«А ведь придется звонить Мамедову!» — подумала она, набирая последний номер из списка.
В трубке раздалось «Алло!», и Соня почти закричала:
— Света, Игорька похитили!
— Боже мой!
В голосе подруги прозвучало такое горячее сочувствие, что Соня даже прослезилась.
Честно признаться, она звонила Свете Фирсовой вовсе не для того, чтобы занять деньги. Ей хотелось поговорить с кем-то действительно близким.
— Света, они хотят пять миллионов, а у меня нет. Надо все продавать. На это уйдет время, а Игорек в руках бандитов! Света, мне так страшно, так страшно!
— Сонечка, ты же не паникуешь?! Держись!
— Света, у тебя нет денег?
— Ох, Соня, ты же знаешь… Прости!
Конечно, Соня знала! Света была просто нищей женой богатого мужа.
— Знаю, Свет, не извиняйся. Я найду деньги. Мне один человек предложил. Только я не знаю его совсем… Как бы не влипнуть!
— Соня, ребенок — это самое главное! Соня, бери деньги, где дают, даже если надо душу заложить.
— Да, ты права, ты права! Света, а ведь меня Бог наказал…
Соня рассказала про горе в семье Маловичко и про то, как отказала ему. Она услышала, как на том конце провода раздался тихий щелчок зажигалки.
— Как бывает…
— Если с Игорьком все обойдется, — решительно прервала ее Соня, — я найду где взять деньги и для Насти Маловичко. Клянусь тебе!
— Ты только не нервничай! Все будет хорошо, и ты поступишь правильно!
— Спасибо тебе.
— Ой, да за что?!
Соня хотела ответить, но почувствовала в горле ком и смогла только попрощаться:
— Пока!
— Позвони мне, когда все решится, — попросила ее Света.
— Угу…
Соня бросила трубку, в попытке успокоить нервы быстрым шагом нарезала пару кругов по своей гостиной. Следом набрала номер Мамедова.
— Василий Казбекович, это Соня Бочкарева. Я решила принять ваше предложение.
…Мамедов приехал буквально через двадцать минут. В руках он держал чемоданчик с деньгами — видно, подготовился заранее. Соню это насторожило.
— Я подумал, что вам денег за вечер не собрать. Знаю я этот, простите уж, провинциальный взгляд на вещи. Особенно в нашей с вами сфере, среди торгашей. Поэтому сразу заехал в банк по дороге от вашего дома. Пришлось немного поскандалить с управляющим и покачать свои права, но денежки я выбил.
— Теперь надо ждать звонка. Антонина Васильевна сказала, что бандиты перезвонят в девять вечера.
— Сейчас восемь. Мне остаться?
Только тут Соня поняла, что дальше станет еще труднее. Ведь придется куда-то ехать, вести переговоры с похитителями. Еще надо, чтобы они не обманули ее и вернули Игорька. А если что-нибудь пойдет не так, как намечалось? Господи, это же не разборки с нечестным поставщиком, это жизнь ее сына!
— Останьтесь, пожалуйста.
— А ваш муж?
— Нет мужа.
— Тогда, может, чаю дадите?
Соня сама приготовила гостю чай, намазала маслом поджаренный хлеб, порезала сыр и колбасу. Предложить Мамедову простецкий борщ она не решилась, хотя проголодалась и привыкла в это время навернуть тарелочку чего-нибудь понаваристей. Из-за этих вечерних трапез и пришлось распроститься с девичьей талией.
Они уселись на кухне. Мамедов предложил позвать на чай няню.
— Ей, наверное, тяжело одной сидеть.
Антонина Васильевна, тихо всхлипывавшая в своей комнатке, предложение приняла.
Разговор шел о похитителях, конечно. Хозяйка все больше молчала, няня соглашалась буквально со всеми предположениями, которые выдвигались Мамедовым. А он рассуждал вполне оптимистически, но без эйфории. Похоже, он знал людей, для которых киднеппинг лишь привычный способ заработать на жизнь.
— В таких случаях очень многое зависит от личных качеств похитителей. Кажется, что очень просто содрать деньги с родителей за родное чадо. Только, если родители артачатся, не все могут пойти на крайние меры. Я знаю случай, когда одному мужику вернули дочь целой и невредимой после того, как он не смог заплатить выкуп. Бандиты просто не решились убить ребенка. Так бывает. Между прочим, ваш негодяй — местный. Вы его даже знать можете. Он-то вас точно знает, Софья Михайловна. Вы курите?..
Соня поняла, что он приглашает ее выйти — чтобы няня не слышала их разговор.
— Вообще-то я не курю, но когда волнуюсь, хочется!
Они вышли на балкон. Мамедов закурил и сказал, понизив голос:
— Я тут поспрашивал… Дело намного серьезнее, чем мы думали.
— Господи, что такое?
— Оказывается, деятель этот уже не в первый раз бабки на таких делах косит. Помните, может, семью Колесниченко? Я их не знаю, но говорят, не последние люди здесь были.
— Да, были такие. Он строительной фирмой заведовал, а она в налоговой работала. Уехали отсюда пару лет назад.
— У них дочь похитили. Родители заплатили, девочку вернули, а через полгода — опять! И так три раза! Какие нервы это выдержат?
— Вот почему они уехали!
— Да.
Он облокотился на парапет балкона, и Соня почувствовала вдруг, что рядом с ней стоит мужчина. Сильный, молодой, здоровый, готовый помочь. Такое в ее жизни произошло впервые.
