Вскоре подали напитки, и девушки заметно захмелели. Разговоры стали громче, жесты резче, поведение фривольнее, улыбки порочнее, а взгляды призывнее.
Чем дальше, тем неуместнее я ощущала себя на этом празднике жизни, особенно сидя за столиком в самой середине.
Первый набатик прозвенел, когда пышка с шальными глазами залезла на колени к коротко стриженому, одетому в дорогой белый костюм мужчине, занимающему соседний столик. Ночная бабочка шептала кавалеру на ухо нечто непристойное, очерчивая указательным пальцем волевой подбородок, а он снисходительно улыбался в ответ. Я захотела отсесть подальше, но куда? Трибуна переполнена, все сидячие места заняты, и даже в проходах толпятся зрители, но смотрят не столько на скачки, сколько на распущенных куртизанок, что уже, не стесняясь, вешаются на мужчин.
И только сейчас я обратила внимание, что семейные пары с детьми, пожилые господа с дамами и девушки с секвинами на лбах сидят за столиками расположенной по диагонали трибуны и смотрят на нас с нескрываемой брезгливостью. А на нашей трибуне из женщин – только мы, окружённые десятками изголодавшихся молодых мужчин.
Несмотря на тепло, я запахнула плащ поплотнее. Поискала глазами какое-то место, куда можно было бы отсесть, но тщетно. Нас сжимали в кольцо, и чем больше времени проходило, тем плотнее оно становилось.
Вероятно, скоро все совсем опьянеют, а какой-нибудь местный Есенин начнёт читать стихи.
– А что это у нас такая хорошенькая новенькая скучает в одиночестве? – обратился ко мне мужчина, сидящий за столиком справа.
Если скачки его и интересовали, то довольно слабо, кажется, на трек он даже ни разу не взглянул.
– Я не новенькая, – охрипшим голосом проговорила я. – Просто случайно тут оказалась.
Мужчина разразился смехом. На щеках появились озорные ямочки, и я бы даже назвала его симпатичным, но от него не просто пахло, а разило вседозволенностью и беспринципностью. Я бы отпрянула, но за спиной внезапно оказалась кона Ваендис и упёрлась руками в спинку моего стула.
– Лиза, позволь тебе представить Рье́нинга, моего дорогого друга. Рьен очень большой ценитель породистых эльгов и красивых женщин, – томно улыбнулась она. – Ну что ты, не стоит его чураться. Рьен не обижает девушек, особенно таких миленьких.
Я вымученно улыбнулась, чувствуя, что вляпалась по самые гланды. Вот мало мне было приключений на свои многострадальные нижние девяносто? Нет, потянуло на скачки с проститутками. То есть с эльгами. А-а-а, чтоб их всех!
– Кажется, твоя маленькая Лиза чувствует себя не в своих ботинках, – цокнул языком Рьен. – Может, она голодна? Пусть принесут закуски.
Повинуясь властному жесту, с места сорвался молодой парень и исчез в толпе. Несколько минут спустя официанты принесли фруктовые нарезки, разные сладости и напитки. Я подхватила с подноса крошечный бутербродик, чтобы чем-то занять руки. А потом съела его, чтобы ещё и рот занять, пока обдумывала, что делать дальше.
– Вот и умница, – одобрительно промурлыкала кона Ваендис. – Что ж, пожалуй, оставлю вас. Рьен, не шали!
Она кокетливо подмигнула вилерианцу и отчалила, подцепив под локоть моложавого господина в ярко-жёлтом жилете и чёрной шёлковой рубашке, напоминающего шершня. Рьен тем временем пересел на соседний стул и предвкушающе улыбнулся. Я неуверенно улыбнулась в ответ.
– Может быть, не будем терять время и отправимся ко мне? У меня дома есть небольшой зверинец, который я мог бы тебе показать, – томно шепнул он, наклонившись к самому моему уху.
Судя по напору, зверинец у него скорее в штанах, чем дома.
Гомон толпы вокруг обратился белым шумом, задний фон размыло, как на портретной фотографии, а черты лица матёрого хищного вилерианца передо мной словно прорисовались чётче. Меня окутал его запах, горьковатый и неуловимо знакомый. Здоровье напомнило, что воздержание по-прежнему продолжает его подрывать самым вероломным образом, но здравый смысл подсказывал, что именно от этого мужчины стоит держаться подальше.
– Ну так что, Лиза? Мы едем, – скорее указал, чем спросил Рьен, перехватывая моё запястье.
Предвкушающая, полная уверенности улыбка расцвела на его губах, но глаза смотрели серьёзно и оценивающе. Я глубоко вздохнула, отчаянно пытаясь придумать отговорку, чтобы никуда с ним не ехать. Но не смогла.
Взгляд глаз цвета запёкшейся крови гипнотизировал и лишал воли.
Глава 15. Вопреки обстоятельствам
Говорят, хорошие девочки любят плохих мальчиков. Наверное, я не очень хорошая девочка, потому что лично меня от всяких мудаков обычно подташнивает. И теперь, когда меня взглядом обольстителя всея Вилерии гипнотизировал Рьен, я отчётливо понимала, что он мне противен, а если позволю ему к себе и дальше прикасаться, то опротивею себе, что гораздо страшнее.
В голове почему-то начало шуметь, а изнутри рвалась беспричинная озорная радость. Грубить такому кавалеру может быть опасно, но ведь у каждой девушки есть стопроцентный способ отшивания вот таких вот наглых ловеласов. У меня, естественно, был свой. Безотказный, как лопата, и столь же изящный в замахе.
