— Больше нет искушения. Ты свободен от искушения... свободен от... моего зла.
Нож, моя щека, потеря дьявола...
Затем с пониманием, что я потеряла его, вернулась боль. Кай больше не был под моими чарами, его увлечение мной разрушено. Я потеряла свою любовь, и хоть это и больно, я понимала, что это правильно. Я ощущала стянутость на щеке, следы от порезов на моем теле, но также я ощущала, что с моих плеч снят тяжелый груз.
Я больше не была красивой. Я боролась со злом изнутри и победила. Я больше не соблазняла мужчин. И наконец-то могла достичь спасения.
Внезапно рядом со мной раздался тихой вздох, и я замерла. В отражении я не видела никого в комнате, но когда еще один низкий шум наполнил тишину, я поняла, что не одна.
Повернув свое тяжелое тело и голову налево, запах табака и машинного масла немедленно окутал меня, и мое сердце застучало с неистовой силой. Светлые волосы, собранные в лохматый хвост, лежали рядом со мной.
Кай.
Мой Кай спал рядом со мной.
Что он делал здесь со мной? Теперь он был свободен, его связь со мной разрушена...
Осмотрев незнакомую комнату, я запаниковала, когда заметила странные аппараты, окружавшие меня. Я не знала, где нахожусь. Хотя мое неустойчивое сознание начало проясняться. Руки задрожали, и когда я двинула левой рукой, что-то было обернуто вокруг нее.
Опустив голову, я обнаружила, что рука Кая переплетена с моей. И он сжимал ее так крепко, как будто не мог заставить себя отпустить меня, даже во сне. Затем на мгновение я забыла, что находилась в незнакомом месте, просто сфокусировалась на факте, что Кай был здесь.
Я больше не была красивой, а он был здесь.
Моя кожа испорчена, волос нет, моя щека изуродована... тем не менее он здесь, защищает меня, лежит рядом со мной.
Почему?
Я провела большим пальцем по грубой коже его руки, и , услышав его пробуждение, подняла взгляд, чтобы встретиться с его. Я задержала дыхание, когда только проснувшиеся голубые глаза осматривали мое лицо.
Вот он. Тот самый момент, когда я потеряю его. Мои легкие почти перестали работать, когда я ждала того, что он скажет, но затем я почти расплакалась.
— Детка, — выдохнул Кай, с облегчением и любовью, и затем медленно наклонился вперед, освободив свою руку от моей, чтобы осторожно провести по моей щеке. Я закрыла глаза, наслаждаясь его прикосновением, но мой разум не перестал задавать один и тот же вопрос.
Почему он не ушел? Теперь он свободен.
Ласковая рука опустилась мне на шею, вниз по руке, и я неохотно открыла глаза, борясь со слезами.
Кай смотрел на меня с самым чистейшим выражением обожания на лице, которое я когда-либо видела. Он не смотрел на меня так, когда я была идеальна, на его потрясающем красивом лице я никогда не видела подобного выражения. Затем, готовясь к моей реакции, он наклонил голову и нежно прижал свои губы к моим.
Я была поражена.
Я не знала, что думать. Я пожертвовала своей красотой, чтобы освободить любимого, но он все еще был здесь.
Я не могла понять, почему он все еще здесь!
Губы Кая продолжали ласкать мои, и поначалу мой рот оставался неподвижным, я была слишком шокирована, что этот красивый мужчина целует меня... мое... мое некрасивое лицо. Но Кай продолжал давить на меня, его язык медленно порхал по моим губам, пока они не приоткрылись со вздохом, и его язык скользнул внутрь.
Ощущая его такой привычный вкус, я потерлась в нем. Затем он был везде — в моем рту, его осторожные руки в моих коротких волосах... его душа в моем сердце.
Когда Кай отстранился, его глаза сияли и блестели, поначалу я думала, что это из-за похоти, но затем, когда слезинка скатилась из уголка его уставшего глаза по щеке, мое сердце рассыпалось в пыль.
— Кай, — заплакала я. Наклонившись вперед, поморщившись от дискомфорта, я сцеловала горячую соленую слезу. — Пожалуйста, не плачь...
— Не делай подобного снова, детка, — прервал он хриплым, болезненным голосом. В его тоне не было злости, только опустошение. — Потому что я не хочу существовать без тебя. Слышишь меня? Ты моя гребаная женщина. Мы едем по этой дороге вместе, неважно, что встречается на пути.
Яростно заморгав, я пыталась сформулировать ответ, но могла только моргать.
Кай провел пальцами по краю бандажа на моей щеке, в его глазах плескалась боль, и он сказал:
— Я спрашиваю снова. Ты слышишь меня, Ли?
Его любящий взгляд умолял меня сказать хоть что-нибудь.
— Я... я не понимаю, что происходит, — прошептала я, наблюдая, как Кай наклонил голову набок, изучая меня. Он вытер свои слезы тыльной стороной руки и взял себя в руки.
— Что, детка? Что не понимаешь? Какого черта происходит в твоей голове? — спросил он, его голос был хриплым от нахлынувших эмоций.
Погладив его короткую бороду, я спросила:
— Почему... почему ты все еще здесь? Я не понимаю, почему ты здесь, рядом со мной?
Выражение лица Кая стало пустым, а затем все мышцы напряглись, небольшие морщинки образовались вокруг уголков его глаз.
