шать, Михайло.
– Тебе же все известно.
– То со стороны, а я хочу от тебя. Говори.
Пришлось московскому посланнику повторить то, что говорил Камилю.
Мурза выслушал, поправил подушку, оперся на нее локтями и кивнул головой:
– Значит, царь Иван хочет выкупить у меня невольников. Это достойный поступок для правителя Руси. Тем он немалую приязнь народа получит.
– Государь Всея Руси не о приятности печется, о людях своих, – заметил Бордак.
– Ну да, конечно. Хоп, если твой царь готов заплатить за невольников установленную цену, то я продам их. Для того и держал, и кормил. Цены ты должен знать, коли занимаешься этим делом.
– Ведаю. Но мы в Крыму, на Востоке, а здесь без торга ничего не делается.
– Из торговых, что ли? – спросил мурза, поглаживая бороду.
– Из служивых.
– И грамота есть?
– Конечно, от самого государя.
– Имеешь доступ к нему?
– Имею.
Мурза с нескрываемым уважением посмотрел на Бордака:
– То хорошо. Но… я торговаться не намерен.
– Знаешь, мурза, результат наших переговоров может быть один: либо мы договоримся, либо – нет. Если договоримся, ты получишь большую прибыль, если нет, то не получишь ничего.
– Но и ты не получишь ничего.
– Я на те деньги, что есть, выкуплю сотни рабов на невольничьем рынке. Просто куплю.
– И кто тебе даст сделать это?
– Хан. Крымский хан Девлет-Гирей или кто-то в Кафе пойдет против него?
– Ты подготовился к встрече, московит.
– Конечно.
– Твоя цена?
– Десять рублей за крестьян и тридцать за дворян и стрельцов. У тебя десять крестьян с женами, остальные дворяне, стрельцы и их жены. А значит… – Бордак задумался, как бы подсчитывая, хотя давно все просчитал… – значит, за невольников ты получишь пятьсот пятьдесят рублей, огромное состояние, если учитывать, что корова и рабочая лошадь на Руси стоят один рубль, а отварная курица – одну копейку. Но… ты можешь получить и больше, если обеспечишь проход выкупленным невольникам за Перекоп, к месту, которое будет указано позже, где их встретят наши ратники.
– Сколько в этом случае?
– Шестьсот рублей.
– Шестьсот пятьдесят рублей за все, и это последнее мое слово.
Бордак поморщился, хотя внутри ликовал, по установленной цене русские должны были бы заплатить только за невольников девятьсот пятьдесят рублей, а с охраной перехода – тысячу. Но постарался изобразить досаду:
– Из-за пятидесяти рублей будем спорить?
– Я и так сбросил много. И еще мне отряд готовить, обоз. Шестьсот пятьдесят рублей платы – и невольники двинутся за Перекоп.
– Эх, восток, восток, а говорят, торг тут везде, – вздохнул Михайло. – Он есть, только смысл торговаться, если получишь скидку самую малую, а то и вовсе ничего. Но… вынужден согласиться. Давай составлять договор.
– Договор?
– Конечно. Только при его наличии Москва выделит из казны такие деньги.
– Я не знаю, как его делать.
– Я ведаю, мурза. Зови помощника с письменными принадлежностями и бумагой.
– Ты решил, что можешь мне указывать?
– Нет, извини, но тогда свою часть договора придется писать тебе.
– Шайтан бы побрал все эти бумаги, – скривился мурза и крикнул в сторону дверей: – Камиль?!
Тут же появился помощник. Мурза распорядился, и Камиль, принеся все требуемое, присел за столик.
– Диктуй, – кивнул Бордаку Басыр, – но учти, я прочту все от начала до конца.
– Как тебе угодно, мурза.
Через непродолжительное время договор был составлен, Камиль переписал его вторым документом и дал ознакомиться с ним мурзе.
Тот несколько минут читал, затем кивнул:
– Яхши!
– Подписываем?
– Да.
Мурза и посланник подписали договора, Басыр еще и печать поставил, один свиток забрал Бордак, другой – Камиль.
– Когда ждать деньги? – спросил мурза.
– А сколько времени тебе треба, чтобы подготовить невольников и выставить с обозом для проезда по Крыму?
– Неделю, не более.
– Ну, тогда через неделю будут и деньги.
– У тебя все?
– Нет. Мне поручено вручить тебе подарок. Но, зная, что ты любишь породистых коней, хорошее оружие, а я в этом не знаток, то прими вот это. – И Михайло передал мурзе мошну.
– Сколько? – спросил тот.
– Двадцать тысяч акче.
– Яхши, благодарю. Передай русскому царю подарок и от меня.
Басыр вновь позвал помощника, и Камиль вошел в залу с бархатным продолговатым коробом. Мурза протянул его Бордаку со словами:
– Вручишь царю русскому из рук в руки.
– Могу знать, что в коробе?
– Все одно посмотришь же!
– Нет, коли запретишь.
– Странные вы, русские. Ладно, там ожерелье из драгоценных камней, иноземного мастера работа.
– Но пошто царю ожерелье?
– У него умерла жена в прошлом году, Мария Темрюковна. Не будет же царь жить один, обязательно женится. Вот и будет подарок его новой супруге.
– Ну, если так, благодарю, не сомневайся, передам.
– А я и не сомневаюсь.
– Тогда до встречи, мурза? Хотя, возможно, она пройдет без меня.
