— Смотри на меня, — приказал он. Я уставилась ему в глаза, и затем с чем-то похожим на беспокойство, он посмотрел на старейшин.
— Оставьте нас, — приказал Пророк своему совету, и мгновенно они встали. Все, кроме брата Иуды. Пророк повернулся к нему. — Ты тоже, Иуда. Мне нужно поговорить с ней наедине.
Выражение лица Иуды помрачнело, когда он встал и направился на выход из комнаты. Хоть их лица и были идентичными, черты лица Иуды были резче. В глазах всегда оценивающий взгляд, будто он считал всех врагами. Взгляд пророка Каина иногда был добрым, иногда смущенным. Мэй рассказывала, что когда-то считала его другом. Иногда мне казалось, что я понимала, почему.
Когда все покинули комнату, пророк Каин подошел ко мне и сел на колени.
— Далила или Лила? Когда Мэй рассказывала о тебе, то всегда называла тебя Лилой.
Я не сводила глаз с плиточного пола, не произнося ни слова. Слишком онемевшая, чтобы ответить.
Пророк Каин сел на пол и обернул руки вокруг коленей, уставившись в окно. Его каштановые волосы спускались по спине, а борода отросла с последнего раза, когда я видела его месяцы назад, после того как он вернул Мэй пророку Давиду.
— Как она? — спросил Пророк через несколько минут, отчего я удивленно моргнула.
Я не ответила, поэтому он повернулся и посмотрел на меня.
— Она счастлива? Она... говорит обо мне когда-нибудь?
Печаль исказила его лицо, и он повесил голову, вздохнув, как будто пожалел о сказанном.
Уставившись на дверь позади нас, Пророк повернулся ко мне и сказал:
— Ты должна покаяться, Лила. Если не сделаешь этого, я не смогу тебя спасти. За каждым моим действием следят, каждое молитвенное собрание судят, и я пытаюсь сделать эту общину процветающей, ради наших людей. Люди должны верить в меня, чтобы я привел их к величию. Я все еще верю в послание Господа, в послание Пророка Давида. Я все еще хочу спасения для нас. Для этого нам нужна Мэй, нам необходимо вернуть всех Окаянных в Новый Сион. Пророчество должно быть исполнено!
Мои руки задрожали, когда я услышала правду, оправдание в его словах. Я тоже хотела, чтобы Окаянные были спасены, но затем в моей голове возникло изображение счастливой и улыбающейся Мэй со Стиксом, и я знала, что не могу покаяться. Когда я думала о тихой Мэдди, которая с удовлетворением смотрела в окно, я понимала, что не могу покаяться. И когда я думала том, как Кай заботился обо мне, как нежно занимался любовью со мной, я понимала, что не могу покаяться.
Их необходимо защитить.
Пророк Каин наклонился вперед и приподнял мой подбородок своими пальцами.
— Я никогда не причиню ей боль. Она будет моей единственной женой. Я люблю ее. И поэтому она должна освободиться от этого дьявола Стикса. Вы все. Вы все должны быть здесь. И потому что я люблю ее, и я знаю, что она любит тебя, мне нужно твое покаяние. В противном случае я не смогу остановить твое наказание. Я избавлю тебя от суда, если ты признаешься в своих искушениях. Потому что, Далила, ты не захочешь пройти через суд.
Я открыла рот заговорить и, казалось, Пророк вздохнул от облегчения, что я согласилась. Не прошло много времени, прежде чем я крепко поджала губы.
Порок стиснул челюсти и, выпрямляясь, злобно сказал:
— Так они завладели и тобой? Палачи испортили еще одну Окаянную душу? Ты отказываешься от спасения своего народа, чтобы их защитить? Почему? Ты тоже влюбилась в одного из них? — он рассмеялся, не веря. — Это правда, не так ли? — В его прежнем добром взгляде появилась горечь. — Значит, они просто приговорили тебя к вечности в Аду.
Дверь в комнату внезапно распахнулась, и брат Иуда вошел вместе с моим отцом и братом Лукой.
— Ну? — спросил Иуда, и я ощущала взгляд Пророка Каина на себе, который умолял меня признаться. Я сохраняла молчание. Мне было все равно, что они со мной сделают. Суд или не суд, я покончила со всем этим, с красотой, которая привлекала таких людей, как Иуда, насиловать меня. Теперь я понимала, что то, что они маскировали под «Данью Господней» было изнасилованием. Теперь я понимала, что такое изнасилование.
Пророк Каин вздохнул сдавшись. Встав, он посмотрел на брата.
— Ты сам ее судья, Иуда. Я умываю руки и не буду принимать участие в ее наказании. — Пророк посмотрел на Мику и сказал резко: — Может, в конце концов, ты прав, брат. Может, ей не поможет спасение.
Пророк Каин ушел и поднялся по большому ряду лестниц, исчезнув из виду, но я нахмурилась, когда увидела его отражение в окне напротив. Он стоял, прислонившись спиной к стене, наклонив голову, развернулся и ударил кулаком в стену. Его приступ гнева испугал меня, но у меня не было времени обдумывать это. Брат Иуда, брат Лука, брат Мика и, что больше всего ранило, мой отец все столпились над моим съежившийся телом. Хотя я пришла к осознанию, что этот мужчина не отец для меня. В его душе не было заботы обо мне.
Брат Иуда посмотрел на Мику.
— Собери людей. Они должны видеть, как Орден наказывает блудницу Сатаны. Мы поведем ее в круг. Мы испытаем ее как ведьму, коей она и является.
