А. М.: Извините, перебью вас. Вы попали в секту не в результате духовных исканий? Не в юном возрасте? Не через юношеский бунт против мира взрослых? Не через наркотики и рок?
С. (смеется): Нет, спаси меня, сатана! Конечно нет! Я даже ничего не знаю о молодежных организациях подобного рода. Этакие комсомольцы-добровольцы от Люцифера?
А. М.: Обычно такими вещами занимается молодежь.
С.: Да я чуть ли не самый молодой из всех братьев, а мне уже за тридцать!
А. М.: Понятно.
С.: В тот период исканий, не нравственных, конечно, я познакомился с одним молодым политиком. Парень уже был депутатом, обеспеченным человеком и очень любил говорить о своих успехах. Вроде бы его поддерживала одна региональная промышленная группа. Извините, но сказать подробнее не могу. Этот политик и сейчас звездит вовсю! Мы нашли общий язык и общие интересы. Однажды он похлопал меня по спине и сказал: «Хороший ты парень, но тяжело тебе в жизни придется. Если ты думаешь, что раньше нелегко было, то просто жизни не знаешь. Ты на пороге, на распутье. Многие потолклись, потолклись здесь, поцеловали дверь и пошли восвояси!» Я спросил, что же делать, чтобы не остаться за этим порогом. А он ответил: «Пойдем со мной завтра! Ничему не удивляйся. Ни о чем не спрашивай. Только сиди и молчи». Так я в первый раз попал на собрание сатанистов.
А. М.: На черную мессу?
С.: Нет, что вы! Такое редко бывает. Обычно все приходят в специальное место. Скажу только, что это номер люкс в одной местной гостинице. Всего членов в секте около пятидесяти, но все вместе они почти не собираются. Собираются отдельно, согласно своему иерархическому месту. Первая ступень — это новички. Таковыми считаются те, кто побывал на сборище секты менее пяти раз. За время неофитства их проверяют вдоль и поперек. Ищут слабые места, старые и новые связи. Просчитывают, чем он может быть полезен черным братьям. Благодаря рекомендации со стороны уважаемого члена секты, того молодого политика, меня проверяли всего неделю.
А. М.: Вы сейчас подставляете его. Вы это осознаете?
С.: Да, конечно. Но я надеюсь выйти сухим из воды, ведь он привел в секту не только меня. С другой стороны, приходится рисковать, так как это надо остановить. Ведь в прессе, в вашей газете, публикуется только часть информации. Вы-то сами правду знаете?
А. М.: Какую правду?
С.: О человеческих останках в сгоревших церквях.
А. М. (шокированно): Не может такого быть! Это ведь просто слухи!
С.: Забавно. Правоохранительные органы скрывают это?
А. М.: Чьи это останки? Это жертвоприношения?
С.: Да. Поэтому я и говорю с вами. Вы, писаки, ничего сами раскопать не можете! Как и менты, впрочем. Где вас таких берут?
А. М.: Продолжайте свой рассказ!
С.: Вот, будь вы поумнее, мне не пришлось бы собой рисковать! Выйти от них можно только через смерть. Ладно. Все равно уже. Секта начинает приносить в жертву людей. Это молодые женщины. Одинокие или почти одинокие.
А. М.: По сатанинской традиции это должны быть девственницы!
С.: Много вы знаете! Ритуалы бывают разные. А. М.: А убитых женщин не ищут?
С.: Заявлений о пропаже в милиции нет.
А. М.: У вас и там связи?
С.: Крупный милицейский чин — один из старших братьев ордена.
А. М.: Какого ордена? Мы говорили о секте! С.: Орден левой руки — так это называется сейчас. Раньше были просто братья, а теперь все куда сложнее! Теперь обязательно на собраниях всех ступеней сливать несколько капель своей крови в общую чашу и пить ее по очереди с другими. Обязательно читать сатанинскую библию. Обязательно при входе достать принесенный с собой православный крест, плюнуть на него и бросить в огонь. Обязательно платить оброк сатане. Если член секты совершил проступок — его наказывают. Заставляют есть мышей, жечь иконы, раскапывать могилы и доставать из них черепа для церемоний…
А. М. (с отвращением): Есть мышей?
С. (смеется): Да, есть мышей. Живьем. Что вы морщитесь? Вот буквально на днях директор одного областного завода съел живую мышь. Он не уплатил оброк за полгода.
А. М.: Кто руководит сектой?
С.: Черный отец.
А. М.: Кто он?
С.: Не знаю. Никогда не встречал в жизни за пределами ордена. Всех остальных видел: на заседаниях городской Думы, на совещаниях правительства области, в министерствах. Адвокаты, прокуроры, крупные чиновники городской и областной администрации.
А. М.: Все?
С.: Сами теперь думайте — кто. Почти все, у кого вы брали интервью за последние несколько лет.
А. М.: Это очень похоже на подставу!
С. (торжествующе): Ага! А вы предложите всем, кто отрицает свое членство в секте, снять штаны!
А. М.: ?!!
С.: У каждого члена секты на левой ягодице клеймо в виде пентаграммы.
