Жаль только, что эти окна были забраны магическими решётками. На второй день я попыталась высунуться наружу и упёрлась руками в невидимую преграду. От прикосновения по ней прошла голубая волна, и я долго завороженно наблюдала за переливами магии.
Мейер мне больше не снился – видимо, заряд магии опять кончился. Не очень я хорошая батарейка, всё время норовлю сесть, а то и прилечь.
Зато у меня появилась масса времени подумать о словах доктора. Вляпываться в созависимые отношения действительно не хотелось, но чем дольше я обкатывала всю эту неправильную и странную ситуацию в голове, тем страннее вырисовывалась картинка.
Мейер мне нравится. Не просто потому, что он высокий, накачанный, с приятным голосом и хорошо ко мне относится. В нём есть глубина, которая откликается лично мне. Рядом с ним легко. Не нужно пытаться стать лучше, произвести впечатление, втягивать живот и краситься до того, как он проснётся. Рядом с ним комфортно, безопасно и спокойно. Именно поэтому меня так задел наш разрыв.
Хотя доктор прав. Я справлюсь и сама. Мы обсудили разные варианты обучения и устройства на работу, которые можно было бы выбрать. В общем, не пропаду.
Но с Мейером – лучше. А ещё я наконец сформулировала то, что меня не устраивало в наших отношениях с самого начала.
Я не хочу за него замуж.
Вот так. Да, влюбилась, да, хотела бы быть рядом, но замуж не пойду. Не сейчас. И ему придётся принять этот факт. А в остальном я готова на уступки. Мейер наверняка захочет вернуться обратно в Листаматур. Ничего не имею против, Файмарг успел опротиветь.
Я бы с удовольствием занялась обустройством дома, исследованием местных рынков, обучением магии. Попутешествовала бы. А замуж можно выйти когда-нибудь потом, если захочется. Доктор говорит, что первые год-два переселенки не могут иметь детей, организм к такой нагрузке пока не готов. А если нет детей, то к чему торопить события? Лучше пожить какое-то время рядом, притереться, составить план-схему недостатков партнёра и только потом давать друг другу клятвы.
А ещё нужно присмотреться к поведению коны Ирэны. С одной стороны, в чём-то её можно понять. С другой – абсолютной уверенности в её раскаянии у меня пока нет, а свекровь – это очень важный фактор при принятии решения о замужестве. Что если она начнёт гадить исподтишка, а Мейер окажется патологическим ревнивцем? Нет уж, лучше заранее знать, в какой омут собираюсь нырять.
Ещё я много думала о мести и пришла к выводу, что она не залечивает боль и не приносит того удовлетворения, на которое надеешься. Да, она даёт силы, но выжигает душу. А ещё она практически никогда не получается именно такой, какой её задумывают. Жизнь вносит свои коррективы всегда, и мстящий либо создаёт самому себе вагон новых проблем, либо просто остаётся выжженным дотла. Нельзя жить местью, потому что она не оставляет места ничему другому. Нельзя жить обидой, потому что она отравляет сознание. Нельзя жить прошлым, потому что оно лишает будущего.
Вот такие простые истины. Об этом говорят все, но по-настоящему прочувствовать нужно самому. Иначе – никак.
В общем, приходилось признать: судьи и правда действовали в моих интересах. Понятно, что их решение было ангажированным политически, но целители мне в итоге действительно помогли. Я успокоилась, выспалась и даже немного поправилась.
Поэтому, когда поздно вечером восемнадцатого числа меня к себе вызвал врач, я шла к нему с лёгким сердцем.
– Кона Елизавета, как ваше самочувствие? – спросил конкор Лае́н, отворяя передо мной дверь. Вероятно, услышал мои шаги по пустому коридору.
Я даже постучаться не успела, а он уже приглашал внутрь уютного кабинета с двумя рабочими столами и обтянутым бархатом диваном в углу. Подоконник, шкаф у окна и одну столешницу целиком занимали книги, бумаги, истории болезней, несколько рукописей, над которыми активно работал целитель. Мне повезло попасть в руки местного основоположника теории психоанализа, и с ним было невероятно интересно беседовать, а от термина «созависимость» он пришёл в бурнейший восторг.
– Спасибо, отличное, – ответила я, садясь в кресло для посетителей. – Вы были правы, конкор Лаен. Мне действительно требовалось сделать паузу и подумать обо всём.
Целитель обошёл стол и занял своё рабочее место, а потом с любопытством посмотрел на меня. В его умных, больших глазах плескалось доброжелательное любопытство.
– И к чему вы пришли?
– К тому, что очень соскучилась по Мейеру, но замуж за него пока не пойду. Это противоречит моим взглядам и менталитету, с которым я выросла.
– Что ж, я рад, что вы определились. Сегодня я получил из суда письмо и хотел бы обсудить с вами его содержание, – он приподнял несколько папок и выудил из-под них пёстрый конверт. – Судьи предлагают провести с вами воспитательную беседу и уговорить вас объявить турнир. Что вы об этом думаете?
– То, что никакой турнир мне не нужен. Я такие вещи не люблю и чувствовала бы себя на нём отвратительно.
– Что ж, в таком случае, я сделал всё, что мог, – весело пожал плечами целитель. – Уговаривал изо всех сил, но вы, кона Елизавета, отлиты из вильра́дия.
– Вильра́дия?
