Видимо, посчитал, что обязан жениться после всего, что со мной сделал. Я же считала, что он должен для начала накормить.
– Нет, любимый. Давай я запомню твоё предложение и сама тебе скажу, когда буду готова к браку. Вилерианки ведь сами могут предложить на них жениться, так?
– Так, – кивнул он. – Но вдруг ты застесняешься или забудешь? Нет, я буду предлагать, пока ты не согласишься!
В голосе звучало столько решительности, что проще было скинуть его с дирижабля, чем переубедить.
– Хорошо, но тогда предлагай не чаще раза в месяц.
– Нет. Это слишком редко. Я буду предлагать каждый день, – безапелляционно заявил он.
Нет, вы только посмотрите! Вот стараешься, лишаешь человека девственности, а он потом такое заявляет! Ни стыда, ни совести! Ничего лишнего!
– Раз в неделю, иначе просто надоест, – сдалась я и смилостивилась: – Но если я забеременею, то разрешено внеочередное предложение.
Мейер просиял.
– А жить ты будешь со мной?
– Конечно, а где ещё мне жить? Кстати, на какой стадии готовности твой дом?
– Ну-у-у… – неуверенно протянул Мейер. – Жить там пока нельзя. Но мы можем пожить у Эла. Или в гостинице.
– В гостинице так в гостинице, – покладисто отозвалась я.
Жить с родственниками Мейера я теперь была согласна только при условии, что рожу их сама.
Возникшую паузу использовала с толком – поела и выпила половину кувшина ягодного морса.
– Кстати, у меня для тебя подарок. Он будет ждать в Листаматуре.
– Что за подарок? – заинтересовалась я, хлебнув ещё немного морса, хотя лезло уже с трудом.
– Секретный. Но такой, который нельзя купить. Особенный.
Портрет? Ну наконец-то!
– Обожаю подарки, сделанные своими руками, – промурлыкала я, обнимая своего вилерианца.
– Тогда хочешь, я сделаю тебе массаж? – вкрадчиво предложил Мейер.
– Хочу! – мечтательно протянула я.
Только полная дура откажется от массажа, сделанного любимым человеком. А я хоть иногда и дура, но не полная. Очень даже стройная.
Про массаж нужно сказать отдельно. Очень много вопросов к мастеру. Крайне непрофессионально оказанная услуга. Во-первых, массажист был гол. Во-вторых, его больше заботили ягодицы и бёдра, чем спина и шея. В-третьих, он постоянно тёрся об меня своим аргументом, что наверняка нарушало мои потребительские и клиентские права. В общем, стыдоба, а не массаж. Обязательно потребую ещё один сеанс.
Все вопросы о наказании для коны Ирэны и коны Ваендис, нашем будущем доме и даже подарке, о котором с плохо скрываемой гордостью говорил Мейер, оставила на завтра. Всё, на сегодня я кокос-никакос.
Когда за окном закатные лучи окрасили наливающиеся весенней прелестью долины вокруг озера Фай, мы с Мейером счастливо уснули в объятиях друг друга. Сытые, довольные, обретшие новый опыт, неженатые, но всё равно до ужаса счастливые.
Глава 28. Дистиллированное счастье
Листаматур встретил нас бушующей весной – цветущей, пахнущей и заряжающей жаждой жизни. Всё вокруг летало, кружило, благоухало, щебетало и распускалось. Совершенно невозможно было смотреть на мир без широченной улыбки, особенно если учесть, что поводов улыбаться – целый дирижабль.
Я смотрела на Мейера и лопалась от совершенно неконтролируемого, взрывающегося внутри маленькими фейерверками счастья. Видимо, эти фейерверки меня заодно и оглушали, потому что ничего, кроме своего возлюбленного, я не видела, не слышала и не воспринимала. Куда там льифу, организм сам себе фабрика по производству самого тяжёлого наркотика, достаточно просто влюбиться взаимно. А что чувства взаимны, не сомневался никто. Это было очевидно даже перилам и сходням.
Весь мир вокруг утопал в нашей любви, и мы с Мейером никак не планировали этому препятствовать.
– Сначала завезём вещи в гостиницу, а потом сюрприз, хорошо? – заговорщически сиял глазами Мейер.
– Как скажешь, – мартовской кошкой мурлыкала я.
Несмотря на все пытки (даже кисточкой), Мейер так и не признался, что за сюрприз подготовил, поэтому сейчас оставалось только подпрыгивать от нетерпения и торопить его.
Мы остановились в небольшом гостевом доме не очень близко к центру, но зато рядом с домом, что строил Мейер. Место он выбрал потрясающе красивое: с небольшой возвышенности открывался шикарный вид на город, городскую стену и широкое русло быстроводной Ли́сты, на берегу которой стоял Листаматур. С высоты птичьего полёта город оказался совсем немаленьким. Он занимал верхушку большого срезанного скалистого холма, что делало подступы к нему максимально неудобными. Словно кто-то поместил торт с кремовыми домиками на круглый, выточенный из мрамора пьедестал.
Гостевой дом стоял в начале той же тупиковой улицы, что и купленный Мейером участок, только тот располагался в самом конце.
Изначально мы планировали оставить вещи в отеле и сразу отправиться к «сюрпризу», а на стройку идти позже, но стоило мне увидеть светло-серые стены в окружении цветущих диких зарослей, как тут же захотелось попасть внутрь.
