план выдвинулась христианская сторона власти. Об этом свидетельствует присяга на верность, которую по приказу Карла (уже императора) в 802 г. принесли все его подданные. Она была обнародована в капитулярии, где Карл носит титул христианнейшего императора. Эта новая присяга отличалась от предыдущей тем, что значительно расширила круг обязанностей подданных и включала также религиозные обязательства, делая, например, соблюдение Десяти Заповедей одним из условий верности монарху. В правлении Карла усилились теократические тенденции. По существу, его императорская власть была всего лишь новой формой старых притязаний на то, чтобы быть духовным вождем и главным поборником христианства.
Карл не забыл, что франкское королевство было основой его власти. Насколько определяющей всегда оставалась эта франкская основа, свидетельствует структура двора и администрации.
ДВОР И ВЛАСТЬ
Веяния, связываемые с именем Карла, были совершены не в одиночку, а при поддержке советников, помощников и слуг, преданных своему господину. Его правление было бы без них немыслимо. Оно было бы немыслимо также без государственного аппарата, бывшего в подчинении у императора.
Тем не менее, мы рассмотрим многочисленные успехи его помощников, отнюдь не умаляя их, как общие достижения Карла Великого. По всему видно, что он не только выбирал своих людей и умел завоевать их преданность, но и ставил перед ними задачи в соответствии со способностями каждого и подчинял целям, к которым стремился сам. Все, что происходило при Карле, носит печать его выдающейся личности. Это проявляется не только в уже описанных военных и политических достижениях, но и во всей структуре его правления. Она в основном была создана до него, и Карл заимствовал ее при вступлении на трон. Но это заимствование перешло в усовершенствование, в чем состоит его огромный личный вклад. Здесь тоже проявляются франкские основы его власти.
Двор Карла сначала был типичным средневековым двором, для которого характерна связь пространственного и личного элемента. Пространственный состоял из большого числа пфальцев, которые были разбросаны по всей стране и при постоянных передвижениях короля служили ему местом временного пребывания. Личный элемент представлял большое число людей, окружавших монарха, то есть двор в узком смысле этого слова. С одной стороны, личное окружение состояло из сменяющегося круга лиц, находящихся в определенное время при дворе, знатных феодалов, которые вызывались на совещания, королевский суд или для других поручений. С другой стороны, существовал постоянный круг лиц, занимающих придворные должности или выполняющих длительные поручения.
Не выходя за эти типичные рамки, Карл Великий произвел характерные изменения как в пространственном, так и в личном аспектах.
Карл в процессе расширения империи увеличил число пфальцев. Показательно, что среди них из-за частых посещений короля некоторые стали значительнее, и при Карле Великом это были не те пфальцы, что при его отце. Тогда как Пипин жил преимущественно в районе Парижа, Карл с течением времени все чаще посещал Ингельгейм, Нимвеген и Аахен, а после императорской коронации его резиденцией стал только Аахен: явный признак перемещения центра тяжести его власти из парижского региона на Рейн. Более того, поскольку Карл в последнее время жил только в Аахене, он предпринял попытку заменить временные резиденции постоянной и из нее управлять своей обширной империей. Эта попытка, правда, оказалась безуспешной из-за коммуникационных средств того времени. И все-таки Аахен, который Карл выделил среди всех остальных пфальцев, сделав его своей постоянной резиденцией, а также построив там шедевр зодчества, капеллу святой Марии, стал «prima sedes imperii», первой резиденцией и центром империи и власти. Большие заседания двора и Королевские Курии последующих лет проводились исключительно в Аахене.
Для личного окружения императора характерно, что оно состояло из выдающихся людей того времени. Это относится не только к знатным феодалам, временно жившим при дворе. В его постоянном окружении на руководящих постах были высокообразованные люди, которые наряду с управлением дворца занимались административными задачами в империи, и имперская администрация была расширена дворцовой. Одновременно увеличилось число постоянно живущих при дворе королевских слуг. Двор разросся, так как Карл умножил его задачи.
Расширение происходило в основном за счет придворного духовенства, которое со времен Пипина находилось под началом главного капеллана придворной капеллы. Это было придворно-церковное образование, название которого произошло от особо почитаемой франками реликвии (capellus), плаща святого Мартина. Священники, хранящие эту реликвию, назывались капелланами, а церковь, где она содержалась — капеллой. Как показывает общность названий, функциональная связь между придворным духовенством, королевским хранилищем реликвии и капеллой определяла форму и деятельность всего института. При Карле Великом он был расширен, причем его членам поручались также и отдельные административные задачи. Основной функцией капеллы было и осталось придворное богослужение, которое имело основополагающее значение для Каролингов, считающих свою власть дарованной Божией милостью. Они обновляли свой союз с Богом как с гарантом их законной власти, и одновременно использовали капеллу для торжественного королевского представительства. Так как все Каролинги, и особенно Карл Великий, привлекали придворное духовенство к выполнению мирских обязанностей, этот институт отражал проникновение светских и церковных элементов в систему власти.
Так, например, административные документы писали и составляли только капелланы. Некоторые из них были нотариусами в отличие от меровингских референдариев, которые, как правило, были мирянами. В этом виде деятельности они подчинялись руководителю ведомства, канцлеру, а тот, в свою очередь, был в подчинении у главного капеллана. Вместе с главным капелланом, который как высшее духовное лицо (епископ-аббат) по распоряжению Карла был освобожден от церковной службы, канцлер принадлежал к ближайшему окружению короля и также принимал участие в большой политике. Их значение возросло с преобразованием придворной капеллы, что отражает тенденцию Карла в большей степени, чем раньше, осуществлять управление в письменной форме, чтобы обеспечить лучший контроль и большую эффективность.