– Угу, это такой сплав, невероятно крепкий. Из него получается очень дорогое оружие, которое мы даже экспортируем в другие миры. Так, тогда остался вопрос принятия подданства клана Дарлегур. Суд категорически не рекомендует вам этого делать.
– Подданство я планирую принять. Насколько поняла, клан ничего потребовать от меня не сможет, я же вилерианка. Зато я смогу потребовать от клана.
– Вы всё верно поняли. Не вижу в вашем положении никакого вреда в том, чтобы принять подданство любого из кланов. Так что решение за вами, – не очень привлекательное лицо доктора смягчилось, когда он улыбнулся.
– Вы как-то не слишком активно меня уговариваете, – пожурила я.
– Я категорический противник идеи принуждения. И самой концепции решения наших проблем за счёт переселенок тоже, кстати.
– Да неужели? И как бы вы предложили решить демографическую проблему на Вилерии в таком случае?
– С помощью науки, естественно. Пока основные умы и силы брошены на то, чтобы пиратить по чужим мирам, ситуация кардинально не изменится. А вот если бы мы дружно начали исследовать вилераду и работать над ней, то добились бы результатов если не в этом поколении, то в следующем. А так – проблема будет сохраняться до тех пор, пока есть калечное, но устраивающее массы решение. Думаю, что вы не станете с этим спорить.
– Да с вами вообще невозможно спорить! – искренне рассмеялась я. – Очень сочувствую и в то же время немного завидую вашей супруге. Такой мудрый муж – большое счастье и тяжкое бремя одновременно.
Он широко улыбнулся в ответ и кивнул:
– Передам ей ваши соболезнования. Смею уверить, что в своих сердечных делах я был далеко не так мудр, как в чужих. С чужими всегда как-то проще.
– Это точно! – весело фыркнула я.
– Хотя один плюс в существующей системе всё-таки есть, и весомый, – заговорщически блеснули глаза целителя.
– И какой же? – с любопытством подалась я вперёд.
– Она отсеивает негодных к браку заранее. Поверьте, кона Елизавета, добраться до верха этого списка непросто. Нужно иметь цель, быть упорным, усидчивым, ответственным и очень целеустремлённым, а также обладать прекрасной самодисциплиной, финансами и толикой удачи. Нужные качества для будущего отца семейства, вы не находите?
– Нахожу. Жаль только, что ум не входит в перечень, – снова рассмеялась я.
– Рад слышать ваш смех, кона Елизавета. И думаю, решение суда всё-таки пошло вам на пользу, ибо теперь мне не страшно отпустить вас из клиники одну. Уверен, что вы не пропадёте.
– С моим-то талантом находить неприятности?
– Именно. Очень сочувствую и в то же время немного завидую вашему будущему супругу, – иронично вскинул брови он. – Его ждёт весёлая непредсказуемая жизнь.
– Я вас умоляю! Со мной уже девять дней ничего не случалось!
– Это и настораживает, – широко улыбнулся целитель. – Ладно, оставим шутки. Я рад, что вы хорошо себя чувствуете, и надеюсь, вы помните, что всегда можете вернуться в нашу клинику, теперь уже за счёт клана. У меня, кстати, есть специальное материнское отделение для семейных вилерианок.
– Родовое? – удивилась я.
Мне-то казалось, что клиника специализируется на ментальных проблемах.
– Что вы. Для уже родивших и познавших счастье материнства. Очень востребованное отделение, между прочим, потому что мы не пускаем на территорию ни любящих мужей, ни свекровей, ни даже детей. Несколько дней – и мамочка возвращается в семью, соскучившаяся и полная сил.
– Очень любопытно. Буду иметь в виду.
– Так, теперь о насущном. Я бы порекомендовал вам ближайший месяц попить отвар из роа́нды и дили́нфа. И поменьше нервничать. Помните, о чём мы говорили?
– Да. Проблемы Мейера должен решать Мейер.
– Умничка. Ну что же, завтра утром я с вами побеседовать не успею, у меня дела в городе, так что давайте прощаться?
– Давайте, конкор Лаен. Очень рада знакомству.
– Взаимно. И спасибо вам за знания, которыми вы поделились. Поистине ценнейшие.
– Дарю! – улыбнулась я. – Мне было очень приятно с вами беседовать. А теперь я пойду, не буду вас отвлекать. Поздно уже.
– Идите, ибо завтра вам предстоит непростой день. Но вы обязательно справитесь.
– Обязательно! – уверенно кивнула я.
Выйдя из кабинета, направилась в свою палату длинным коридором с высоким сводчатым потолком. По одной стороне – окна, выходящие в просыпающийся по весне сад, а по другой – карта-мозаика, изображающая длинное скалистое побережье настолько ярко и эмоционально, что казалось, будто и правда стоишь у кромки каменистого пляжа. Гулять по коридорам клиники – словно ходить по музейным галереям. Но и от музеев можно устать.
Скорее бы настало завтра!
Глава 26. Кисточка
К себе возвращалась не торопясь, наслаждалась тем, что никуда не нужно спешить и при этом старалась потратить как можно больше времени. На улице давно стемнело, в саду зажглись редкие фонари, и чья-то одинокая тень медленно переплывала с одного окна на другое, гипнотизируя и маня за собой. Поддавшись соблазну немого приглашения, я вышла в сад медленно обошла его по кругу дважды.