Он закурил новую сигарету, окидывая тоскливым взглядом окрестности. Света ждала. Седов набрал в легкие воздуху — и вдруг раздался звонок в дверь. Света, всплеснув руками, бросилась открывать.
На этот раз гость был тот самый, долгожданный!
— Федька! Приехал! — счастливо пищала она, пока брат кружил ее по коридору, смеясь и целуя ее волосы.
Вспомнив о Седове, Света обернулась и заметила его снисходительную улыбку, которую он поспешил стереть с лица, как только понял, что попался.
Света вновь сосредоточилась на брате. Она гордилась им — таким раскованным, современным, успешным, похожим на нее и совсем не похожим. Ей нравилось в нем все, даже эта клоунская манера одеваться, — такую одежду носили Федины приятели в Лондоне, а он не собирался менять привычки в угоду своим работодателям.
Вот и сегодня он был одет «по-британски»: в оранжевые штаны, узкие в щиколотках и с ширинкой, размещавшейся чуть ли не в области колен, а также зеленую толстовку и дутую желтую безрукавку.
— Йоу, Светка, зацени мой причесон!
— Ошеломительно, — ответила она, разглядывая круто-модно-перцово выстриженные волосы.
— Чё за чувак? — спросил он, кивнув на Павла. — Твой типа любовник?
— Нет еще, — схамил Седов, протягивая Федору ладонь для рукопожатия.
Тот рассмеялся и крепко стиснул сыщику руку.
— Это Павел Петрович Седов…
— Да тут уже целая собачья свадьба!
Услышав этот низкий грубый голос, можно было представить крупного краснолицего мужика, эдакого здоровяка. Однако хозяин квартиры-музея имени себя Фирсов Иван Константинович оказался худощавым лысоватым человеком среднего роста с высокомерным выражением лица и брезгливыми манерами. В институтские времена он считался красавчиком и до сих пор мнил себя таковым, что Светку уже не смешило, не злило и не огорчало. К мужу она относилась философски — как к плохой погоде или назначенной доктором диете. Если некуда деваться, то нечего и нервничать.
За спиной мужа стоял кто-то еще.
И все-таки явление Ванечки спихнуло Свету с небес на землю, что невольно отразилось на ее лице выражением унылого терпения. Желая скрыть это, она отвернулась от Фирсова и его знакомого, но оказалась лицом к лицу с Павлом Петровичем. И он — черт бы побрал этих рыжих! — сразу все понял.
«Один — один», — подумала Света.
Впрочем, стоило ли из-за этого переживать, учитывая, что Седов здесь случайный человек?
Оборачиваясь к вошедшим, Света растянула губы в приветливой улыбке. Федор повел себя так же: широко улыбнулся, пропустив Ванечки-ну мерзкую фразу мимо ушей.
— Светлана! — снова зарокотал Фирсов. — Смотри, кого я привел!
Из-за спины мужа выплыл носатый сутулый мужчинка в кожаных брюках, нелепо обвисших на костлявой заднице.
— Не узнаешь? — радовался Ванечка. — Это же Гарик Симонян!
— А! — коротко откликнулась Света.
Представленный с таким апломбом гость бросился обнимать хозяйку.
— Света! Ты все молодеешь и хорошеешь! — щебетал Симонян, лапая ее.
— Да-да, — торопливо высвободилась из его рук Света.
— Идешь к женщинам? — сказал Фирсов некстати. — Не забудь плетку!
— Ну зачем же так? — пробормотал Гарик и снова резво потянулся к Свете. Она ловко увернулась и спряталась за брата. Симонян, не успев затормозить, уткнулся носом в пеструю грудь Федора. Гарик поднял голову — Федор смотрел на него сверху вниз.
— Мой брат, Федор, — представила Света.
— Очень приятно, — ответил Симонян.
— А это Павел Петрович Седов.
Все обернулись к рыжему сыщику, но он не смутился, отвесив ироничный полупоклон. Свете не хотелось говорить о причинах его визита, поэтому она не нашла объяснения его присутствию. К счастью, Фирсов сразу же забыл о постороннем мужчине в своем доме.
— Случайно Гарика встретил! Он к нам в Думу пришел, чтобы рисовать портрет Гориславского. Гарик, ты с этой суки сдери бабок побольше: он такие деньги через нацпроекты отмывает, что даже я завидую.
— Сейчас будем обедать, — сказала Света.
Фирсов, продолжая рассказывать о своих успехах в деле обогащения за государственный счет, потянул Симоняна в сторону столовой, Федор отлучился в ванную мыть с дороги руки. Света нырнула в кухню, а Седов последовал за ней.
— Можно я останусь на обед?
— Павел, я уже пригласила вас! Конечно оставайтесь! Познакомитесь с Федей поближе.
Света крутилась по кухне, будто исполняла магический танец.
— Откуда он приехал?
— Из Москвы. Он там работает в банке. Федя получил образование за границей. Он необыкновенный!
— И очень яркий.
— Да, он талантливый и умный! — Света поставила на поднос хлебницу, супницу и тарелку с пирожками. — Поможете?
Седов поднял самобранку, ощутив ее вес:
— Ох!.. Светлана, не говорите остальным о том, кто я и зачем пришел! Давайте скажем, что я наглый страховой агент, от которого вы не можете отвязаться.
— Даже Феде так сказать?
— Пока — да.
— Ладно. — Света отвернулась к шипящей сковороде, а Паша понес свою ношу в столовую.
