Света ответила довольно сухо:
— Не знаю точно. Пишет, как хорошо ей у бабушки. Отдыхает, ходит в бассейн. А я так по ней соскучилась, что пешком бы до Москвы пошла!
— А чего не поедешь?
— Наташа, ты же понимаешь, что свекровь меня не ждет!
— Плевать, что не ждет. Я бы приперлась.
— А я не могу!
— Ладно, я поняла. Но это ненормально: ты — мать, и ты должна решать, как и с кем будет проводить лето твоя дочь. Ты Маринке больше всех в жизни нужна! Я бы Димку никому и никогда не отдала.
— Угу…
— А вообще, знаешь, Свет, я уже так устала от всего, что убежала бы куда глаза глядят!
— В отпуск собираешься?
— Охота тебе издеваться… Конечно, какие твои проблемы? У тебя муж депутат, захочет — за границей отдохнете. А если я сейчас отпуск возьму, то меня живо в деревню к огороду пристроят. Мать уже сказала: хочешь помидорчиков соленых зимой — приезжай, собирай и закручивай! Прикинь?
— Да уж…
— Никаких сил нет на эту жизнь. Мужика бы мне! Знаешь, чтобы увез за тридевять земель!
— А знаешь, — вспомнила Света, — Гельку-то увез!
— А куда?
— А не знаю… Слушай, кажется, Ванечка пришел. Извини, пойду!
— Ладно, пока!
30 июня
— Компания «Полиграфия», здравствуйте!
— Здравствуйте. Можно Наталью Напханюк пригласить к телефону?
— Минуточку.
— Да? — услышала Света «рабочий» голос подруги.
— Наташа, это я!
— А-а! Светка снеслась! Что, благоверный отсутствует?
— Ага, отсутствует, а мне поговорить хочется.
— У тебя голос странный… — Наташа слышала чужие, истеричные нотки в голосе собеседницы. — Ты что, напилась?
— Нет еще, — жизнерадостно ответила Света. — Это я такая после скандала с Ванечкой. Но уже приняла транквилизатор и сейчас смогу успокоиться. Поговори со мной, пожалуйста, ладно?
Наташа понимала, что надо работать и нельзя занимать телефон надолго, но решила, что пять минут для подруги в стрессе — это простительно. Кроме того, хотелось узнать причину скандала в семье Фирсовых. К сожалению, Света говорить об этом не стала, а попросила Наташу рассказать о своей жизни.
— Если я начну тебе плакаться, то буду рыдать, пока не умру, — объяснила Света.
— Да что рассказать? А, вот расскажу: меня сегодня такой мужик на работу подвозил! Знаешь, как мне нравится!
— А как тебе нравится, чтобы тебя подвозили?
— Да я про мужика! — От воспоминаний Наташка захлебывалась слюной. — Мужик такой высокий и чернобровый. С маленькой черной бородкой, как у Мефистофеля. И глаза такие пронзительные, черные! Ух, мороз продирает!
— Ты не перевозбудилась?
— Еще бы, конечно! Если бы я была мужчиной, то сейчас бы встать не могла — так это было бы заметно.
— Ты забыла, сколько тебе лет?
— Нет, не забыла, — немного скисла Наталья. — Он выглядит лет на тридцать, а мне тридцать два.
— Мне тоже. И не жалуюсь. Кстати, ты всегда выглядела моложе своих лет.
— Ой, что ты! Я пять килограммов прибавила, и под глазами морщины, и шея обвисает. Говорят, что обвисает, если похудеть, а у меня все так плохо, что я и потолстела, и обвисла!
— Хватит ныть! Давай какой-нибудь аэробикой займемся! Похудеем, мышцы нарастим, и кожа подтянется.
Наташа прекрасно сознавала, что Свете ничего подтягивать не надо, но приятно бороться со старостью в компании.
— Давай! Я знаю один тренажерный зал, там тренер классный.
— Из твоих бывших?
— Да это тетка! А из моих бывших есть один чемпион по плаванию. Он теперь молодежь тренирует. Мы ему вряд ли сгодимся! Хотя, если заниматься не плаванием…
— …а бегом…
— …еще хуже получится.
Обе заливисто расхохотались.
— На этой радужной перспективе я тебя покидаю. Спать хочу очень. Даже закурить боюсь, чтобы с сигаретой не уснуть.
— А мне работать надо. Спокойного тебе дня и сладких снов!
— Спасибо, — сонно ответила Света. — Нет, правда, спасибо! Мне так надо было поговорить…
Она положила трубку.
5 июля
— Алло. Фирсов слушает.
Услышав голос Ванечки, Наташа совсем не обрадовалась, а даже немного рассердилась: ну что он трубку хватает, все ему надо! Но собралась с мыслями и, сохраняя достоинство, вежливо представилась:
— Это Наташа Напханюк. Света дома?
— А, Наталья! — с наигранным восторгом пропел Ванечка. — Сколько лет, сколько зим! Видел тебя недавно на улице! В машине мимо проезжал. Все хорошеешь, все поправляешься!
— Нет, — нашлась она. — Это ты не меня видел. Я десять килограммов сбросила и замуж собираюсь.
— Да? — Ванечка всегда огорчался, если не мог испортить собеседнику настроение. — И что он, нищий импотент?
— Он итальянец, а среди них импотентов не бывает. Средиземноморский тип, знаешь ли, не то что наши местные мужики, у которых после тридцати уже половая старость настает. А насчет денег ничего не знаю. Известно только, что он сюда от фирмы одной приехал, осматривает заброшенный завод, тот, на выезде из города. Итальянцы его покупать будут.
— Да, слышал я что-то такое.
