Спасение для лжепринцессы — страница 43 из 56

Фей переживает из-за произошедшего и винит себя в том, что отправился с мальчишками в поход против зелёных, ведь останься он дома, он бы «не позволил подобному случиться». Я вижу, как он ко мне охладел и, с одной стороны, поддерживает, а с другой – разочарован.

Зачем я это пишу? Сама не знаю. Не хочу, чтобы ты думала о нём и Мейере так же, как обо мне.

Единственное, что я могу сказать: если бы могла, то вернула бы время вспять и поступила бы в ту ночь совсем иначе.

Жаль, что я не успела разглядеть в тебе ни ум, ни находчивость, ни хватку. Надеюсь, что Мейер добьётся твоего прощения, лучшей жены для него сложно представить. Он иногда склонен идти напролом, и мудрая жена, способная подсказать обходные пути, станет ему прекрасной парой.

Мейер говорил, что ты не отвечаешь на письма. Возможно, ты их не получаешь? Это многое бы объяснило.

Фей надеется, что Мейер уговорит тебя принять подданство клана Дарлегур, и тогда процесс можно будет перевести под юрисдикцию местного суда, и это, вероятно, позволит смягчить наказание. Но просить у тебя снисхождения я не в праве.

Жаль, что дошло до такого, но твои чувства я понимаю. На твоём месте я сама, возможно, поступила бы также.

Ирэна Ф.

Глава 23. Суд

Утром я встала не с той ноги, потому что не с того бока легла. С Мейером разговаривать не хотелось, письма свекровища воскресили в памяти ту ужасную ночь в камере, и меня мучили кошмары. Нет, возможно, они и так мучили бы, но ситуация всегда удобнее, если в ней есть виноватые.

– Лиза, ты давно проснулась? – хрипловато спросил Мейер, всю ночь ворочавшийся в кресле.

Он хотел спать со мной, я его не пустила, о чём почти сразу пожалела, но второй раз проситься он не стал, а звать его было ниже моего достоинства. Да, я не очень умна: между отсутствием кошмаров и мнимым достоинством почему-то выбираю второе. Сегодня, при свете дня, решение уже не казалось ни мудрым, ни гордым, а выглядело скорее глупым и мелочным. Но заново объясняться и скандалить сил тоже не было, поэтому я просто пробормотала:

– Нет. Сейчас соберусь и буду готова.

– Не торопись, времени полно.

Вилерианец ушёл за завтраком, а я попыталась собрать приличный комплект одежды из того, что не покупала Ваендис. Получалось откровенно плохо, и в итоге я сдалась и просто надела подходящие брюки и блузку, клятвенно пообещав себе отдать их на благотворительность, сжечь или выкинуть сегодня же.

На вернувшегося Мейера смотреть было неловко. С одной стороны, он был прав: вчера я ещё вела себя чересчур… эмоционально. Я даже была ему немного благодарна за то, что между нами ничего не случилось. С другой, чувство отвергнутости и какой-то ненужности никуда не делось.

Позавтракав, мы оделись и вышли на улицу. Ветреное холодное утро поприветствовало нас пригоршней брызг дождя в лицо. Мейер взял за руку и потянул за собой, как бодрый локомотив – вялые вагоны, гружёные апатией. Путь до магистрата лежал по мокрым улочкам, на которых бесновался дурной весенний ветер, нападая на прохожих из-за угла.

– Ты видел иск против твоей мамы? – осторожно спросила я Мейера на подходе к зданию.

– Нет. Почитаю там. Родители так и не выслали мне копию.

– Лучше сначала поговори с ней. Возможно… возможно, ты захочешь быть рядом с ней во время процесса.

– С ней побудет папа, а я буду с тобой, – безапелляционно заявил Мейер и крепче сжал мою ладонь.

– Послушай, а нет ли какого-то варианта досудебного примирения сторон? – спросила я уже перед самыми дверями магистрата.

– Не по такому делу. Тем более что ситуация очень политически окрашенная. Другие кланы наверняка захотят выставить нас монстрами.

– Я просила закрытый процесс, – тихо сказала я.

– Знаю. В свободный суд входят все кланы, и по правилам, если процесс происходит между двумя кланами, то судят представители как минимум трёх других, дабы избежать предвзятости. А в нашем случае наверняка придут все остальные, не упустят такого момента. Особенно захотят поглумиться Граенны, – невесело усмехнулся Мейер. – Но ты не обращай внимания, не пускай в душу то, что они будут говорить.

– А меня не могут насильно признать «Багровым цветком заката»?

– Насколько мне известно, нет. Но я не юрист. Лиза, не переживай так сильно. Всё будет хорошо, – Мейер осторожно приобнял меня и шепнул на ухо: – Я уже придумал, как мы отпразднуем твою победу. В Файмарге есть один ресторан на крыше здания, стоящего прямо на набережной озера. Если захочешь, поужинаем там.

Ладно, действительно, что я себя теперь накручиваю? Я же не виновата, что не получала письма. Ну посидит свекровь годик под домашним арестом, ничего с ней не случится. Меньше будет кувшинами швыряться и руки распускать. Никто её не заставлял так себя вести, вот пусть и наслаждается результатами.

Зато теперь совершенно ясно, что Мейер ухаживает за мной не ради того, чтобы я забрала иск.