— Что же теперь делать?
— Разобраться с негодяем. Иначе жизни не будет.
Мамедов произнес эти слова спокойно и деловито.
— Что значит «разобраться»?
— Софья Михайловна, я предлагаю вам помощь. Вы уже поняли, что я отчасти искатель приключений, к тому же человек здесь случайный. Я сделаю так, что этот умник больше не будет беспокоить людей.
— Вы что же, убьете его?
— Зачем зря грех на душу брать? Слишком опасно: найдут труп, начнут все проверять, выйдут на вас, потом на меня. Посадят в тюрьму, и вся моя сладкая жизнь — коту под хвост! Нет, не хочу я этого.
— Тогда как?
— Сначала мы отдадим ему деньги и заберем вашего сына. Потом вы поедете в гостиницу и остановитесь там вместе с вашей няней. А я прослежу за нашим приятелем и договорюсь с ним о прекращении им законопротивной деятельности, а также отберу свои деньги. Из принципа.
— И он вас послушает?
Мамедов пожал плечами:
— Соня, это вас не касается. Я бы вообще не говорил с вами о своих планах, но хочу быть уверен, что вы не обратитесь в милицию и отсидитесь в безопасном месте. Ситуация может выйти из-под контроля, если у похитителя обнаружатся сообщники.
Соня подумала, что если Мамедов свой план исполнит, то ей не придется возвращать ему пять миллионов.
Она кивнула.
— Сколько там натикало? — Мамедов бросил взгляд на свои золотые часы. — Еще без пятнадцати девять. А кофе есть у вас? Целый день спать хочу, умираю!
— Есть, пойдемте, сварю!
Антонина Васильевна продолжала сидеть за кухонным столом. Ее глаза покраснели, а губы дрожали. Мамедов спросил о семье — внуках, зятьях, сватьях и прочем интересном для пожилой женщины. Та охотно разговорилась и даже немного успокоилась.
Соня поставила перед гостем чашечку. Мамедов поблагодарил, стал снимать пиджак и — опрокинул коричневый напиток на свою белоснежную рубашку. Кофе был еще довольно горячим, Мамедов вскрикнул, подскочил. Соня и Антонина Васильевна тоже заохали, стали метаться по кухне, подавать полотенце, салфетки и прочие бесполезные предметы.
— Ничего, ничего! Соня, я пройду в ванную комнату и замою пятно.
— Вы же обожглись! Вам больно! Ай-ай, как неприятно!
— Это мелочи. Я сам виноват.
Он вышел.
Буквально через минуту раздался телефонный звонок.
Соня сначала запаниковала, хотела позвать Мамедова, но потом собралась с духом и решительно сняла трубку. Она не ответила на приветствие похитителя, а сухо спросила, куда привезти деньги. Негодяй удивился: неужели уже собрана вся сумма? Соня ответила утвердительно, и мерзавец назначил встречу — через полчаса на восточном выезде из города, на смотровой площадке с видом на Гродин и любимыми для окрестных ворон огромными бетонными буквами, составлявшими имя города.
Вернулся Мамедов в незаправленной рубашке с наскоро замытым пятном. Заикающаяся Соня передала ему содержание разговора с бандитом.
— Почему вы не попросили поговорить с ребенком?
— Не сообразила, — расстроилась Соня.
Торговец вином нахмурился, невесело улыбнулся, но пообещал, что все будет хорошо. Антонина Васильевна крестила их в дверях.
Ночь уже опустилась. Мамедов привез Соню к «Лермонтовскому». Там она пересела в свой «форд». Новый друг поставил рядом с ней чемодан с деньгами, вернулся в «ламборгини». Они тронулись цугом к выезду из Гродина. На подъезде к смотровой площадке «ламборгини» свернул на проселочную дорогу, где замер до поры до времени. Соня знала, что Мамедов держит у глаз бинокль с устройством, обеспечивающим ночное видение.
Она въехала прямо на середину смотровой площадки, оставляя место для непредвиденного маневра. Мотор не заглушила, из машины не вышла. Так учил ее Мамедов, и так она действовала, не раздумывая. Буквально через пару минут на пустынную дорогу издалека выплыли фары автомобиля. Марку Соня определить не попыталась. Машина свернула на площадку, объехала Сонин «форд», остановилась так, что дверцы водителей оказались друг напротив друга.
«Лицом к лицу лица не разглядеть!» — мелькнуло у Сони в голове.
Действительно, рассмотреть внешность водителя не представлялось возможным — на лоб надвинута бейсболка, тень от козырька которой полностью скрыла верхнюю часть лица. Напоказ выставлена только фальшивая борода.
Соня не решалась заговорить, ожидая развязки. Водитель протянул в открытое окно ладонь и поманил пальцами. Соня сообразила, что он требует деньги.
— Где мой сын?!
Похититель втянул руку, достал из-за пазухи маленький кусочек картона, к которому был прикреплен ключ, показал ей. Тогда она, мысленно перекрестившись, высунула чемодан в окно. Ее визави чуть потянулся за чемоданом, и тот перешел к нему. За несколько секунд до передачи ключа Соня чуть не сошла с ума. Убедившись, что деньги в чемодане есть, негодяй снова высунул руку, на этот раз с ключом. Соня выхватила картонку, прочитала адрес, нажала на педаль сцепления, стремясь уехать отсюда как можно скорее.