– Двадцать четыре человека, включая тебя. Повезло, что ваша каюта находилась в хвосте. Почти все выжившие летели именно там. Вообще, ты невероятно везучая, Лиза. Пережила в одиночку вилераду и крушение пассажирского дирижабля, первое за последние сто двадцать четыре года.
Я поперхнулась, и амброзия чуть не пошла носом.
– «Везучая»? – неверяще переспросила я.
– Да. Как ещё назвать то, что ты пережила сразу два таких события?
– Например, как то, что мне не повезло. Не повезло переживать вилераду в одиночку и не повезло оказаться на дирижабле, что разбился в горах.
Бывший жених отреагировал чересчур остро: подобрался, как для броска, и посмотрел исподлобья. Эх, нужно было и дальше сидеть на слоне и притворяться, что в комнате его нет!
– Никто не виноват, что твой любовник оставил тебя одну, – Мейер сначала сжал вилку в кулаке, а потом положил её на тарелку и отодвинул от себя. – И никто не виноват, что ты решила с ним сбежать.
– Не было никакого любовника, Мейер, – устало откликнулась я. – И даже на дирижабль я попала случайно.
– Случайно сбежала из дома, пока все спали, случайно не оставила даже записки и случайно оказалась у входа в отправляющийся в Файмарг аэростат? – хмыкнул Мейер. – Согласен, твоя жизнь полна невероятных случайностей. Возможно, и вилераду ты подхватила случайно. Ветром надуло, – сердито закончил он.
– Отчего же ветром? – вскинула я подбородок. – Я придерживаюсь версии, что это ты меня заразил.
От этого заявления у Мейера даже дыхание перехватило. Он вскочил, задев столик, и посуда тревожно звякнула, а из его чашки выплеснулся на поднос травяной чай.
– Поражаюсь, как тебе хватает наглости такое говорить, – выдохнул он, широко распахнув глаза. – Но аплодирую стоя. Ты великолепна в умении заставить меня сомневаться во всём. Не удивлюсь, если тебя специально этому обучали.
– Мейер, пожалуйста, сядь и давай поговорим спокойно. Кларас сказал…
– Мне не интересно, о чём ты общалась с Кларасом всё это время. Судя по его поведению, ему ты уже успела пустить тумана в глаза, как и мне, – прорычал Мейер, и я поняла свою ошибку.
Я зря попыталась сослаться на Клараса. Если предположить, что Мейер действительно меня любит (а с чего бы ему иначе срываться с места и лететь следом за мной?), то он сходит с ума от ревности и обиды. В его картине мира я – гнусная изменница, манипуляторша и демон в юбке. И ему действительно больно. Внутри всё сжалось от сочувствия и обиды на несправедливость.
– Мейер, пожалуйста, успокойся, – мягко попросила я. – Я очень благодарна тебе за спасение. Между мной и Кларасом ничего нет. Совсем ничего. Но я понимаю, что на слово ты мне не поверишь. Пожалуйста, не злись. Давай поговорим спокойно.
– Не хочу разговаривать! Мне кажется, что ты способна всё на свете вывернуть наизнанку и представить так, будто это все вокруг виноваты, но не ты. Я ни разу не встречал настолько коварного человека, Лисса. Или Лиза. Извини, я совсем запутался в твоих именах!
Я поднялась на ноги и встала перед вилерианцем, заглядывая ему в глаза.
– Мейер, я тебя понимаю. На твоём месте я бы чувствовала себя точно так же. Проще представить меня абсолютным злом, чем поверить, что всё это стечение очень маловероятных обстоятельств. И самое страшное, что я связана такими клятвами, что даже ничего не могу тебе открыть. Но поверь, я не лгу. Пожалуйста, просто выслушай. И попытайся поверить. Иногда наше сердце гораздо мудрее разума. Ты же хочешь мне верить…
– Это и пугает больше всего, – глухо отозвался Мейер. – Извини, Лиза, но сейчас разговора не состоится, для начала мне нужно остыть.
Он вылетел из комнаты с такой скоростью, словно за ним гналась сама смерть.
Я разочарованно опустилась на кровать, через силу доела потерявший вкус омлет, прибрала еду на столике и накрыла тарелками, чтобы не заветрилась, а потом забралась под одеяло. С каждым следующим разговором пропасть между нами только росла, и я боялась начинать новый. Но в то же время и отступиться не могла, потому что понимала, что сейчас из-за этих недомолвок и недосказанности больно нам обоим. Особенно – ему. Мне отчаянно хотелось, чтобы Мейер перестал страдать из-за несуществующей причины. И в то же время я сердилась и обижалась на него. До чего же упёртый вилерианец мне достался! Неудивительно, что ему отдали принцессу, небось, всех замучил до икоты. Так невольно начнёшь сочувствовать Лалиссе в том, что ей пришлось по всей вселенной мотаться и искать двойника, лишь бы за этого Мейера замуж не выходить.
Ладно. Он вернётся, и мы поговорим.
Дирижабль иногда потряхивало, и вскоре гондолу качнуло, раздался уже знакомый скрежет, и всё замерло. Мы приземлились. За окнами каюты загорался рассвет.
Вскоре пришёл Мейер, неся в руках одежду и обувь для меня.
– Спасибо, – тихо поблагодарила я.
