Огромные массивные конелоси двигались на удивление быстро. Из-под копыт вырывались комки мёрзлой, присыпанной песком земли, всадники резко выкрикивали команды, от дроби галопа мелко дрожала земля. Зрелище неожиданно увлекло. Мастерство наездника здесь оказалось не только в том, чтобы привести своего зверя к финишу первым, но и не дать ему сцепиться рогами с другими. На скачках эльгов седлали совершенно иначе – всадник сидел практически на холке животного, а управлял им, держась за рога. При этом, судя по всему, правила позволяли бодать соперников – как наездников, так и скакунов. И всё это действо сопровождалось отборной руганью, рёвом и проклятиями с трибун. Шумнее всех оказался чисто мужской сектор напротив: от их кричалок подрагивал пол под ногами.
Куртизанки отвлеклись от тисканья кавалеров и обратили хмельные взоры на скачки.
Я увлечённо наблюдала, как массивный серый эльг боком врезался в хвостатый зад пегого соперника и махнул рогами так, что его всаднику пришлось резко отпрянуть назад. Секундное промедление стоило пегой парочке места в первом эшелоне, а серый и его жокей поднажали.
Конелоси толкались, бодались, мотали головами. Всадники ругались, уворачивались, подстёгивали своих эльгов. Зрители кричали, топали, размахивали руками. Куртизанки охали, смеялись, звенели бокалами. Праздник удался, каждый фестивалил в своё удовольствие.
А я отчаянно планировала побег из куртизятника. Но пока что дальше самого желания сбежать дело не продвинулось. И тут мне улыбнулась удача. Не просто удача. Удачища.
К финишу серый эльг пришёл вторым, а когда его наездник спешился и снял маску, то им оказался тот самый гений, говорящий на всех языках и играющий на всех инструментах разом. Я подошла к перилам, перегнулась и помахала ему с трибуны, едва не сверзившись вниз. Бедняга аж поперхнулся от удивления, а потом принялся энергично махать в ответ. Так мы и махали друг другу, как два не очень сообразительных человека, пока я наконец не устала и не поманила его рукой. Он аж подпрыгнул от радости, забыл про своего эльга и ломанулся в мою сторону. Недоумевающий конелось поплёлся следом.
Как жаль, что этот парень так и не представился. Неловко, конечно, вот так его обнадёживать, но особого выбора у меня не было. Улыбаться нижней челюстью вперёд можно, конечно, долго, вот только какой в этом смысл? Честное слово, лучше бы я сегодня сразу в библиотеку отправилась.
Мой спаситель, ещё не знающий о возложенной на него миссии, уверенным шагом подошёл к трибуне. Так как она возвышалась над треком примерно метра на полтора, то теперь он с обожанием смотрел на меня снизу вверх. Его конелось встал рядом и тоже смотрел, но озадаченно. Бедный, не понимает, почему хозяин ведёт себя так странно, надо как-то порадовать несчастного сбитого с толку эльга. Я стянула с тарелки на столе какой-то фрукт, напоминающий маленький рыжий огурчик, и показала его.
– Чудесного дня! Поздравляю вас со вторым местом! А это можно дать чемпиону?
– И вам чудесного дня! – завороженно ответил парень, расползаясь в улыбке. – Можно, конечно.
Наездник взял из моих рук фрукт и радостно откусил. Мягкая красная мякоть немного испачкала довольное донельзя лицо. Недоумение бедного конелося переросло в обиду, у него даже рога как-то поникли. Я обернулась, подхватила ещё два таких же неогурчика и протянула собеседнику, на всякий случай заметив:
– А это для вашего эльга.
Упомянутый эльг заинтересованно пошевелил ушами, но вида не подал. Отыгрывал обиженного.
– Так угостите сами, ему будет приятно, – просиял наездник, при этом совершенно не принимая во внимание мнение самого эльга.
По мохнатой деловой морде с большими карими глазами было видно, что ничего особо приятного он во мне не видит, но до вкусняшки, так и быть, снизойдёт. Я перевесилась через перила, чтобы дотянуться до головы конелося. В ладонь упёрлись шершавые губы и щекотно забрали подношение, сначала одно, а потом другое.
– Какой красавец, – сказала я и на всякий случай добавила: – ваш эльг.
– Да! – зарделся хозяин. – Он ещё молодой, но уже четвёртый раз приходит к финишу в числе призёров. То ли ещё будет!
– Знаете, я так рада, что вас здесь встретила, – доверительно сказала я, всё ещё перевешиваясь через перила.
– Что, правда? – не поверил своему счастью собеседник.
– Правда. Дело в том, что мне нужно вернуться обратно в отель, а из моих знакомых, с кем я тут случайно оказалась, покидать скачки пока никто не собирается. Я хотела бы попросить вас проводить меня.
Только тут собеседник наконец разглядел контингент на трибуне за моей спиной и нахмурился.
– А как же вы тут оказались?..
– Случайно, – оборвала его я. – Вы поможете?
– Разумеется. Мне только нужно переодеться… От меня же, наверное, смердит эльгом…
Такого удара в спину от близкого человека конелось совсем не ожидал и возмущённо фыркнул, прядая ушами.
– Меня это нисколько не смутит, – заверила я. – Дайте мне только минуту попрощаться.