– Покажи дом! Ну пожалуйста, – тянула я любимого за рукав.
– Это долго, а нас ждут, – улыбался Мейер, но по довольному лицу было заметно, что он вот-вот сдастся.
– Ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! – заканючила я и повисла у него на шее. – Мейер, ноги отказываются идти хоть куда-то, кроме дома. Это бунт!
– Думаешь, я тебя не отнесу? – фыркнул он, подхватывая меня поудобнее.
– Нет, я думаю, что ты сжалишься и не дашь умереть от любопытства! – широко улыбалась я.
– Ты только что умирала от любопытства, выпытывая, что за сюрприз я приготовил.
– Как видишь, пока не умерла, – сморщила я нос. – А от двух любопытств сразу – точно умру. Мейер, ты обещал оберегать меня, а сам подвергаешь такому риску!
Он весело закатил глаза и сказал:
– Не могу тебе отказывать.
– Ещё как можешь, так что не нужно тут прибедняться, – с игривым укором фыркнула я. – Пошли, мы дольше спорим!
Дом оказался просто огромным. Просторный, светлый, с кучей спален, подсобных помещений и большой площадкой-террасой на самом верхнем этаже, от вида с которой я чуть не разрыдалась, настолько он был прекрасен. Сразу видно, что выбирал художник.
– До центра далековато, – обнял меня Мейер, защищая от ветра. – И до ближайшей школы тоже. Но когда я поднялся на этот холм и представил, какой вид откроется с верхних этажей, то устоять не смог.
– Тут потрясающе красиво, – я покрепче вцепилась в своего вилерианца, потому что перил на террасе ещё не было. – Мейер, а давай сделаем витражи?
– Витражи?
– Да. Это такие цветные стёкла с рисунками. В Таланне они во всех домах знати. Не видел?
– Хм, нет. Не обращал внимания. А что в них особенного? Просто цветные стёкла?
– Нет, это словно мозаика, цветные кусочки стекла образуют рисунок. Хочешь – цветы, хочешь – лес с речкой. А когда сквозь них светит солнце, то получается очень красиво. Можно сделать такие на первом этаже, там всё равно вид только на соседей по большому счёту.
– Можно попробовать. Загляну на фабрику и посмотрю, какие красители можно использовать для стекла. И насколько мелкая эта мозаика?
– Не очень мелкая. Каждый кусочек размером с ладонь примерно. Выглядит изумительно, – я подняла лицо на своего вилерианца и улыбнулась, глядя, как ветер треплет бордовые пряди его волос.
– Ничего не обещаю, но попробовать можно. Я всё равно собирался заняться делами фабрики. Отец и Эл уже не справляются, а младшие братья всё время пропадают в походах. Хотя Мита́лю уже не так много времени осталось до своего права. Вряд ли больше полутора лет.
– Миталь? Не помню у тебя такого брата.
– Мы погодки, ты с ним пока не знакома. И я даже опасаюсь тебя ему представлять, потому что он настоящий красавчик. И шрамов на лице у него нет.
– Мейер, любимый, мы же это уже обсуждали, – мягко укорила я. – Никто, кроме тебя, мне не нужен.
– Почему тогда ты не хочешь выйти за меня замуж? – отчаянно спросил он уже в который по счёту раз.
Эта тема всё ещё не утратила своей остроты, и чует моё сердце: держать оборону будет гораздо сложнее, чем я думала.
– Потому что хочу тебя узнать поближе. Привыкнуть. Притереться. Понять, хорошо ли нам вместе в быту, – впрочем, от многократного повторения слова убедительнее звучать не стали.
– Нам будет хорошо, обещаю, – упрямо настаивал Мейер, а я лишь вздохнула.
Чувствовала, что вскоре сдамся, но хотелось продержаться хотя бы пару месяцев. Ладно, кого я обманываю? Хотя бы ещё пару недель!
– Даже если твой брат очень красивый, меня интересуешь только ты.
– Хотя бы просто прими предложение и надень секвин невесты, – тихо попросил Мейер, вкрадчиво заглядывая мне в глаза. – Ты не представляешь, как я этого хочу.
Пару недель? Да тут хотя бы пару дней не сдаваться – и то победа.
– Любимый, мы же договорились вернуться к этому вопросу через неделю.
– Хорошо, – вздохнул он и тревожно замолчал.
Неужели он всерьёз считает, что если я действительно стану выбирать другого мужика, то отдам предпочтение сыну той же свекрови?! Вот уж нет! Если выбирать нового, то с нормальной матерью. А для Мейера пусть будет исключение.
Спустившись на первый этаж, мы вышли на улицу и отправились в сторону дома родителей Мейера. Сюрприз ждал именно там. С тайным удовлетворением я отметила, что идти пришлось почти час, но прогулка по объятому речной свежестью, цветущему городу нисколько не утомляла, напротив. Хотелось кружиться, раскинув руки, и смеяться, подставив лицо ласковому солнышку.
Если бы Мейер не указал на нужный особняк, я бы его не узнала. Весной всё выглядело иначе, и теперь цветущие кусты местной желтовато-рыжей сирени ласково обнимали фасад, и дом выглядел приветливо и мило. Встретить свекровище я не боялась – глава клана назначил ей суровое наказание за её преступление: десять дней в темнице, где она держала меня, с одним лишь тонким одеялом и разлитой по полу водой. Ни еды, ни посетителей, ни возможности обжалования. Это глава клана назвал «десятикратным воздаянием».