– Сегодня днём состоится первое слушание по катастрофе. Из всей команды выжили только двое, их будут допрашивать. Компенсации выплатят сегодня же и предоставят гостиницу для желающих. Этот дирижабль отправится в Файмарг, а другой – обратно в Листаматур. Пока что это все новости.
– Спасибо, Мейер, – я приняла из его рук одежду. – Теперь ты готов меня выслушать?
– Да. Готов, – садясь рядом, ответил он, хотя я прекрасно видела, что разговаривать ему совершенно не хотелось.
– Первое. Я тебе не изменяла и могу поклясться в этом. Второе. Кларас сказал, что в одной из старых книг он встречал упоминание, что передача через кровь всё-таки возможна в очень редких случаях. Думаю, что я заразилась случайно в тот момент, когда нас накрыло лёмуном. Я про это уже рассказывала. Третье. После наших разговоров и предшествующих им событий я просто не могла оставаться в твоём доме. Записку действительно стоило оставить, но я была слишком зла и растеряна. Просто представь на секунду, каково быть на моём месте, если я говорю правду.
Под тяжестью взгляда Мейера хотелось ссутулиться.
– Очень хорошая техника переговоров, Лиза. Ты действительно заставляешь меня усомниться в своей правоте. Только одного я не пойму: к чему всё это? Ты теперь вилерианка, перед тобой открыты все двери и пути. Зачем тебе я?
– Потому что… – я протянула к нему руку и погладила по резко очерченной скуле и волевому подбородку, но от этого его взгляд лишь стал жёстче, – …до того, как всё это произошло, мне с тобой было очень хорошо. Спокойно, весело, уютно. Я чувствовала себя нужной, любимой и защищённой. Видимо, теперь я просто пытаюсь вернуться в тот момент и отказываюсь понимать, что это невозможно. Мне очень больно оттого, что ты мне не веришь, Мейер. И оттого, что этим неверием ты мучаешь нас обоих.
– Браво, Лиза. Теперь я тоже начинаю думать, что это я во всём виноват. Ведь достаточно просто взять и наплевать на здравый смысл, перечеркнуть всё, что мне известно о моём мире, и поверить тебе.
– Хорошо. Не верь. Думай, что хочешь, и делай, что хочешь, – сдалась я, убирая руку.
Он лишь горько хмыкнул в ответ.
– Если бы у тебя было хоть одно доказательство, Лиза… Хотя бы одно. Но ты просто манипулируешь моими чувствами.
Естественно, я же злокозненная демоница, а не неудачница Елизавета Петровна, попавшая в жернова чужих судеб.
Одна из моих приятельниц, Ленка, всё время зависает на женоненавистнических форумах, где обсуждают, как коварные бабы издеваются над бедными мужиками, лишая их денег, жилья, детей, смысла жизни и последней бутылки водки. Однажды я спросила её, почему ей интересно это читать, и она ответила: «Я как-то начиталась феминистских пабликов про домашнее насилие, неравные доходы, угнетение женщин, и неделю потом спать не могла, переживала, как нас, бедных, обижают. А потом пошла на мужской форум, и такая гордость за нас взяла. Теперь почитываю перед сном о том, какие мы, женщины, оказывается, безжалостные продуманные монстры, и сплю спокойно, потому что жить не так страшно».
Я тогда посмеялась над её словами, а сейчас мне отчего-то было совершенно не смешно.
– Ты хочешь доказательств? – я с вызовом на него посмотрела. – Хорошо. Я постараюсь, чтобы ты их получил. Но когда ты их получишь, не жалуйся. Возможно, к тому моменту я уже совершенно ничего не буду к тебе чувствовать, но разве имеют значения такие мелочи, тебе ведь важнее доказательства!
Мейер смотрел на меня и колебался. Я чувствовала, что пусть не до конца, пусть немного, но у меня получилось пробить его брешь. Не знаю, какого именно ответа или действия ждала от него, но точно не того, что услышала.
Глава 10. Вопреки желаниям
– Хорошо. Возможно, я пожалею об этом, но я готов тебе поверить. Если ты поклянёшься, что всегда говорила мне только правду.
Мейер шагнул ко мне, обнял и приподнял над полом так, чтобы наши лица находились ровно напротив друг друга. Его глаза загорелись какой-то безумной, дикой надеждой, и в то же время в их глубине плескался страх обмануться. Вилерианец притиснул меня к себе так, словно никогда больше не хотел отпускать. И мне стало больно заранее, потому что я тоже не хотела, чтобы он меня отпускал. Я ещё не успела ответить, но уже знала, каким станет его лицо, когда слова прозвучат.
– Ты же говорил, что клятвы сейчас могут причинить вред, – неуверенно проговорила я, лихорадочно оттягивая момент, когда надежда на его лице сменится разочарованием.
Как убедить его в своей невиновности, если я только и делала, что врала, кто я такая?
– После всего, что с тобой произошло, клятва была бы меньшим из зол. Опять же, я готов подождать, пока ты окрепнешь, и в любой момент могу снова поделиться с тобой силой. Вопрос только один, Лиза: ты готова поклясться, что не лгала мне?
А ведь я лгала. Не только про то, кто я, но и про отсутствие сестёр, про брачные обряды, про что-то ещё, сейчас уже и не вспомнить. Мейер прожигал меня взглядом, но с каждой секундой этот взгляд становился всё холоднее. Внезапно вспыхнувший пожар надежды остывал.