В здание мы вошли чуть раньше назначенного времени и почти сразу нашли нужный зал. Мейер оказался прав – он уже был заполнен людьми. Светло-зелёные, алые, оранжевые, белые, жёлтые, голубые, пёстрые, бордовые и болотного цвета мантии – по два представителя в каждой. Судьи, носящие тиары, и писари, источающие плохо скрываемое любопытство. Ещё два секретаря в униформе служащих магистрата, на редкость довольных на вид. Единственным зрителем процесса был незнакомый Дарлегур. Подумалось, что он тоже судья, но судить его не пустили – пустили лишь посмотреть.

Мы с Мейером подали свои документы секретарю и сели за один из столов.

– Чудесного дня, кор Дарлегур, – со скрытой издёвкой поздоровался хлыщеватого вида служащий. – Извольте занять место ответчика вот за этим столом. А вы, истица, пройдите вот сюда.

Нас разъединили и усадили на места. Стало неуютно, а идея подавать в суд уже не казалась ни хорошей, ни даже средне-паршивой. Отвратительная идея, если разобраться. Ведь хотела я не суда ради суда, а искренних извинений и признания неправоты со стороны Мейера и его семьи, и желаемое уже получила. А теперь все эти чужаки будут копаться в наших отношениях, потому что я сама предложила им это сделать. В зал вошли родители Мейера в сопровождении незнакомца, сильно похожего на его отца, только чуть старше.

Я поднялась на ноги и обратилась к важно сидящим за деревянной кафедрой судьям.

– Вы знаете, я бы хотела отозвать оба иска, так как в момент их подачи находилась в крайне эмоционально нестабильном состоянии. У меня и справка есть о том, что я по незнанию случайно употребляла льиф. В момент подачи иска я была сама не своя. Претензий к семье Мейера и к нему самому у меня больше нет.

– Приветствую вас, кона истица. Вы хотите сказать, что изложенное вами в заявлениях – плод наркотического бреда? – насмешливо вскинул брови судья от клана Граенн в светло-зелёном одеянии.

Его усы при этом зашевелились, как огромная бордовая гусеница, прилипшая к губе. Мейер враждебно взглянул на Граенна, поднялся из-за своего стола, подошёл ко мне и успокаивающе положил руку на поясницу.

– Ответчик, вернитесь на место, – проскрипел судья в белом, Витур.

– Нет, просто мною двигала обида, а теперь все разногласия улажены. Ситуация возникла нестандартная, но мы уже во всём разобрались. Я бы хотела отозвать оба иска.

– Правосудие так не работает, уважаемая кона… – одетый в оранжевое судья мельком глянул в бумаги, чтобы найти моё имя, – …Елизавета. Вы обратились в суд, чтобы призвать ответчика к ответственности. Дальнейшее – уже не ваша забота.

– Но я передумала…

– Если бы вас ограбили на улице, то передумывание не отменило бы факта преступления, уважаемая истица. Вы сообщили о ряде нарушений со стороны семьи Феймин Листаматур Дарлегур. Суд ознакомился с вашими доводами и письменными показаниями ответчиков. Теперь мы проведём слушание и вынесем вердикт. В связи с тем, что обе стороны явились на заседание согласно предписанию, возможное ходатайство о переносе суда также будет отклонено. Мы слишком редко собираемся практически в полном составе, так что не стоит растягивать процесс, – сказал уже знакомый по самому первому слушанию полный Раутур в ярко-алом одеянии. – А вы, ответчик, займите своё место, пока не получили штраф за непослушание.

– Я предпочту штраф, – спокойно ответил на предупреждение Мейер и остался рядом.

– Ребячество какое-то, – пожевал губами самый старый из судей и ненадолго прикрыл глаза. Практически такое же белое, как его мантия, лицо вдруг замерло неподвижной маской, и показалось, что он уснул или даже умер, но затем он неожиданно подал голос снова: – Штраф десять тысяч пенингов за несоблюдение распоряжений суда во время судебного процесса.

Мейер лишь согласно кивнул, а мне стало стыдно. Ведь можно даже сказать, что я семейный бюджет разбазариваю. Купила бы в новый дом диван и занавески, а вместо этого сужусь с единственным человеком, который во всём этом дебильном мире меня любит и поддерживает. Ну не дура ли?

– Ненаглядная, не стоит так нервничать. Всё в порядке, – успокаивающим голосом заговорил Мейер.

– Нет, это решительно невозможно! – громко запротестовал алый судья. – Теперь ответчик ещё и на ухо истице будет нашёптывать, что отвечать!

– Давайте по существу разбираться. Позиция коны истицы отражена в письменном виде. Будем опираться на неё, – подал голос сухощавый молодой Винраут, одетый в бордовое.

– Итак, вы, кона истица, заявляете, что заразились вилерадой через кровь, и приводите в пример аналогичные… с вашей точки зрения, разумеется… случаи из легенд, – нудным голосом на одной ноте принялся зачитывать представитель болотников, клана Мирин. – Кор ответчик, вы, в свою очередь, с иском соглашаетесь и утверждаете, что между вами образовалась связь.

– Именно так, кор Мирин. Я чувствовал её на протяжении трёх дней, – кивнул Мейер.

– А теперь, что же, не чувствуете? – ехидно спросил Граенн. – Времени для формирования прошло достаточно.