Оглядевшись вокруг, я никого не увидела. Звуки стука доносились со стороны передних ворот, но я пробежала по двору незамеченная и быстро достигла покрова деревьев.
С каждым шагом Писание срывалось с моих губ, подтверждая мой позор. Я стыдилась своего блуда, прелюбодеяния... я была блудницей.
— Священное писание 5:3-20: Ибо с губ чужой женщины каплет мёд, и её уста мягче масла, но в конце она горькая, как полынь, острая, как обоюдоострый меч. Её ноги спускаются к смерти. Её шаги твёрдо держатся Шеола.
Ветка ударила меня по лицу, порезав кожу. Твердая, сухая земля ранила подошвы моих ног, но я продолжала бежать к реке. Вода очистит меня от греха и грязи. Чистая вода заберет все нечистое.
Вырвавшись на поляну, я побежала к берегу реки, развязывая узелки своего чепчика, и сразу же распуская волосы. Мое зрение было расплывчатым от слез, и вслепую я нащупала замок платья.
Я была настолько поглощена мыслями об очищении, что не услышала шелеста деревьев позади себя. Я не смогла услышать звук шести пар ботинок, хрустящих по упавшим веткам листьев. Не смогла услышать, как шесть мужчин с оружием вышли на поляну и окружили меня.
— Рапунцель, Рапунцель, спусти свои волосы, чтобы я мог забраться по золотой лестнице.
Мои руки замерли на молнии, когда я услышала мужские голоса.
Медленно повернувшись, я подавила крик, когда столкнулась с шестью мужчинами в белых жилетах и джинсах. Мужчина спереди сделал шаг вперед — старик с пузом, неаккуратной рыжей бородой и лицом, покрытым шрамами от оспы.
— Нужна помощь с этой застежкой, дорогуша. Я буду счастлив помочь.
Я отшатнулась, сердце застряло в горле. Я осматривала линию деревьев, в поисках спасения, но мужчины стояли близко ко мне, их большие пушки указывали вниз, но они крепко держали руки на них, готовые прицелиться в любой момент.
— Черт побери! Они сказали, что ты чертовски горячая сучка, но не упомянули, что я буду перевозить первосортную цыпу. Ты чертовски невероятна, Рапунцель. — Мужчина положил руку на свое достоинство и облизал губы. В мое горло подступала тошнота. — Когда мы крепко свяжем тебя, я, наверное, даже тебя попробую.
— М-м... мои друзья скоро будут здесь, — я пыталась угрожать, но мужчина спереди просто улыбнулся, а остальные мужчины рассмеялись в унисон.
— Сейчас мы оба знаем, что это неправда. Не так ли, дорогуша?
— Они будут здесь. Точно.
Мужчина рассмеялся, и я сцепила вместе дрожащие руки.
— Ни один ублюдок из Палачей не придет, сладкая. Мы устроили небольшую диверсию, чтобы эти мрази собрали церковь или как бы, бл*дь, они ее не называли. И они будут там чертовски долго. Мы пришли за тобой, девочка, хотели сделать все тихо и незаметно, но когда увидели, как ты бежишь сюда, ну, ты просто все упростила нам.
Я дышала через ноздри, когда он сказал:
— Поэтому я расскажу тебе, что произойдет.
Я выпучила глаза на его движения. Нос ужалила смесь запаха тела, алкоголя и табака. Он вытянул ко мне руку и провел по волосам. Я зажмурила глаза, и меня парализовал страх.
— Чертова красавица, дорогуша. Чистая арийка: светлые волосы и голубе глаза. Идеальная гитлеровская сучка. Ожившая мечта братьев клана. Черт, если бы мне не заплатили кучу наличных, чтобы доставить тебя целой и невредимой этим уродцам, я бы забрал тебя к себе на ферму, и показал бы тебе, каково это быть оттраханной чистой расой.
Когда он опустил мои волосы, паника подпитывала мои ноги, и я бросилась в лес.
— Поймать ее! — закричал главарь, и я услышала скрежет ног за собой.
Я бежала быстрее, молясь успеть к клубному дому, чтобы просить о помощи, чтобы добраться до Кая, но как только я достигла леса, сильные руки схватили меня за плечи и толкнули на землю. Моя спина ударилась о твердую грязь с глухим стуком, от удара весь воздух покинул легкие. Мои руки были поцарапаны ветками и листьями, а все тело болело. Я боролась и пыталась освободиться, как Кай однажды сказал мне делать, но большой мужчина надо мной поднял руку и ударил меня по лицу. Мое зрение размылось, и казалось, мир накренился в сторону.
— Усыпи ее! — приказал слабый голос и внезапно мои руки и ноги налились свинцом. Лист, который несла река, бросился мне в глаза, его пропускали камни и скалы. По какой-то странной причине я не могла оторвать взгляда. Он выглядел таким простым, свободным, и его путешествие было в никуда.
— Получилось, Джеп? — сказал низкий голос. Мужчина надо мной фыркнул в ответе, когда лист продолжал плыть на юг.
Грубые руки обхватили мои щеки, и он поднял мою голову. Что-то положили мне на рот, успокаивая меня, но я была слишком ошеломлена, чтобы бороться. Запах был сильным, чем больше я вдыхала, тем больше хотела спать.
— Она в отключке? — кто-то спросил слева, и я наклонила голову на звук. Пара ботинок была рядом с моей головой, но я видела только листок на реке, который мирно дрейфовал по изгибу и с глаз долой.
