Ненаглядная, я многократно начинал это письмо, но каждый раз слова казались слишком сухими и неправильными, неспособными выразить то, что сейчас творится в моей душе. Оказалось, что, сам того не сознавая, я предал тебя. И хотя я больше не заслуживаю твоей любви и не надеюсь на взаимность, страх за твою жизнь и благополучие всё равно гонит меня вслед за тобой. Сегодня я ушёл в отставку и сел на борт судна, идущего в Дарборг, так как аэросообщение прекращено, и возобновлено будет неизвестно когда.
Наверное, ты удивишься, читая это письмо. Позволь мне рассказать, как складывались обстоятельства после нашего расставания.
Думаю, ты помнишь наш последний разговор. Не буду скрывать, твоё признание во лжи разочаровало и ранило меня, я был объят ревностью и досадой. Тогда я думал, что ты вероломно влюбила меня в себя и пользуешься моей неопытностью в сердечных делах. Но при этом от одного взгляда на тебя всё внутри замирало и таяло. Во мне словно поселился другой, новый человек, которому ты нужнее воздуха. Я привык ощущать себя сильным, знающим свой следующий шаг и готовым к нему. Однако после возвращения из похода против зелёноголовых сознание словно расщепилось, я начал желать кардинально противоположных вещей и чувствовал себя разорванным пополам. С одной стороны, любил и хотел верить тебе, обнять, защитить, утешить. С другой – ненавидел и хотел разорвать все возможные связи, злился неимоверно и страдал от уязвлённой гордости, так как ты предпочла другого. Проклинал день, когда увидел твой портрет и загорелся мыслью получить изображённую на нём красавицу в жёны. Презирал за измену и ложь, потому что сам никогда бы так не поступил с любимым человеком. И при этом оправдывал твой поступок, как мог.
Самое обидное, что я никогда не мог предсказать, кто из этих двоих возьмёт верх в конкретной ситуации. Они словно сменяли один другого, и, к примеру, сначала я садился на дирижабль, чтобы догнать тебя, а потом презирал себя за эту слабость.
Для чего я это пишу? Чтобы ты лучше представляла, почему я поступил так, как поступил. Я ощущал себя маятником, качающимся из стороны в сторону. От любви к ненависти, от отчаяния к надежде, от разочарования к воодушевлению.
Когда мы закончили разговор, я выскочил из дирижабля, на котором осталась ты, и долго ходил вокруг него, не решаясь ни вернуться на борт, чтобы поговорить с тобой, ни уйти и поставить точку. Какие только мысли ни роились в голове, жаля дикими осами. Но холодный ветер помог остыть, и я убедил себя, что нужно проявить терпение, дождаться момента, когда ты сможешь дать мне клятвы, и уже потом думать, как поступить дальше. Жажда сохранить отношения возобладала над желанием избавиться от них окончательно.
Маятник качнулся к тебе.
Поднявшись на борт, я не застал тебя в твоей каюте. Зная, что Полин и Кларас отправились на слушание по катастрофе, я, разумеется, удивился. И надо было именно в этот момент подвернуться зелёноголовому, который с гаденькой ухмылочкой сообщил, что ты развлекаешься с его братом. В крови вскипела ревность, и разум просто отключился. Я решил, что ты снова нашла мне замену за пару часов, развернулся и покинул аэростат. В душе словно всё замёрзло и растрескалось на ледяные осколки, и эти осколки впивались в сердце.
Маятник качнулся в противоположную сторону.
Преисполненный болью, негодованием и холодной ненавистью к тебе, я сел на дирижабль до Листаматура, где, разумеется, встретил Полин и Клараса. Полин повела себя очень странно и фактически навязала мне их компанию. Поначалу я на неё рассердился, ведь хотел побыть в одиночестве, но сейчас бесконечно благодарен ей за настойчивость. За чаем она рассказала, что на заседание её не пустили и она провела часть дня в беседе с тобой, а ещё передала мне твою записку.
Полин была очень мила и нежна. Она горячо тебя защищала, а Кларас поведал, что встречал упоминание о возможности передачи вилерады через кровь в книге. Ты не представляешь, какой ураган пронёсся в моей душе в тот момент.
Но самые важные слова произнёс Кларас: «А всё-таки я не верю ей. Принцессы так себя не ведут. Она всё время порывалась помочь накрыть на стол, убрать за собой тарелку или сделать нечто подобное. Кем бы она ни была, но мне слабо представляется особа королевской крови, вырывающая чайники из рук прислуги».
В этот момент мозаика внезапно начала складываться. Я припомнил десятки странностей, на которые сразу обратил внимание, вот только под воздействием чувств и эйфории от близости с тобой я их просто не анализировал. Например, с чего бы принцессе уметь стирать руками, Лиза? Как принцесса может любить готовить? Это же работа кухарки. Я лично встречал немало вилерианок, которые даже не знают, как выглядят сырые продукты, их это просто не заботит. А потом – сёстры, отсутствие магии, лёгкость характера, непритязательность, упомянутые тобой брачные кольца… Самое смешное, что я и раньше это замечал, радовался некоторым нехарактерным принцессам чертам, но почему-то просто не мог даже представить, что ты не настоящая принцесса.