– Будем надеяться, что увидимся. А нет, удачи тебе во всем.
Камиль проводил Бордака во двор, где получил обещанные триста акче, от сопровождения московский посланник, как и ранее, отказался и уехал.
В подворье его ждала вся семья дружественного татарина.
– Ну, наконец-то, – облегченно проговорил Ризван, пропуская Михайло во двор, – я уж волноваться начал. Хоть и стали стражники больше смотреть за порядком в городе, но все улочки они закрыть не могут. Сделал дело?
Бордак соскочил с коня, передал поводья Хусаму и ответил:
– Да. Теперь дело за боярином Нагим.
– Удалось сбить цену?
– Как ни странно, да, и очень прилично. Даже не ожидал.
– Если считаешь, что мурза уступил тебе из-за твоих способностей торговаться, то ошибаешься. Просто русские невольники стали уже ему в тягость. Держать далее – боле тратиться, а так он избавился от них. Убедился, что царь Иван слово держит, теперь соберет большой отряд, отправит на Русь за новыми рабами и будет ждать, пока их снова выкупят.
– Если его поганым людишкам руки и ноги на Руси не поотрывают.
– До этого не особо отрывали.
– Времена, Ризван, меняются.
– Трапезничать будешь?
– Поначалу помоюсь.
– Яхши, я буду в летней кухне.
Бордак пошел к себе. Теперь многое зависело от того, сделает ли дело Курбан в Бахчисарае и когда прибудет человек боярина Нагого.
И с этим все сложилось удачно.
Уже на следующий день во время полуденного намаза к подворью Ризвана подъехал всадник и встал напротив ворот.
Хусам, возившийся с седлом, спросил незнакомца:
– Чего тебе, человек?
– Бордак тут обитает?
– А ты кто такой, чтобы я отвечал тебе?
– Гонец русского посольства. Так тут или нет?
– Погоди.
Хусам двинулся было к дому, но Михайло, увидев всадника из окна, сам вышел во двор:
– Салам, гонец! Говоришь, из русского посольства?
– Да.
– Кто и зачем тебя послал?
– А ты кто?
– Я тот самый Бордак, о котором ты спрашивал.
– Угу! Ну, тогда сообщаю тебе, что дьяк Петр Петрович Агапов в Кафе. Недавно приехал и желает с тобой говорить.
– Где?
– Он ждет тебя на посольском подворье.
– Хоп. Передай, сейчас же соберусь и буду.
– Яхши!
Что-то сказав сыну Ризвана, татарин-гонец рассмеялся и ускакал галопом.
Бордак же быстро собрался, вывел коня из конюшни.
– Тебя не проводить, Михайло? – подходя к нему, спросил Ризван.
– Пошто так говоришь, я что, беззащитный отрок? – удивился Бордак.
– Да так предложил.
– Где подворье, я ведаю, доеду.
– Вернешься ли?
– Даже если и придется сразу ехать на Москву, что вряд ли, то все одно заеду, поблагодарить и проститься.
Через полчаса московский посланник въехал на небольшой двор, что находился во владении московских послов.
Дьяк Агапов встречал у дома.
– Приветствую тебя, Петр Петрович, – соскочив с коня, проговорил Михайло.
– И тебе долгих лет. Вот Афанасий Федорович послал к тебе.
– Где говорить будем?
– Дома жарко, давай в саду.
– Давай в саду.
Там тоже стоял топчан, дьяк и посланник сели на край.
– Какие новости, Михайло? – спросил Агапов.
– Хорошие новости. По делу наших невольников.
– Слушаю тебя.
Бордак поведал о встрече с мурзой Басыром, о достигнутых договоренностях, закрепленных договором.
– Да, новости хорошие, – воскликнул дьяк. – Значит, мурза готов отправить обоз к Перекопу сразу после получения денег?
– Так. Но перед тем надо еще разговаривать с ним, узнать о готовности. И уже не мне. Я свое дело сделал, у меня теперь забота – мурза Азат. Кстати, Петро, Курбан чисто сработал?
– О, помощник мурзы Азата – находчивый человек. Прознал, что за посольством смотрят иноземцы, сам приехал.
– Сам? О том договора не было.
– А он без договора. Приехал с нукерами и устроил скандал у посольского подворья. Покуда разбирались да успокаивали нукеров, он все, что надо, и передал. Хитрый лис, твой Курбан.
– Это он может. Но ладно, то хорошо. Слежки за вами не было?
– Нет. Проверяли. Да по просьбе Афанасия Федоровича нас поодаль сопровождал отряд татарского вельможи, с которым у посла приятельские отношения. Не мы, они бы заметили.
– Добре. Об отряде Тугая ничего не слышно?
– Ушли за Перекоп на Муравский шлях, проводник вернулся, сказал, Крым прошли благополучно.
– Рад.
– То и понятно, о женщине своей думаешь?
– Думаю.
– Им уже недолго по степи идти, далее наши заставы начнутся, легче будет. Должны пройти. Проводник рассказывал, сейчас по шляху много торговых обозов ходит, лихих людей не замечено, татары не балуются.
– Затихли перед тем, как начать свое черное дело.
– Может, и так. О том тебе узнавать у Азата. Как мне выйти на мурзу Басыра?
– Я доведу до его поместья. Меня знают, тебя примут. Но мурза спросит о деньгах.