А. М.: И у вас?
С.: И у меня, естественно. Могу предъявить! Только в машине это делать неудобно, а выходить я не буду. Боюсь, у вас фотограф в засаде. Кстати, обратите внимание: это именно клеймо, а не татуировка. Она наносится каленым железом без анальгетиков.
А. М.: Но, значит, родственники, жены, любовницы могут увидеть?
С.: А вот надо, чтобы не увидели. Это сложно, но так надо. Сатанист всегда должен помнить о том, что он отличается от других людей, даже близкие находятся за пределами тайны. Он должен скрывать свою истинную жизнь со всем тщанием. Идти на некоторые ограничения. Например, не посещать сауну с посторонними, не трахаться абы с кем, кто разболтает о разрисованной жопе всем вокруг. Он должен быть осторожен. В случае раскрытия тайны — смерть!
А. М.: Кого-нибудь убили за разглашение?
С.: Убили. Только я не буду об этом говорить.
А. М.: Хорошо. Итак, вы считаете, что игра зашла слишком далеко и надо ее прекратить?
С.: Как рассказывают старейшины, вначале эта дурацкая организация была просто чем-то вроде тайного клуба для избранных. Ребята хотели побаловаться и стали устраивать вечеринки при черных свечах. (Насмешливо.) Они считали, что издевательство над общепринятыми нормами морали сделает их избранными среди сынов человеческих. Понимаете? Костюмированный бал, и больше ничего. Потом стало модно вступать в эту секту. Ее наполнили жиреющие бизнесмены и дуреющие политики. Духовный вакуум втянул в себя черный дым и гарь от шабашей. Думаю, от гари этой и чернели постепенно души. Игра становилась все более увлекательной. Однажды сатанисты осознали, что в их рядах собрались самые влиятельные люди области, значит — можно секту использовать в своей деловой жизни. А теперь, мне кажется, их самих используют… Орден левой руки на базе шутовской секты создал кто-то посторонний, не отсюда. Очень влиятельный человек, очень умный. Он затевает нечто страшное, что уже начинает происходить. Иногда мне становится жутко: а вдруг на самом деле есть какие-то черные силы? Вдруг они проснутся после всех этих жертвоприношений? Вдруг пылающие храмы разбудят их?
А. М.: Это мистика, а вот как получилось, что посторонний сумел стать кукловодом?
С.: Очень просто. Помог с карьерой паре таких дураков, как тот молодой политик, который привел меня в секту, и как я сам. Создал преданное себе большинство и стал дергать за ниточки.
А. М.: Что из происшедшего за последнее время в экономике и политике области вы считаете результатом целенаправленной деятельности членов секты?
С.: Ага. Умный вопрос. Я считаю, что все в экономике и в политике области результат целенаправленной деятельности членов секты. Посмотрите вокруг. Поищите, куда деньги плывут, и вы найдете нас.
А. М.: А вы не преувеличиваете? Не развиваете сектофобию?
С. (смеется): Сектофобию? Да вы все давно ею страдаете! Сектофобия есть, а реальные меры не предпринимаются! Надо остановить сатанистов. Они начали убивать людей и жечь церкви. Разве это не страшные преступления? Я сказал достаточно. Думайте, пока не произошло нечто страшное.
А. М. (не без иронии): Конец света?
Сатанист не сказал больше ни слова. Он завел мотор, и вскоре я оказался в своем кабинете в редакции.
А. Маловичко, «Алхимик», 4 августа 2003 года
25 июня 2003 года
— Светка, приве-ет!
Голос Наташи Напханюк вначале разговора всегда звучал так, будто она вела самое дурацкое в истории человечества телевизионное шоу.
— Ой, привет, Наталья! Как твои дела?
— Мои дела? — переспросила Наташа уже нормальным голосом. — А как жопа бела!
— Очень смешно. Подожди, я за сигаретой схожу!
По звуку в мембране стало понятно, что Света, положив трубку на стол, застучала каблучками прочь. Цоканье приблизилось, Света подняла трубку. Выдыхая дым, сказала:
— Я здесь! Ты еще не заснула?
— Нет. Я вообще теперь плохо сплю.
— Почему это?
— Ой, да так все надоело! Гриня звонил, сволочь, говорит — денег у него нет, в этом месяце он не заплатит мне ничего, кроме алиментов. А это, сама понимаешь, копейки! Козел. На работе задолбали, родители требуют, чтобы я ездила к ним в деревню на выходные огород полоть! Ну, ужас! Всю неделю пашешь, а потом прешься в деревню и снова… пашешь. Но Гриня — сволочь, хуже всех!
— Скажи спасибо, что он вообще что-то дает. Другие и этого не получают. Вон у Соньки бывший супружник растворился в тумане, ни ответу ни привету!
— Сравнила хрен с пальцем! У Соньки свой бизнес, она не пропадет без большого кошелька своего бывшего члена…
— Кого?..
— …семьи. А Гриня себе тачку купил, притом что на сына денег нет! И ведь Димка — его единственный ребенок, на что он надеется? Ладно, фиг с ним. Как Маришка?