— Где мне, бл*дь, еще быть, если не с моей женщиной? Моей сломленной женщиной. Ты порезала себя перед моим клубом, детка, стреляла в брата, находясь в каком-то культовом трансе, и попала в госпиталь. Я могу быть только здесь, в твоей кровати, чтобы убедиться, что ты в порядке.
— Твоей женщиной? — спросила я в полном шоке, и на это раз мое сердце заколотилось... надеждой.
Он и правда...?
Кай и правда...?
Нет... невозможно!
— Лила, детка, тебе лучше объяснить мне в чем дело, потому я чертовски запутался сейчас. — Он наклонился ближе, облизав свои идеальные губы. — Ты моя женщина. Ты стала целым миром для меня с тех пор, как я впервые тебя увидел. Ты понимаешь это сейчас?
Слезы застилали мой взор, и недоверчивое рыдание сорвалось с губ. Кай обхватил мою голову, и его выражение лица смягчилось от моей реакции.
— Я люблю тебя, Ли. Ты моя. Моя женщина. Моя собственность. Моя гребаная старуха... моя гребаная вечность.
— Но... но я больше не идеальна. Я освободила тебя от своего дьявола. Я больше не искушаю тебя в фальшивой любви.
На его лице отражалось замешательство, затем оно превратилось в злость.
— Так вот почему ты все это сделала? Ты думала, что я под какими-то долбаными чарами? Ты так плохо о себе думала, Ли? Что даже порезала себя?
Мои губы задрожали, и я сказала:
— Это было не только из-за тебя. Все мужчины хотели меня только из-за моего лица... моего тела. Меня брали против воли с тех пор, как я была ребенком. Каждый раз, прикасаясь ко мне, мне рассказывали, что это из-за моего грешно красивого лица. Меня брали и касались, потому что мужчины не могли сопротивляться. Меня обучали, а затем брат Ной взял меня для того, чтобы я обрела спасение.
Я видела, что на лице Кая отражалась ярость, поэтому вздохнув, добавила:
— Но в отличие от этих мужчин, мужчин, которых я не желала знать, я любила тебя. Потому что сильно люблю тебя, я желаю тебе счастья. Я не могла держать тебя с собой под ложным предлогом. — Борясь со страхом, я сказала:
— Я не могла жить подобным образом больше ни дня. Вся боль, которую мне причинили старейшины за последние несколько дней, огонь, которому меня подвергли, соития, которые я была вынуждена терпеть с братом Микой... Я просто хотела избавиться от причины всего этого. Моя красота, моя привлекательность у мужчин всегда была причиной моей боли и борьбы. Меня отобрали из-за моих светлых волос и голубых глаз, мимо которые не могли пройти последователи. Меня остерегалась семья, потому что из-за меня у старейшин закрадывались похотливые мысли. — Слезы потекли по моим щекам, когда я добавила: — Я хочу быть незаметной. Я не хочу существовать в мужских глазах. Я убедилась, что так и будет. Я хочу быть невидимой.
Кай сел ко мне спиной, облаченной в белую футболку, свесил ноги с кровати и наклонил голову вперед. Его мышцы напряглись, а плечи дрожали. Используя всю небольшую силу, что у меня была, я попыталась сесть и положила руку на его спину.
Красивое лицо Кая с выражением страдания на нем, повернулось ко мне, его профиль был царственным и сильным.
— Вот где ты ошибаешься, Ли. Есть шрамы или нет, обрезаны волосы или нет, рубцы на спине или нет, выжженный крест на животе или нет, ты идеальна для меня. Ты всегда будешь существовать для меня. И все, что ты сделала, чтобы изуродовать себя, не сработало, потому что ты всегда будешь самой красивой сучкой, которую я когда-либо видел. Точнее сказать, ты всегда будешь единственной сучкой, которую я вижу.
— Кай, я...
Развернувшись, Кай поймал меня в ловушку с обеих сторон своими сильными руками, его широкое тело нависало надо мной.
— Нет, Ли, ты послушай меня. Ты была втянута в жизнь, которая принесла тебе только плохое. Черт, не просто гребаное плохое. Они без остановки издевались над тобой, насиловали, заставляя думать, что все хорошее внутри и снаружи тебя было от дьявола. Эти больные мрази считали себя последователями Бога, которые должны заставить тебя почувствовать себя дерьмом, используя свои педофильские замашки! У меня нет веры. Не думаю, что когда-нибудь доберусь до гребаных жемчужных ворот, но я уверен, что если бы Бог существовал, ничего из того, что делали эти ублюдки, он бы не хотел. Он бы любил тебя такой, какая ты есть, не за твою красоту, сучка, а за тебя саму.
Кай погладил мои волосы и поцеловал мою пораненную щеку.
— Я буду любить все эти шрамы, и чертовски сексуальные короткие волосы. Можешь выглядеть как тебе, черт побери, захочется, можешь мусорный мешок на себя напялить даже. Я с тобой до самого конца.
Когда я обняла его за шею, волна любви... безоговорочной любви накрыла меня, и я сказала:
— Я не могу жалеть.
— О чем жалеть?
Изучая его идеальное лицо, я была наполнена счастьем.
— Я не могу жалеть о том, что сделала с собой. Теперь я чувствую себя свободной.
Кай вздохнул, словно от истощения, и прижал свой лоб к