Обед прошел не так чтобы очень гладко.
— Ах, какой божественный суп! — воскликнул Симонян.
— Пересолен, и вообще я грибной не люблю! — отозвался Ванечка.
— Света, ты типа богиня! — попытался сохранить сестре настроение Федор.
Света заметила, что он смотрит на Симоняна как-то уж очень заинтересованно. Она не сомневалась в ориентации брата, но ее удивило — чем ему интересно это мерзкое животное? Спросить сию минуту не смогла, а после — забыла.
— «Вкус — это одновременно и вес, и чаша весов, и тот, кто взвешивает; и горе живущим, которые хотят прожить без спора обо всем, что касается взвешивания!» — изрек Фирсов.
— Ванечка, ты новую книгу прочитал? — спросила Света.
— Да, Алистера Кроули, — ответил тот с достоинством. — Я читаю книги. Но женщинам этого не понять!
— Куда нам! — ответила Света.
— Ну, только не такой женщине, как Светочка! — лебезил Симонян.
Федя отвел от него взгляд. Заметил тоску во взгляде сестры и сказал:
— В аэропорту я типа газету купил, а там такая тема, что народ церкви жжет. Чё за хрень тут у вас?
— Сатанисты это. — Фирсов, разумеется, был в курсе. — Эти говнюки с жиру бесятся — в той секте одни крутые собрались! На перевернутые кресты мочатся, «Отче наш» задом наперед читают, а теперь еще вот людей режут и их кровь пьют, а потом церкви жгут. Сволочи! Главное — губернатор их покрывает! Вот потому их еще и не посадили, сволочей!
— Не посадили, потому что нет фактов, доказывающих их вину, — не выдержал Седов.
Фирсов обратил на него всю свою ораторскую мощь:
— А вы кто такой, позвольте спросить? Вы юрист? Вы адвокат дьявола? Как вы сюда попали?
— Это страховой агент, — стараясь выглядеть спокойной, пояснила Света.
— Вот и страхуйте себе на здоровье! Что, небось обрадовались, что храмы православные не застраховали? Теперь платить не надо! Вот из-за таких, как вы, мы так и живем! Вам все равно! Вами крутят сатанисты, вас грабят, насилуют и жгут, а вы молчите все. Законы все соблюдаете!
Когда Фирсов, вполне довольный собой, умолк, Седов поднялся со своего места и, сухо попрощавшись, направился к выходу. Симонян смотрел в тарелку, Федя вежливо попрощался:
— Чао, чувак!
Света вышла проводить «агента».
— Павел Петрович…
— Ничего. Все в порядке.
Уверенным и ласковым движением Седов положил ладонь ей на шею и притянул к себе. Его губы были шершавыми и теплыми, а в дыхании ощущался вкус знаменитых Светиных пирожков. Неожиданно для себя самой Света ответила на его поцелуй так, будто сто лет о нем мечтала. Через пятнадцать секунд рыжий сыщик отпустил ее и исчез за дверью.
В столовой Ванечка читал лекцию о сверхчеловеке.
10 октября
Все получилось невероятно, если иметь в виду ее судьбу, в которой никогда и ничего не происходило без осмысленных причин. И все из-за одного поцелуя; и только из-за того, что она так захотела.
Павел Петрович позвонил ей вчера утром, сказал, что будет ждать ее с этой минуты и до конца своей жизни. Сообщил, где именно.
Сутки после этого Света мучилась, пытаясь понять, что это за выходка такая. Из чего она проистекает — из наглости опытного бабника или сумасводящей самоуверенности влюбленного человека? Первый вариант выглядел наиболее вероятным, второй — очень желаемым.
Этим утром она решилась пойти. По дороге успокаивала себя: этот рыжий улыбчивый парень не похож на насильника, значит, у нее будет шанс просто уйти, если ей что-нибудь придется не по вкусу.
Он ждал, как и обещал, хоть она и не стала предупреждать о своем визите.
Встретил, не сказав ни слова, а только протянул к ней руки, и она, не нарушив молчания, шагнула в его объятия. Он вздохнул как ребенок, которому Дед Мороз подарил такое, о чем он не мог и мечтать. Света опустила голову ему на плечо.
Они постояли немного, проверяя свои ощущения.
— Как хорошо, что ты приехала! Я люблю тебя.
— Не слишком ли быстро?
— Уже десять дней люблю. А ты?
— Паша, ты мне нравишься. Уже десять дней.
— Ты полюбишь меня, — пообещал он.
Света подумала, что настолько нахальных типов еще не встречала.
Слов нашлось совсем мало, а желание не имело границ, и поэтому вскоре они оказались в постели, а потом, когда Паша принес ей стакан воды из-под крана и подал уже прикуренную сигарету, Света спросила, зачем он пригласил ее.
— Ты еще не поняла? Может, повторить?
— Пока не надо. Просто мне показалось, что ты хотел поговорить.
— Еще как! Свет, зачем ты живешь с этим идиотом, Фирсовым?
Грубость вопроса заставила ее вздрогнуть. Света привстала на кровати, завернулась в простыню.
— Не будем об этом.
— Будем, — решил он. — Ты же не из-за денег с ним живешь! Я знаю. Чувствую. Тебе плевать на деньги. Расскажи мне, я хочу понять!
— Противно сейчас даже думать о нем, — ответила она грустно. — Мне до безобразия хорошо с тобой. Знаешь, не хотела говорить этого, но… Ты мой первый любовник. Я никогда ничего такого не делала.