Я так и не узнала судьбу этого листа, потому что мир вокруг стал черным. Когда глубокая паника наполнила мое тело, последнее изображение всплыло в моем разуме, принося мне невероятно чувство покоя: Кай. Его красивое лицо. Сияние голубых глаз, роскошная улыбка, длинные светлые волосы в беспорядке. И его взгляд, когда он смотрел на меня с неподдельным обожанием. Когда я проваливалась в бездну, лицо моего Кая защищало меня.
Он всегда держал меня в безопасности.
У него всегда будет мое сердце... даже если у меня не будет его.
15 глава
Кай
— Я говорю, что мы загружаем все, что у нас есть, и штурмуем эту ублюдошную ферму. Ударим блицкригом по этим нацистским задницам! — выплюнул Викинг и ударил кулаком по столу, чтобы подчеркнуть свои слова.
Тэнк покачал головой.
— Это не тот же самый клан, с которым мы имели дело пару месяцев назад, Вик. Джон Лэндри на свободе. Он организатор, гребаный гений. Он будет нас ждать. — Тэнк отвел взгляд от Викинга и сфокусировался на Стиксе. — Он пришел сегодня, выбил передние ворота, покалечил шлюх и приходящих, и как ни странно, ни одного из братьев. Если он хотел, чтобы мы отправились к Аиду, у него не вышло, но ему нет равных с оружием. Мы все еще живы, живем и дышим — так было спланировано.
Стикс помрачнел.
«Ублюдок вырубил мою женщину, я сходил с ума, думая, что все еще хуже. Только из-за этого он встретит лодочника... медленно, после того как я вырежу гребаное ПА на его груди и подарю ему постоянную улыбку». — Я передал слова Стикса Тэнку, но мой разум был в другом месте... в моей комнате с Лилой, мой член глубоко в ее киске, пока я наблюдаю ее великолепное лицо под собой — глаза закрыты, рот слегка приоткрыт, когда она стонет мое имя своим поддразнивающим, нежным голоском.
Кай... Я люблю тебя... Кай... Кай...
— Кай! — кто-то закричал, отрывая меня от грез.
Я посмотрел в сторону откуда доносился голос и увидел, что Булл смотрит на меня своим полностью зататуированным лицом в стиле Маори, его накачанные руки скрещены на груди. Он дернул головой в направлении Стикса. Когда я посмотрел на своего лучшего друга, он, бл*дь, убивал меня своими глазами. Они все подозревали, и мой желудок сделал сальто. Он отрежет мой член, если узнает, что я трахнул Лилу.
Тэнк прокашлялся и сказал:
— Как и я говорил, что-то глобальное планируется. Самодельное взрывное устройство у ворот было отвлечением.
Стикс щелкнул пальцами, и я следил за его руками.
«Вы занимались этим, когда были в одном братстве. Что они будут делать? И какого хрена хотят от нас? Я думал, что Лэндри не будет мстить за то, что мы убили его парней пару месяцев назад?»
Тэнк покачал головой.
— Не думаю. Эти придурки были второстепенными, солдатами низшего уровня. Лэндри похер, что мы отправили их к Аиду. Ублюдок, вероятно, думает, что мы сделали за него его работу. Как говорят мои информаторы, он чистит Клан. Избавляется от всех головорезов и вербует настоящих солдат.
— Настоящих солдат? — спросил Смайлер.
Тэнк кивнул.
— Так и есть, как и Гитлер, он использует своих головорезов коричневорубашеников, чтобы добраться до главы Ку-Клукс-Клана, убирая всех на своем пути, а теперь он чистит их, хладнокровно убивая, как Гитлер, и он добивается высшего ордена, чернорубашечника.
Мы смотрели на него, будто он был тупой. В школе я никогда не уделял особого внимания европейской истории, был слишком занят, ведомый своим членом, и изучал жизнь Палачей.
— Дивизия СС «Мёртвая голова» — смертники — настоящие садистски ублюдки, которые хотели видеть только белый, арийский мир. И так же как те, у кого не было проблем с тем, чтобы мучить и убивать евреев и любых других, они бы не хотели повтора Второй мировой войны, эти солдаты сделают все, что пожелает Лэндри. Лэндри их фюрер. Мы говорим о настоящей угрозе клубу, Стикс. Новый клан Лэндри хочет поиметь нас, если они еще не начали.
Вокруг стола воцарилась тишина, когда слова Тэнка повисли в воздухе.
Больше угроз. Чертовски великолепно.
— Тогда к чему эти гребаные спектакли? К чему взрывчатка? Зачем отвлечение? — спросил я, наклонившись вперед и смотря, как Тэнк провел рукой по своему шраму. Лэндри приказал оставить этот шрам, когда Тэнк потерял веру в рейх и свалил от них нахер.
— Грядет что-то масштабное. Они хотят разозлить нас. Чтобы мы последовали за ними. Похоже, они готовятся к войне.
Ножки стула заскрипели по деревянному полу, и стул ударился об стену. Флейм встал, на его руках были новые порезы.
— Значит, мы двинем в гребаную войну. Мне похер на этих убийц евреев. Я, бл*дь, убью их своими руками. Пусть попробуют нагнуть Палачей. Они поимели мой клуб... моих братьев... мою Мэдд...
Флейм осекся, прервав свой поток слов, прежде чем сказал еще больше, его безумные черные глаза расширились. Его зататуированная пламенем шея напряглась, и лицо стало пунцово-красным, прежде чем он чертовски громко закричал, потянулся в свой ботинок, вытащил нож и бросил его в стену.