– Доказали?
– Да, теперь казаки хвалят нас. Да я, гляжу, боярин, ты и сам под хмельком?
– Не тебе на то указывать.
– Извиняй, само вырвалось.
– Да ладно, Михайло, пусть, ничего же не изменишь, – толкнул Бордака Парфенов.
– Ладно на сегодня, – посмотрел тот на Осипа. – Но гляди, чтобы завтра и в дальнейшие дни дружина трезвой была.
– Не сомневайся, боярин, будет трезвой.
Бордак с Парфеновым ушли. Спать их уложили в отдельные комнаты.
Наутро у обоих раскалывались головы, мучила жажда. Пришел атаман с рассолом. Испили, полегчало малость.
– Внизу у входа в сени кадка с водой, умывайтесь. Потом поднимайтесь в горницу, – сказал атаман.
– Поначалу глянем на ратников.
– Ваше право.
Бордак с Парфеновым объявили сбор дружине, испив до того немало чашей рассола огуречного.
Опричники выглядели немного помятыми, но в целом готовые к бою.
Воевода довел до них строгий наказ, боле не пить без дозволения и находиться в станице, по-пустому не шляясь. После чего боярин и княжич прошли к атаману.
Егор Иванович сидел в горнице, в рубахе нараспашку.
Михайло и Парфенов сели напротив.
– Вчерась погуляли славно, атаман, ныне треба дела делать.
– Это разве погуляли? – усмехнулся Басов. – Гулять так неделю, две, да с игрищами, и так, чтобы казаки по дороге домой засыпали. А вчерась ерунда, размялись немного.
– Попрошу более не смущать моих ратников.
– Насилу мил не будешь, воевода, мы в рот никому не льем.
– И предлагать не след.
– Того запретить не могу. Казаки вольны делать то, что не запрещено уставом общины. Гостеприимство запретить не можно, но просьбу твою передам по станице. Давай о деле. Что надумали?
Бордак развернул карту:
– Отсюда мы ничего не прознаем, треба разместить людей ближе к дороге у Азова и к Перекопу. Подумай, возможно ли то?
– Разве есть что-то невозможное для нас, боярин, в наших-то землях? – взглянул на него атаман.
– Твои земли Северским Донцем ограничены.
– Это на Москве и в Крыму так считают, мы считаем по-другому. Все южные земли до Перекопа наши, но об этом ладно. Значится, хочешь выслать разведку, дабы смотреть за дорогой между Доном и Перекопом?
– Да.
– То возможно. За Донцом, между Муравским шляхом и Кальмиусской сакмой в десяти верстах от станицы строго на юг есть урочище Васильки на возвышенности. Давно брошенное селение. На моей памяти там уже не было людей. В урочище в основном землянки, те сохранились и по сей день, рядом исток реки Кальмиус. Если туда посадить дозор, человек шесть с харчем, воды хватит, то с возвышенности будет видна дорога, что используют ногаи, идя к Перекопу. А западнее имеется урочище Айкул, у него холмы, с коих за самой крепостью крымчаков смотреть можно.
– А ну отметь на карте, где эти урочища? – попросил Бордак.
Атаман поглядел на карту, ткнул пальцем:
– Тута.
Парфенов сделал отметку, но Басов заметил:
– Да то не треба, отметки всякие делать, тут треба местность знать. По карте не то что в урочища, и к шляхам не выйдешь или выйдешь, поплутав по степи, что грозит неминуемой сшибкой с крымчаками.
– И что предлагаешь?
– Я дам вам казака, он приведет и к Василькам, и к Айкулу.
– Вот за это тебе спасибо!
– Да за что, одно дело у нас, не давать крымчакам города, села да деревни русские разорять.
– Ну, с нашими силами того не добиться, а вот прознать, когда, куда и как двинется орда Девлет-Гирея, вполне можно, дабы предупредить царя и перекрыть те дороги.
– Когда думаешь людей к Василькам и Айкулу посылать? – спросил атаман.
– Да ныне и выслал бы вечером, дабы к утру завтрашнего дня уже смотрели бы за дорогой и крепостью.
– Добре! – кивнул Басов и позвал: – Степан!
Тут же появился помощник, по виду которого можно было определить, что он с утра приложился не к одной чарке.
– Ты пьяный, что ли?
– Да ты что, Егор Иванович, али пьяным меня никогда не видел?
– Ну да, перепив, ты буйный. Драться лезешь.
– Есть такое дело. Но пьяного казнить не можно, так как не разумеет он, что творит.
– Казнить не можно, а вот кнута дать треба. Но ладно. Позови-ка ко мне Фадея Хохла, он-то хоть трезвый?
– Трезвый, с утра с бабой своей ругается, она же у него бойкая, за словом в карман не полезет.
– Наказывать за то треба. Зови Хохла!
– Слушаюсь.
Вскоре помощник атамана привел казака.
– Что ж ты, Фадей, с бабой своей управиться не можешь? – спросил Басов.
– Да разве это баба, Егор Иванович? Это басурман какой-то, даже хуже. Не дает проходу казаку. Злоба ее взяла, что вчерась други домой принесли, и начала с утра скандалить. Чего молвила, того и не передашь другим.
– Пошто дал слабину ей? Жена должна во всем слухать своего мужа.
– Да она слухает, когда я трезвый, но казаку не можно всегда быть трезвым.
– Ты не позорься, Фадей, а то казаки засмеют.