Мы с Кларасом и Полин проговорили до поздней ночи и отправили письмо дяде, чтобы известить о том, что Сеолт Банрий подсунул клану фальшивую принцессу. Нет, не думай, мне абсолютно плевать на твоё происхождение, и каким бы оно ни было, на моём отношении к тебе оно не скажется никак. Здесь вопрос чисто политический. Клан не может позволять себя обманывать, это выставляет нас идиотами.
Зато теперь стало понятно, почему и зачем ты мне лгала. Вероятно, ты боялась раскрыть свою личность. Не стоило, Лиза. Мне всё равно, кем ты родилась. Для меня ты – самая желанная и красивая женщина во всех обитаемых мирах.
А когда я уснул, то получил ещё одно доказательство того, что ты заразилась от меня. Первым доказательством служило то, как легко ты принимала мою силу, а теперь всё окончательно встало на свои места. Этим утром я понял, что между нами образовалась связь. Жаль, что осознание пришло не сразу, а ночью я просто наслаждался сном, в котором ты не оттолкнула меня, и не воспользовался возможностью поговорить с тобой.
Прости, Лиза. Мне не хватает слов, чтобы выразить, как сильно я сожалею обо всём произошедшем.
Возможно, ты не примешь от меня деньги, но я всё равно вкладываю их в конверт. Меня ужасает мысль, что ты будешь нуждаться, хотя тебе и положена компенсация от «Воздушного пути».
Очень надеюсь получить от тебя хоть какой-то ответ, так я хотя бы буду знать, что ты жива.
Ещё раз прости за всю боль, что тебе причинил.
Мейер.
Лизе от 34-го числа вьюжного месяца 1523-го года (отправлено)
Ненаглядная Лиза!
Этой ночью я хотел объясниться с тобой, но не успел. Ты исчезла прежде, чем мне удалось с тобой поговорить. Связь ослабла.
Мы переписывались на эту тему с Кларасом и предполагаем, что связь проявилась, когда я напитал тебя силой в достаточной мере. Но когда меня не стало рядом, эта сила иссякла, и на полноценный плотный контакт её уже не хватило.
Проснувшись сегодня утром, я почувствовал себя настоящим глупцом, измучившим любимую женщину беспочвенными грязными упрёками и обвинениями.
Но даже такой, эфемерной и слабой, я всё равно наслаждаюсь нашей связью.
Я написал семье о произошедшем, и они ошеломлены не меньше меня. Младший брат Сойонд просил передать тебе слова глубочайших извинений. Но острее всех отреагировала мама. Кажется, она в шоке от того, как повернулась ситуация. Могу только предполагать, что она была резка с тобой, когда уличила в несуществующей измене.
Мама всегда была горячей и скорой на расправу, и в детстве нам с братьями нередко доставалось по полной. Мы к такому давно привыкли, но для тебя это вряд ли послужит достаточным оправданием.
Сегодня к вечеру мы прибудем в Дарборг, и я надеюсь, что повезёт сразу найти корабль до Фускара или Витургатта. Тогда я буду в Файмарге уже в первых числах талого месяца.
Кларас написал, что они с сестрой получили компенсацию от «Воздушного пути». По две тысячи пенингов. Я в изумлении от этой ничтожной суммы и посылаю тебе десять тысяч. Этого точно должно хватить до момента нашей встречи.
По моим расчётам, ты должна прибыть в Файмарг 36-го числа, и я надеюсь, что ты сразу же отправишься на почту, ведь Полин объяснила тебе, как она работает, и вы вроде бы условились поддерживать связь.
С любовью и надеждой на прощение.
Мейер.
Лизе от 35-го числа вьюжного месяца 1523-го года (отправлено)
Лиза, сегодня ночью связь была настолько зыбкой, что мне досталась лишь тень твоего образа. Это беспокоит. По моей вине ты осталась совершенно без сил. Не грозит ли тебе теперь истощение?
Мне повезло, и подходящий корабль нашёлся сразу, пусть не до Фускара, а до Фальта, но там я без проблем смогу пересесть на нужное судно и продолжить путь.
Клан получил официальный ответ от Сеолта Банрия.
Напомню, мы обвинили его в нечистоплотности и подлоге.
Он сообщает, что за день до передачи тебя нам по договору, он официально тебя удочерил, о чём свидетельствует приложенный им документ. Ты стала его приёмной дочерью, он даже присвоил тебе титул, но запретил владеть землёй и наследовать трон. Официально ты – Лалисса Вторая Гленнвайсская, и именно это имя вписано в наш мирный договор с Гленнвайсом. Но откуда нам было знать, что Лалисса Вторая – это не та Лалисса, которую мы имели в виду? Разве кто-то следил за генеалогией Банриев? Мы просто решили, что раз эта Лалисса вторая, то когда-то раньше была и первая.
Но хочу заверить тебя: я безмерно рад, что вместо Лалиссы Первой на Вилерию со мной отправилась именно ты. Безусловно, я был заворожён вашей с ней красотой, но влюбился по-настоящему не во внешность, а в личность, поэтому если у тебя есть хоть немного сомнений на этот счёт, то отбрось их.
Помню, тебе понравились мои рисунки, поэтому сделал для тебя несколько набросков корабля и островов, расположенных напротив Листборга. Удивительно, но мне продолжает везти, и мы идём с попутным ветром. Безусловно, двигатели справились бы и без него, но с ним дело идёт куда быстрее.