То обожествление Нимфадоры и вера в ее всеведение и могучие предсказания, ни что иное как игра бурной фантазии фанатика, не более. Скорее уж собирались устроить какую шалость, дети любят что-то жечь, и разрушать. Но Фэй в любом случае хороша, сумела правильно применить имевшееся в ее распоряжении оружие, не идеально, но Поттера вон вообще пришлось подталкивать к мысли воспользоваться палочкой, да и статуе поражающих свойств добавить, а то Рона так и съесть могли. Скандал с гуляющим по замку троллем и так будет, но ради тренировки мальчика его можно и перетерпеть, а вот если бы этот тролль убил, пусть даже и Уизли, так просто попечительский совет уже не отстал бы. Мальчику и так не повезло, раздавленную ногу легко восстановить, а вот обожженную после этого магическим пламенем, не знаю, возможно, что и нет. Без применения особых средств, а Молли просить о них может только у меня, а значит, она и все семейство проникнуться ко мне еще большим долгом и благодарностью так, что все очень даже не плохо.
Даже то, что так преданная Блэкам Фэй стала подругой Гарри, пойдет на пользу, не сейчас, но когда мальчик подрастет, она позволит научить его осторожности и показать предательскую натуру слизеринцев, закаляя характер, и это только один из вариантов. Плохо лишь то, что главным врагом на слизерене Нимфадору не сделать, Фэй будет возражать, а продолжать стравливать с Малфоем все более бесперспективно, та же Блэк крепко прибрала его к рукам, сдерживая необдуманные порывы.
Надо бы присмотреться плотнее к Нимфадоре, она все же не из древней аристократии, и Андромеда в свое время покинула Род, хоть сейчас и вспоминает старое воспитание, но привлечь их к делу света еще можно! Жаль, что некоторые рычаги способные серьезно повлиять на набирающих вес Блэков еще рано пускать в ход, но и спешить в этом деле не стоит.
Старый волшебник, продолжая свои размышления, опустошил чашку чая, закусывая его лимонными дольками, и только после этого обратился к защитным и наблюдательным системам замка, чтоб проверить обнаружили ли уже Поттера или стоит помочь преподавателям, направив их на нужный путь.
От открывшейся картины могучий волшебник подавился лимонной долькой и зашелся в приступе удушливого кашля, ведя неравное сражение за собственную жизнь. Не смотря на все неравенство возможностей, лимонная долька жестко стояла на занимаемых позициях и не собиралась уступать, а кашель великого мага тем временем становился все более беспомощным, пока окончательно не затих…
Выплюнув на пол лимонную дольку Дамблдор с остервенением размалал ее могучим ударом пятки.
– Ридл! Я тебя убью!!!
Дело в том, что страхуя своего героя, директор совершенно не следил за тем, что происходит в замке, да и что там могло происходить? Разойдуться дети по спальням всего и делов, ведь он точно знал что еще пару дней назад Том собирался использовать для достижения собственных планов тролля, того самого за которым он следил и которого героически сразил Гарри. Что еще могло происходить в замке?
Оказывается, могло, первое, что заметил директор, было исчезновение практически всех призраков, включенных в защитную сеть, полное и абсолютное исчезновение. Но это были мелочи по сравнению с ясно ощутимым следом полной своры гончих смерти, чей след обрывается у гостиной слизерина. Если твари прорвались внутрь и убили детей, его не спасет никакая магическая мощь и слава Великого Светлого Волшебника, и даже способности феникса не помогут, за детей ему жестоко отомстят…. Не считаясь с последствиями!
Дамблдор уже очень давно не испытывал этого чувства столь ярко. Чувства беспомощности и поражения. Том нашел, как по нему ударить, и пошел даже на такую жертву.
Но директор быстро оправился от шока, и принялся искать пути спасения. И в первую очередь требовалось выяснить все подробности и проверить, куда делись гримы. Решительно поднявшись Дамблдор схватил пискнувшую распределяющую шляпу, буквально выдрав из нее меч Грифиндора, очень мощный артефакт, взяв его в левую руку, а в правой у него оказалась узловатая волшебная палочка, маг готовился к бою…
Глава 42. Последствия
– Оухххх. – Простонала я, с удивлением понимая, что еще жива.
– Дочка, дочка, я так рада… – кто-то с весьма знакомым голосом затряс меня, от чего и без того плавающая перед глазами картинка мира еще сильнее расплылась, а после вообще сменилась тьмой, когда меня прижали к чему-то теплому и мягкому.
Не Нейгара, определила я на ощупь. На ощупь потому, что к темноте в глазах добавился еще и звон в ушах так, что даже беспокойства Андромеды? Как она тут оказалась? Я расслышать больше не могла, но хотя бы трясти перестали.
Вскоре меня опять затрясли и оторвали от тела матери, вернув на кровать. В спокойном положении органы чувств кое-как заработали, и я уставилась на незнакомый потолок, сил шевелиться не было, даже глаза с трудом ворочались.
– Ну-с, как вы себя чувствуете юная леди? – Вплыл в мое поле зрения какой-то мужчина в монокле.