Наташа и не предполагала, что собеседника можно хоть чем-то удивить. Даже если бы ему рассказали о высадке в окрестностях Гродина инопланетян, он сказал бы, что он не просто в курсе события, а уже давно консультирует маленьких зеленых гуманоидов в вопросе околачивания груш.
— Но им цена не подходит.
— Я с Сандро о делах не говорю.
— Свету тебе? — спросил Ванечка уже другим тоном, будто это она привязалась и занимает его драгоценное время глупой болтовней. Напоследок сделал последний выпад: — Долго не болтайте, а то я звонка из правительства жду.
— Сам ВВП тебе звонить будет?
Фирсов не снизошел до ответа, а вскоре Наташа услышала Светкин глубокий хрипловатый голос:
— Алло!
— Слушай, сколько же дерьма в твоем муже!
— Да, я слышала, что он нес. А представь, он Соне как-то брякнул: «Ты все свои деньги заработала своим интимным местом. Только странно, кто тебе платит, рожей-то ты не вышла!» Вот так.
— Не может быть! Даже он на такое не способен!
— Он сделал вид, что напился и болтал, не думая. Соня больше не приходит и не звонит. Мои извинения слушать не хочет…
Наталья помолчала, слушая, как Света закуривает. Потом все же сказала:
— И как ты с ним живешь?
— Да ладно… Как твои дела?
— Нормально.
— Так ты Ване правду про итальянца сказала?
— Не совсем. Просто сегодня он меня на работу отвез и с работы домой тоже.
— Да? Это в рамках разгорающейся страсти?
— Страсть не страсть, а нечто возгорается — на стадии разговоров о высоком. Я так мягонько, ласково мурлычу, душечку строю! — В таких случаях Наталья полагалась на свой крепкий крестьянский ум, который отлично рассчитывал, что останется в сухом остатке.
— А итальянец еще под юбку не лезет?
— Нет! — Наталья вскрикнула, будто бы услышала самое кошмарное оскорбление в своей жизни. — Нет, конечно. Он деликатный, воспитанный, элегантный и очень привлекательный.
— Таких не бывает!
— А вот и бывают! Знаешь, он так классно выглядит, наши мужики в фирме просто оборванцы. Я как посмотре-ела! Такое все на нем простое — маечка, джинсики, туфельки! А стоит, наверное, миллион.
— Как это ты определила?
— Да видно же! Одно печалит — на пальце у него, на безымянном, перстенечек обручальный…
— На какой руке?
— На правой, конечно!
— Расслабься! Если он итальянец, то католик. А католики, темнота ты деревенская, носят обручальные кольца на левой руке. Если кольцо на правой, то он разведен или вдовец. Поняла? А крест на шее висит?
— Слушай, а ты права! И как я забыла?! А крест носит. Под одеждой.
— Значит, ты видела его без одежды?
— Нет! Просто видела, как он достал крест, когда в нас грузовик чуть не въехал. Сандро руль вывернул, мы на обочину съехали, остановились, и он крест достал. Что-то по-итальянски сказал, типа «патер ностер», и поцеловал распятие.
— Ишь ты, набожный!
Наталья услышала, как издалека прозвучал недовольный голос Фирсова. Слов было не разобрать, но смысл угадывался.
— Извини… Ванечке телефон нужен.
— Извиняю. Хороший он человек, Ванечка!
— Даже не шути так, — мрачно отозвалась Света и положила трубку.
8 июля
— Алло!
— Света, привет! Ты свободна?
— Это не Света, — раздался в трубке капризный детский голосок. — Это Марина.
— А-а! — взвизгнула Наталья. — Мариночка! Ты к маме с папой приехала?
— Нет, — ответило милое создание.
Из трубки зазвучали гудки отбоя.
9 июля
— Наташа, ты мне звонила?
— Да…
Света выдохнула сигаретный дым и спросила:
— А чего сказать хотела?
— Да так…
— Ты что такая странная? Как твой итальянец?
Вопрос подруги подтопил лед, и Наташка оживилась. В конце концов, Света не виновата, что ее дочь растет хамкой, хотя бы потому, что общается с ней пару недель в году. Сама Наталья воспитывает сына каждый день, а манерами Димка явно не блистает. К тому же что можно ждать от ребенка, рожденного от Ванечки Фирсова?
А об итальянце поговорить хотелось!
— Сандро? Он — хорошо.
— Вы встречаетесь?
— Только по работе.
— Как по работе? Он у вас работает?
— Он у нас заказ сделал. Ему не хватило ручек с фирменным логотипом для сувениров, и он заказал у нас. Потом ему блокнотики понравились, потом выбрал зажигалки… Так и пошло. Он каждый день приезжает — то макет смотрит, то образцы, то просит от нас факс отправить…
— В Италию?
— Нет, ты что! Наш директор удавился бы, но не позволил такие услуги оказывать. Сандро переправляет некоторые пункты договоров в Москву, в их представительство. Весь офис на него пялится, все шушукаются и кости ему моют!
— А тебе?
— А мне в десять раз больше! Ты что! Я же его увела у другого менеджера! Такие проценты перехватила! Представь себе только: я прихожу после перерыва в наш кабинет, а там сидит Сандро, который подвозит меня к работе каждый день, и мило щебечет с Машей. Ну, знаешь, она такая досужая, лезет везде! Я от нее уже пару раз пострадала. Ну, вот, значит, вижу я своего Сандро возле ее стола и думаю: «Вот и отольются собачке кошкины слезки!» Подхожу к нему и говорю: «Здравствуйте, Сандро! Вы ко мне?», беру его за руку и тяну за собой. Маша там что-то пищит, но я ей через плечо бросаю, так расслабленно: «Это мой приятель. Он ко мне пришел!» А мой Сандро на нее и не обернулся. Весь просиял и сказал, что «очьень, очьень обрад»!