– Прибью эту стерву! Вот попадет под горячую руку, и прибью! Али выгоню, пущай к своим батюшке и матушке на деревню едет. Детей нам Бог не дал, имею право.
– То, конечно, твое дело, однако гляди, без смертоубийства, а то сам под топор пойдешь.
– Это за кого? За бабу?!
– Жизнь человеческая перед Богом равна и мужика, и бабы, но о твоих делах погутарим позже. Ныне есть задание тебе, вельми важное.
– Задание, молвишь? – приободрился казак. – То добре, то я завсегда готов сполнить.
– Ты же у нас ходил в урочища Васильки и Айкул.
– И не тока туда, но и по всему, почитай, берегу морскому от Азова до Перекопу. Был и на Дону, помнишь…
– Все я помню, – прервал его атаман. – Но о деле. Вот боярин московский, воевода дружины царской, порешил дозоры в урочищах названных выставить, дабы смотреть, что будут татары делать.
– Угу, уразумел, и чего?
– Надо проводить до урочища ертаулы малые дружины.
– А?! Так это хоть щас!
– Но гляди, татары тоже разъезды высылают, а вскоре и в поход к Козельску пойдут, значится, разъездов будет боле, как и продвижение ногаев да и черкесов, посему провести ертаулы треба скрытно, затемно. За ночь успеешь?
Казак прикинул, морща лоб и теребя усы:
– Так, до Васильков дойдем спокойно, тут десять верст, а вот до Айкула от Васильков поболе тридцати верст выйдет. Но с отрядом малым до утренней зари управимся, даже если придется ждать у Муравского шляха. В обрат днем двинусь, а может, атаман, мне при ертауле в Айкуле остаться, мало ли, вдруг потребуется гонца в Васильки или сюда послать?
– Что на то скажешь, воевода? – повернулся к Бордаку Басов.
– Да можно и оставить.
– Ну и добре! Останешься в Айкуле, – кивнул он помощнику.
– Благодарю, воевода, благодарю, атаман! – заулыбался тот.
– А чего обрадовался? Доволен, что от Аксиньи своей уедешь?
– Доволен. Пусть одна будет с хозяйством, да переживает за мужа. Как скажу, что ухожу в поход опасный, сразу переменится и сама чарку поднесет.
– А вот насчет вина, Фадей, ни-ни! – строго проговорил Михайло.
– Ладно. Не буду.
Однако по его хитрому лику было видно, что запрет этот он исполнять не намерен. Да и кто вечером заметит, пил он днем или нет. Проспится.
– К заходу солнца быть здесь, у дома атамана, – наказал Бордак. – С собой иметь коня, оружие, провизию в сумах не менее чем на неделю. Уразумел?
– Уразумел, воевода.
– Ступай, Фадей, да не опоздай, – отпустил казака атаман.
– Не-е, все будет добре, – широко улыбнулся Хохол и ушел.
Поднялись и Бордак с Парфеновым:
– Пойдем назначать и готовить ертаулы.
– Бог в помощь! Коли что потребуется, я тут, дома, ныне никуда не пойду.
– Лады!
Воеводы московской дружины прошли к ратникам в гостевой дом. Вновь объявили сбор, но уже на заднем дворе.
Когда ратники встали в круг, Бордак обратился к опричникам:
– Други, дабы выполнить задание государя, нам треба установить наблюдение за дорогой, по которой к Крыму может пройти ногайская орда и черкесы, а тако же за Перекопом. Места для наблюдения есть, это урочища, одно в десяти верстах отсюда, другое в сорока, откуда видна крепость татарская. К ним есть проводник из казаков. Я решил направить к урочищу Васильки, что в десяти верстах от станицы, отряд десятника Фомы Рубача из ратников Пестова Ивана – Сизова Сашко, Куницу Алексея, Вергу Федора и Ступу Егора. Из этого урочища с возвышенности будет видна дорога от Дона до Перекопа, вернее, часть дороги. К урочищу Айкул отправить отряд под началом Лопырева Игната и ратников Топаря Семена, Кулю Богдана, Визина Петра и Гринько Степана. Проводник из казаков, Фадей Хохол, проведя ертаулы, останется гонцом в отряде Лопырева. Если кто из названных ратников не может нести службу, отойти в сторону.
Никто не отошел.
– Тогда названным выйти вперед, остальным быть в распоряжении десятников.
Воины ертаулов вышли вперед, остальных Лука Огнев увел за дом.
– Выход назначен на вечер, – обратился к разведчикам Михайло. – После молитвы и трапезы, как стемнеет, тронетесь. Что иметь с собой, ведаете, провизии взять с собой на неделю. Степь уже покрылась травой, кормежка коням будет, как и вода из множества ручьев, рек, родников. Коли придется задержаться, то за дополнительной провизией выслать казака Хохла с одним ратником из каждого ертаула. Завтра с рассвета вы должны уже смотреть за дорогой и Перекопом. У кого есть вопросы ко мне?
Вопросов также не было.
– Тогда, воины, сбор здесь же после молитвы и трапезы в полной готовности. Ступайте отдыхать, готовиться. По необходимости обращаться к княжичу Парфенову.
– Да, подходите, коли что сделать надо будет, сделаем, – кивнул Василий. – Я озабочусь и провизией. Ее заберете у меня перед вечерним сбором, так что имейте с собой сумы.
Назначенный ертаул ушел за дом, а Бордак задумчиво взглянул на Парфенова:
– Хватит ли того, что задумали?
– Ты о наблюдении?
– Да.