– Вы почти такой же красивый, как Мейер… – прошептала я, захлопав глазами. – У него, правда, губы чуть пухлее. Так бы и целовала. Мейер потрясающе целуется. Вот вы не поверите, насколько он в этом хорош. Просто божественен!
Мой заход удивившегося Рьена явно не обрадовал, но он пока не понял, что эту игру уже проиграл.
– Может, я лучше? – вкрадчиво спросил он, наклоняясь ко мне.
– Ой, вряд ли. От вас пахнет как-то… ну… так… Не так вкусно, как от Мейера, понимаете? – напустила я дуринки в глаза, мечтательно их закатила и продолжила вбивать гвозди в крышку гроба нашего возможного свидания: – Я просто с ума схожу по Мейеру. Обожаю его больше жизни. Он – самый лучший. Вы, конечно, тоже хороший, несмотря на то, что от вас немного эльгом пахнет, но Мейер… Вы бы слышали, какое у него потрясающее чувство юмора. Просто волшебное, я однажды даже немного в трусики подпустила от смеха, представляете?
Он представил. Отодвинулся на пядь и нахмурился.
– Что?
– Но это у меня бывает. Стрессовое недержание мочи. Но Мейер, когда об этом узнал, так благородно это принял. И мой метеоризм тоже. Видите ли, я из тех людей, которым лучше не чихать и сильно не смеяться. И я этого всегда жутко стеснялась, пока не встретила Мейера. Не мужчина, а недостижимый идеал. Всё время только о нём и думаю. О том, какой он красивый, высокий, умный и невероятно притягательный. Вам бы у него немного поучиться смотреть со страстью в глазах, вы бы тогда девушек легко соблазняли.
– У меня и так нет с этим трудностей, – Рьен сел ровно и посмотрел на меня с сомнением, но от идеи провести со мной вечер пока не отказался.
А зря.
Что, мало восхвалений другого мужика, стрессового недержания мочи и метеоризма? Ну так сейчас ещё чего-нибудь добавлю на бедность.
– Ах, Мейер… А ведь в постели он делал всё, о чём я грезила, – с нежностью вздохнула, а Рьен было заинтересовался, но я тут же вернула его с небес на землю: – И выпороть себя разрешил, и пятки мои облизывал, и даже позволил повесить замок на то самое место. А я ключик потеряла, представляете? Так и ходил два дня, терпел мужественно. Настоящий герой. Просто мечта!
Рьена передёрнуло, и он посмотрел на меня почти так же, как и замужние вилерианки на фестивалящих проституток. Это вдохновило.
– А ещё его совершенно не смутили мои бородавки. Хотя, будем честны, я когда раздеваюсь, парни обычно сбегают. Но не Мейер. Мейер – он особенный, – с придыханием проговорила я, наблюдая, как пыл Рьена опадает вместе со всем, чему положено опадать в такие моменты. – Так рада, что вы про Мейера спросили, я ведь могу весь день только о нём говорить без остановки…
– Может, лучше поговорим о чём-нибудь другом? – перебил Рьен и попытался взять инициативу в свои руки.
П-ха! Коротки руки-то!
– А разве могут быть темы для разговора более интересные, чем Мейер? Знаете, какая у него потрясающая мускулистая спина? Так бы и тёрлась о неё целыми днями. Ваша, конечно, тоже ничего, но, сами понимаете, до него, – выделила голосом последнее слово, – вы не дотягиваете. Но это ничего! Можно же тренироваться. Когда-нибудь, если будете очень сильно стараться, вы сможете если не достичь такой формы, как у Мейера, то хотя бы приблизиться к ней, – заверила я собеседника, глуповато заморгала и улыбнулась, чуть выставив нижнюю челюсть вперёд.
Кто сказал, что неправильный прикус – это несексуально? Тот молодец, всё так и есть!
Забавно, что миры разные, а ранимое эго у мужиков одинаковое. Мой метод позволяет без какого-либо ущерба для себя отшивать самых назойливых, самых дерзких нахалов. Слушать оды другому парню охотников мало, особенно когда их так искренне, доброжелательно сравнивают в чужую пользу. Любой кавалер с хотя бы зачатком мозгов при таком раскладе понимает, что после секса его ждёт тирада о том, что Мейер и в постели и лучше, и больше, и дольше. А это немного не те слова, что герои-любовники хотят слышать. Если ещё добавить сверху каких-нибудь мерзеньких деталек, то способ получается убойный. Вот и Рьена немного им приубило.
– А ведь Мейер ещё и стихи пишет потрясающие! – воодушевилась я, изо всех сил пытаясь припомнить что-нибудь максимально нелепое с рифмами уровня кровь-морковь-любимая свекровь.
– Да вы что? – брезгливо уточнил собеседник, отодвигаясь ещё дальше и отпуская наконец моё запястье. – Не удивлён.
– Давайте я вам продекламирую! – радостно предложила я, подобострастно вытаращив глаза.
– А давайте я лучше за напитками схожу, – стремительно поднялся он. – Там, правда, очередь, так что скоро не ждите.
Ох, какие мы нежные! А ведь у меня ещё осталось топливо в маневровых двигателях, я бы ему чего-нибудь ещё наманеврировала. Рьен умело смешался с толпой и исчез, а я отсалютовала бокалом в сторону его спины и подсела поближе к перилам, чтобы посмотреть на скачки, ради которых сюда и приехала. Там как раз начались не тренировочные, а соревновательные заезды.