Обернувшись в поисках коны Ваендис, сразу же поймала её пристальный взгляд. Махнула ей рукой и отошла от столика, обходя пустующий стул и милующуюся парочку за соседним столом.
– Ваена, – позвала я, когда наконец пробралась к ней сквозь толпу и нагромождение мебели. – Ты извини, но я, наверное, уйду пораньше. Меня проводят.
– Лиза, разве это разумно – отправляться с первым попавшимся кором неизвестно куда? – чуть нахмурилась она. – Подожди немного, через несколько часов вернёмся все вместе.
– Мы с этим кором немного знакомы. Ты извини, просто настроение не совпало. Не хочется портить вам праздник кислой улыбкой, – сказала я и продемонстрировала её в доказательство. – Спасибо огромное за приглашение. Мне очень приятно, правда. Но я пойду. Извини, если что не так.
– Иди, конечно, – махнула рукой Ваена. – Разве я тебя держу? Встретимся на днях.
Кивнув, отсалютовала ей и вернулась к ожидающему вилерианцу, имени которого по-прежнему не знала, а теперь уже было как-то неловко спрашивать.
– Я буду вас ждать вон у того выхода, – радостно указал он.
Как назло, выход оказался дальним от меня. Пришлось снова пробираться сквозь толпу. Стоящие в проходах вилерианцы, конечно, расступались, но ровно настолько, чтобы между ними можно было протиснуться вплотную. Раздражённая и раскрасневшаяся, я наконец вырвалась с трибуны на прохладный весенний воздух.
– Вы предпочитаете верхом или на виркте? – учтиво спросил ожидавший у выхода вилерианец.
Оказалось, что виркт – это и есть автоаквариум на колёсиках. Естественно, я предпочитала его.
– С вашей стороны так любезно меня проводить. Спасибо!
– Как вы вообще оказались… в такой компании? – осторожно уточнил собеседник, пока мы вели эльга к конюшне (или эльгюшне? или конелосюшне?).
– Познакомилась с Ваендис случайно. Она пригласила на скачки. Я не думала, что вот так получится…
– Кона Ваендис – очень известная в Файмарге личность, а уж этот её Золотой дом… Немало копий сломано из-за него на самом высоком уровне, – проговорил вилерианец, нервно потеребив воротник.
– Почему? – тихо спросила я.
– Вы… примерно представляете, чем занимаются эти девушки? – он посмотрел чуть виновато, и в то же время сочувственно.
– Да. Они куртизанки.
– Верно. Так вот… это… уникальный случай. Насколько мне известно, нигде в Вилерии другого такого дома нет, а здесь, в Файмарге, про дом Ваендис знает каждый. И одна половина города мечтает его закрыть и запретить, а вторая оправдывает девушек и саму Ваендис тем, что всё происходит добровольно. И что для многих мужчин это едва ли не единственный шанс… познать женскую ласку… – сказав это, собеседник очаровательно покраснел.
Вот уж не ожидала от него. Как же он решился заговорить со мной за ужином? Зря посчитала его наглым, действительно храбрый парень.
– Вы не подумайте, я не… – сначала замялся он, а потом добавил уверенно и твёрдо: – Я храню себя для брака, как и предписывают традиции. Просто вы поймите, для многих ужасна мысль, что эти красивые девушки, которые могли бы составить счастье любого вилерианца и стать обожаемыми жёнами и матерями, выбрали вот такой путь. Это с одной стороны. А с другой – и запретить вроде как нельзя. Никто же не запрещает вилерианкам встречаться с разными мужчинами до брака, если они этого хотят. А тут вроде как то же самое, только за деньги…
Мы как раз подошли к стойлу, одному из многих в большом утеплённом ангаре. Из квадратного отверстия в двери по соседству высунулась любопытная жующая морда в тёмных пятнах и попыталась хватануть меня за плечо, но развесистые рога со стуком упёрлись в деревянную створку изнутри, не давая эльгу возможности просунуть голову целиком. Уши остались внутри, зато большие влажные глаза смотрели с интересом: а чего такого тут можно уцепить и желательно пожевать?
Я отпрянула. Мой провожатый как раз завёл эльга в его стойло, похлопал по мясистому боку и почесал за ухом, потом запер дверь, и мы вышли на улицу.
– Вы не думаете, что у этих девушек просто не было выбора? – спросила я, когда мы отошли от ангара и направились в сторону стоянки вирктов.
– Нет, не думаю, – хмыкнул он. – Выбор есть всегда. Девушка же – часть клана, и клан обязан обеспечить её всем необходимым. Нуждаться она не будет. Да, драгоценности и дорогие наряды дарить никто не станет, но голодать точно не придётся.
– Вы так уверенно об этом говорите. Если бы всё было так просто, вряд ли все эти девушки стали бы куртизанками. Разве клан не захочет выдать одинокую вилерианку замуж?
– Захотеть, конечно, захочет, но принуждать не станет. Исключение – «Багровый Цветок Заката».
– Что?
– «Багровый Цветок Заката». Это вилерианка, которая не принадлежит ни к одному из кланов и не имеет мужа или родственников, что могли бы её содержать, – пояснил он.
– И что с ней происходит в таком случае? – голос против воли звучал напряжённо, выдавая волнение.