– Кхе. – Выдала я, внезапно поняв, насколько хочу пить, и выдавила через непослушные губы – ииииииь… – Это несколько далеко от желаемого слова, но меня поняли правильно.
– Да, да. Конечно. – Обрадовался мужчина.
Однако напоил меня не он, а мама, аккуратно приподнявшая мне голову и поднесшая к губам стакан, благодаря чему я смогла не только напиться, но еще и осмотреться. Судя по всему, это больничная палата, причем точно не в Хогвартсе, его магический фон ни с чем не спутать.
– Урр кхе… – Закашлялась я от пронзившей все тело боли, стоило только вспомнить о магическом фоне и прислушаться к нему.
Врач что-то начал колдовать и на меня как будто свалилось толстое одеяло, запирая мою магию в очаге, прорвать его ничего, не стоило, но я благоразумно не стала этого делать.
– Осторожнее. Все хорошо, вам сейчас вредно волноваться, от волнения, как известно в вашем возрасте случаются магические выбросы, а вам они на пользу не пойдут.
Врач еще что-то болтал, успокоительное, одновременно накладывая на меня серию заклинаний, большую часть из которых я не узнала. Но по опознанным могла сказать, что он проводит широкую диагностику.
– Все хорошо, тенденция положительная, а теперь выпей вот это… – И особо не дожидаясь моего одобрения, влил мне в рот успокоительное зелье в чудовищной дозировке, так что меня сразу отключило.
В следующий раз при моем пробуждении ситуация повторилась, колдомедик проводил свою диагностику, видимо меня только для этого и будили, некоторые чары правильно работают только на пациенте в сознании. Я ему не мешала и попыталась провести собственную диагностику, но меня ждало разочарование, тела я совершенно не чувствовала, и магия пребывала в том же состоянии, подавляемая чарами или артефактами. Пробить блокаду дело лишь мимолетного усилия воли, но, помня о прошлом опыте и о том факте, что это все же больница, а значит, маги не просто так обклеили меня подавителями, я ничего предпринимать не стала.
Только на пятое пробуждение ощущения собственного тела и магии вернулись, но порадоваться и воспользоваться данным обстоятельством я не успела, поскольку опять оказалась в объятьях матери.
– Дора! Как ты меня напугала, ну скажи что все хорошо, доктор сказал, что ты уже можешь говорить.
– Все хорошо, мама. – Ответила я, с трудом ворочая головой.
В паллете обнаружился уже знакомый врач, отец и Нейгара.
– Дора. – Обрадовался моей говорливости отец, присоединившись к объятьям.
– Осторожнее. Она целый месяц была в лечебном сне, не стоит перенапрягать девочку. – Вмешался врач, выдав первую порцию информации, которую я первоначально не уловила, но только первоначально.
– Месяц?!
Пять часов спустя я сидела у себя в комнате в маноре, накормленная до отвала тортиками, затисканная и заласканная обрадованными родителями и переваривала свалившуюся на меня информацию. Тем более что Нейгара, дождавшаяся очереди выразит свою радость по поводу моего выздоровления уже закончила вносить свои дополнения в рассказ матери. Надо заметить, что у Ней было что добавить…
Начнем с себя. В Мунго я провалялась целый месяц. Лечить меня было от чего. Чудовищное магическое истощение, осложненное не менее страшным перенапряжением. Еще более осложненное откатом от гибели фамильяра, к счастью не окончательной. На все это сверху наложилось воздействие ауры смерти и когтей гримов, порвавших и без того дышащую на ладан, энергетику организма, не говоря уж про ранения тела. А тут все было безрадостно, и опять же осложнено магическими ожогами от вышедшего из под контроля пламени.
Короче если бы не вовремя оказанная помощь девчонок и что более важно мой дар метаморфа все могло бы кончиться крайне плачевно. Но помощь мне оказали вовремя, пусть и не всегда правильно. Моя правая рука пока является бесполезным куском мяса и висит на перевязи, не способная шевелится. Интересно девчонок мадам Помфри сильно ругала за их операцию по приживлению руки бессознательному пациенту?
А ведь я им рассказывала, что при такой методике больной должен быть в сознании, чтоб пусть и на не осознанном уровне, но поправлять процесс со своей стороны. К счастью у меня есть способности метаморфа и за пару дней я выправлю в руке все косяки, но если не дар, рука бы у меня оставалась, но двигаться так никогда бы и не смогла. В остальном же они сделали все верно, и медикам Мунго оставалось только дать мне время на самовосстановление перетрудившейся энергетики. Будь я все это время в сознании, и восстановилась бы раза в четыре быстрее, однако, постоянно испытывая чудовищные боли, так что я полностью одобряю выбор мамы о лечебном сне. Потеря некоторого количества времени сейчас совершенно не значительна.
А еще я благодарна Гермионе, за то, что она собиралась пожертвовать на меня свой философский камень, и так же благодарна Падме, помешавшей ей сделать такую глупость. Этот артефакт слишком ценен, чтоб применять его там, где можно и без него обойтись. Но Герми я благодарна не только за это.