Отцу Сергию казалось, что вот он — момент истины! Но реакция Симоняна разочаровывала.
— А… ну, дела давно минувших дней. Пентаграмма эта — такая скучная! Я сделал ее поинтереснее: симметрии добавил.
— Почему же в сгоревших церквях шестиконечные пентакли обнаружены?
— Иногда разные люди в разное время делают одни и те же вещи. Разве не так?
— Это называется совпадение, — уточнил сыщик. — А вы помните подруг Светланы Клюшкиной?
— Почти нет. Я уже тогда знал, что мне мальчики больше нравятся (последовал вызывающий взгляд в сторону служителя церкви). А что, вам геи неприятны?
— Мы сейчас не об этом говорим, — ответил Седов.
Отец Сергий пожал плечами — мне без разницы.
— Говорят, вы травку на шабаше жгли?
— Смешно получилось: бабы раздеваться стали! — Гарик снова глянул на священника, надеясь его смутить.
— А вы пили в тот вечер?
— Да все нарезались в стельку!
— Демоны не мерещились?
— У меня слишком здоровая психика, чтобы мне мерещилась всякая дрянь.
В углу мастерской священник заметил столик с зеркалом, на котором стояла раскрытая коробка с гримом и несколько манекенов без лиц в разнообразных париках.
— Это ваш грим? — спросил он.
— Тут со мной работает мастер грима — я считаю необходимым контролировать и его работу. Сам я, конечно, умею изменять внешность. Этому специально учился в Израиле.
— А в жизни грим может выглядеть естественно? Или это только для сцены?
— Не понимаю, чего вы от меня хотите? — рассердился художник. — Вы кто такие? Да я сейчас милицию вызову!
И тут Седов вытащил кролика из шляпы.
— Гарик, а не выпить ли нам за знакомство? Отец Сергий нас не осудит — не было бы у людей слабостей, незачем было бы и на исповедь ходить, так?
— Так, сын мой, — елейно произнес священник. — Пейте, на меня не смотрите.
Бутылка дорогого коньяка, которую Седов поставил рядом с собой на подоконник, вдохновила Гарика куда больше, чем весь предыдущий разговор. Он тут же подскочил, приволок стаканы, яблоко, две шоколадные конфеты.
Павел Петрович разлил на двоих, выпили.
Отец Сергий знал, что у Паши удивительно крепкая для русского человека башка. Алкоголь мало влиял на его сообразительные способности, именно поэтому Паша не стеснялся использовать совместные возлияния для добычи информации.
Но в тот день все было как по писаному: приняв на грудь, Симонян взялся болтать. Вовремя заданные сыщиком вопросы помогли узнать, что все дни и ночи, в которые совершались убийства и поджигались церкви, художник провел в театре. Бывшая жена назад его не принимала, на съемную квартиру не хватало денег, а тут — ничего, удобно даже. Гарик не забыл пожаловаться, что, приехав в Гродин год назад, ночевал даже на вокзале, а потом Ваня Фирсов позволил ему пожить на заброшенной даче под Остюковкой. А там света нет, удобств нет, да еще и бомж напал — ограбил и избил. Тогда он уехал с той дачи — ну ее!..
Алиби ему могли составить охранники театра — с ними художник принимал успокоительное в виде дозы водки по вечерам, а также парни-проститутки, навещавшие его чуть ли не каждый вечер. Их Гарик находил на виртуальных просторах — вдоволь. Паше удалось даже вытащить из пьяненького художника имена.
Седов вернулся к Вальпургиевой ночи — Симонян щедро делился воспоминаниями, живописуя студенческую веселуху. Нашел что сказать и о девушках со своего курса: дуры разного сорта. Иру Гарик считал дурой занудной, Гелю — злой, Наталью — бестолковой, а Соню — жадной. В студенчестве Симонян развлекался злобными выходками против них (на шабаше в Вальпургиеву ночь он тоже поразвлекся), а девушки намеренно байкотировали его.
Седов слушал его, играя толстой еловой шишкой, случайно обнаруженной на столике рядом с диваном.
— Бог дал мне моих друзей! — Симонян теперь обращался к отцу Сергию. — Бог меня любит! Вот Артурчик — он меня на работу взял. А Ванька, так тот и вовсе… прикрыл.
— От чего? — живо спросил Седов.
Симонян заерзал и стал юлить:
— Да я натворил… не важно. Ну эту анашу поджег, а потом по пьяни к одному… — он икнул, — пристал. Ай, ну его, не хочу вспоминать!
И тут Седов повел себя более чем странно, что любовным сумасшествием уже не оправдывалось.
— Гарик! — позвал он художника.
Тот поднял голову — и шишка врезалась ему в лоб. Симонян осоловело вылупил глаза.
— Простите! — сказал сыщик. — Сережа, идем!
12 октября
В этот день Седов заявился прямо в отдел. Прежде он себе такого не позволял. И даже в прошлый раз, когда передал сведения о женщинах, чьи тела были обнаружены в сожженных церквях, Паша звонил Вите на мобильный.
Легализуя те сведения, Калачев сильно не распространялся, откуда они появились. Просто сказал (по совету того же Седова), что осенило проверить подруг Китаевой.
И тем более Калачеву не хотелось, чтобы после визита рыжего сыщика обнаружился источник его «осенений».