***
Толпа стояла и пялилась, когда мне связывали запястья и каждую руку привязывали к двум стойкам. Они выкрикивали разные фразы в мою сторону, их злые лица покраснели, когда Иуда и Мика обвинили меня в попытке побега.
— Эта Окаянная женщина была поймана в попытке побега из Ордена, после спасения братом Микой. — По всей поляне раздались удивленные крики. Мужчины и женщины всех размером и возрастов сердито смотрели на меня, взрослые защищали лица детей от меня.
— Дьявол в ней убедил ее сбежать от спасения Господнего. И как слабая женщина, она уклонилась от достижения божьего света. Вместо этого выбрав путь темноты.
Внимание людей было приковано к Иуде, когда он опустился на колени рядом со мной, брат Мика держал меня за волосы, чтобы мое лицо было всем видно.
— Это Окаянная. Запомните ее лицо, предназначенное для того, чтобы мужчины падали к ее ногам. — Иуда провел пальцем по моему лбу. — Ее черты лица идеальные, чтобы соблазнить любого мужчину. Ее лоб идеального размера, глаза большие, обрамлены густыми и длинными ресницами. Скулы высокие, тем не менее не слишком очерченные. Подбородок маленький, придающий внешности нежность, губы полные и пухлые, но рот не большой. Мужчины сходят с ума от ее лица.
Иуда поднялся на ноги, потянув мои волосы, чтобы я поднялась. Брат Мика встал позади меня и сразу же разрезал спину моего одеяния, так что мою честь покрывала только белая комбинация. Когда он ухватил ее сзади, материал прильнул к моему телу.
Мужчины в толпе смотрели на меня с похотью, кто-то даже подошел ближе к сцене.
— Ох, мои братья, вижу, что коварная соблазнительница притягивает вас. Ее тело было создано для того, чтобы вызывать похоть в сердцах мужчин.
Рука Иуды оказалась на моем плече, затем опустилась ниже.
— Ее плечи женственные, мягкие. Груди полные и вздернутые. — Я боролась с желчью в горле, когда вторая рука Иуды обхватила мою правую грудь, массируя плоть и сжимая сосок.
Его рука опустилась к моей талии.
— Ее талия тонкая, идеально плоский живот ведет к бокам, что расходятся и приветствуют мужчин между бедер.
Иуда отпустил меня, и я упала на землю, веревки обжигали мои запястья.
— Множество мужчин было соблазнены этой женщиной, этой шлюхой. — Иуда посмотрел позади меня на совет старейшин. — Сделайте шаг вперед, если эта женщина наложила на вас свои чары.
Брат Мика шагнул вперед, затем брат Лука, и наконец мой отец. Толпа ахнула, когда старейшины признали свою слабость. Иуда встал на краю возвышающейся сцены.
— И братья, которые сейчас смотрели на эту женщину. Сделайте шаг вперед, если вы смотрели на Окаянную, возжелали соединиться с ней, попробовать ее, прикоснуться к ней.
Дрожа, я подняла подбородок, увидев, что множество мужчин, десятки мужчин шагнули вперед. Сдерживаемые слезы потекли по моим щекам. Проклятье этого лица! Проклятье этого тела!
Иуда раскинул руки.
— Сегодня мы навсегда избавим эту женщину от дьявола!
Брат Мика снова появился за моей спиной и сорвал мою комбинацию, оставив меня обнаженной перед толпой. Некоторые из мужчин обезумели от похоти, когда уставились на мою голую плоть.
— Брат Мика! Достаньте плеть! — приказал Иуда, и я услышала, как брат Мика поднял что-то с пола. Горячее дыхание внезапно опалило мое ухо, и Мика сказал:
— Это мое возмездие, Далила. У тебя тоже будут шрамы... если ты не умрешь раньше.
Я не боялась, хотя должна была. Все было совсем наоборот. Они хотели, чтобы у меня появились шрамы, чтобы я вызывала отвращение... не была совершенной. Они хотели моего покаяния, чтобы я признала дьявола в себе.
Но у них не было шанса. Я хотела умереть, если был выбор между этим и проживанием здесь в общине. Я просто хотела освободиться от дьявольского проклятия.
На моем лице растянулась улыбка, и я увидела, как брат Иуда нахмурился. Его лицо покраснело, когда гнев поглотил его. Склонив голову, я зажмурила глаза.
Первый удар плети врезался в мое тело, и раскаленное добела пламя чистой боли пленило мое тело. Невольный крик вырвался из моих уст, и я подняла голову, увидев победную улыбку на лице Иуды.
Я закалила себя к следующему удару, затем к следующему... и к тем, что последовали. По моему лицу тек пот, капая на деревянный пол, где низко висела моя голова.
Даже легкий ветерок ощущался лезвием на моей коже. Когда удары плетью прекратились, моя спина прогнулась от слабости, Иуда немного преклонил колени, успокаивая толпу.
— Ты раскаиваешься в своих искушающих действиях?
Держа рот на замке, я отвела взгляд от Иуды.
Покачав головой, он перевел внимание за меня.
— Развяжите ее.
Кто-то перерезал веревки на моих запястьях, и мое тело упало на землю.
— Поднимите ее! — приказал Иуда, и грубые руки взяли меня под руку и оторвали от пола. Кто-то потянул меня за волосы, и я поняла, что стою перед толпой. Они все были размыты в одно целое, не имея определенных черт, невозможно было различить их одежду. Но затем они начали расходиться, возмущенные тем, что кто-то проталкивался вперед.