А вскоре Витя понял, что деваться ему уже некуда. Сыщик через его голову переговорил с Хвостовым и получил официальное разрешение поделиться своей добычей с оперативной группой. Теперь лейтенант не сомневался в своем разоблачении.
Оперы собрались у компьютера главного спеца по IT-технологиям Димы Крестовского. Седов отдал флешку с записью, Дима раскрыл список файлов. Паша выбрал один, и на мониторе появилось изображение.
— Это видео пришло по почте. Дай бумажку и ручку — я запишу имейл и пароль к нему. Попробуй проверить, Дима, откуда присылались письма.
Первые кадры видеозаписи испугали Витю до такой степени, что он потерял дар речи. Слегка придя в себя, исподтишка осмотрел коллег — как их реакция? — и успокоился: они все выглядели шокированными.
— Это же пытка… как в кино, — прошептал Дима. — Это настоящее?
— Настоящее. После моего ухода посмотрите, — сказал Седов, который не мог не заметить, как побледнели люди, которым ежедневно приходится видеть смерть.
— Сейчас будем смотреть, — распорядился Хвостов как самый толстокожий. — А Павел Петрович поделится своими мыслями.
Витю передернуло, плотный завтрак, которым накормила его мама, поднялся к горлу.
— Да какие там мысли… — скромничал рыжий сыщик. — Может, вы сумеете больше выводов сделать?.. Звука нет. Кстати, пытка — это имитация инквизиционного процесса, разоблачающего ведьм. Орудия для пыток изготовлены по средневековым образцам… Посмотрите на таймер! Я посчитал, что на каждую женщину З. А. …
— Что еще за «зеа»?
— Он подписывал письма «З. А.»: Зеленый Астроном, Зубастый Архитектор, Зычный Алкоголик… Не знаю. Я хотел сказать, что он на каждую женщину тратит несколько часов, но на нашей записи всего по три минуты. Зато отобраны только те кадры, на которых невозможно разглядеть убийцу. Вот плечо, капюшон, рука. Особых примет нет… А вот кадры в церкви — он принес тело. Пожар…
— Интересно, где это происходит? — заинтересовался Хвостов. — Земляные стены, по-моему?
— Мне показалось, что это подвал. В правом углу в кадр иногда попадает деревянная лестница. Подвал глубиной около двух метров и размерами примерно три на три. Освещение — от переносного генератора, электросеть в помещение не проведена. Я сделал фото орудий пыток и съездил на станкостроительный завод — вдруг у них изготавливалось что-то подобное. Мастер отправил меня к кузнецам. Объехал все гродинские кузни, но тех, кто это сделал, не нашел. Думаю, он привез инструменты откуда-то.
— Похож ли этот человек на портрет, составленный со слов свидетелей?
Витя помертвел: Хвостов обращался к Седову. Значит, капитану известно, что свидетелей нашел вовсе не лейтенант Калачев.
— Да, похож, — уверенно ответил Седов. — З.А. легко движется, действует быстро и точно. Значит, он молод. Телосложение спортивное, рост — выше среднего. Пусть мало данных, но они есть.
— Что еще?
— Характер убийцы. Он методичен, спокоен, уверен в своих действиях — человек в расцвете сил. Он не сомневается, не переживает. Он наслаждается тем, что делает.
— Так ты считаешь, что будут еще жертвы?
— Обязательно.
— Когда?
— Предполагаемое время — 22 декабря, зимнее солнцестояние.
— И кто?..
— Светлана Фирсова. Именно на ее электронный адрес присылались эти видео. Интересно, что другие жертвы ничего подобного не получали. Значит, Светлана Фирсова — основная жертва. Ее предварительно запугивают…
— Она знает? Ее муж может нанять охрану.
— Скажите ему это, — попросил сыщик неожиданно дрогнувшим голосом. — Вы — официальное следствие, вам он поверит. И проверьте Гарика Симоняна…
— А мы проверили. Он чист. Алиби на время убийств стопроцентное.
Витя знал, что Симоняна проверили очень поверхностно, ведь он обещал нажаловаться своему другу Фирсову на милицейский произвол. А установка оставалась прежней: значимые лица в расследование не втягиваются!
— Допросите его еще раз! — нервничал Седов. — Он крупно связан со всем этим! Его алиби может быть фальшивым: заплатил парням-проституткам, вот и все!
— Мы благодарны вам, Павел Петрович, а теперь — вам пора!
Сказав это, Хвостов чуть ли не силой вытолкал рыжего надоеду из отдела.
— Калачев, зайди ко мне, — сказал он, направляясь в свой кабинет.
Витя понял: это все.
12 октября
— Они не хотят копать под Симоняна, Сережа! — воскликнул Пашка, едва переступив порог квартиры отца Сергия.
Отец Сергий, грубо оторванный от аппетитного тома Умберто Эко и чая, попытался успокоить его:
— Остынь!
— Я вчера вдруг понял на все сто, что Светка — следующая! Раньше я вроде бы тоже это знал, но как-то поверхностно. Думал, может, это только версия? — Седов схватился за сигареты. — Убийца вовсе не должен прийти откуда-то со стороны, как в прошлых разах! Он где-то рядом с ней, понимаешь? Она — основная жертва. Все, что делалось, делалось для нее! Это хорошо, что она не сумела видеофайлы из писем открыть и не испугалась до смерти, а ведь именно этого З. А. и добивался…