– Нет, я это сделаю сам. Хочу, что бы корабль выглядел не слишком футуристично. Но начать следует с космического самолёта.
– Командир, вы можете сделать его за день, между прочим.
– И снова ты прав, – я улыбнулся, – космический самолёт я сделаю, но тем не менее, мне хочется, что бы ты тоже поработал. Необходимо взять проект «Буран», сегментировать его на части, так, что бы можно было его собрать воедино в космосе, и уже потом использовать как корабль для полёта… ну, хотя бы на луну. А ещё лучше – к астероидам и на Марс. Что у нас там в Солнечной системе полезного есть?
– Железо, цветные и редкоземельные металлы, метан…
– Ладно, это позже, – я отмахнулся, – сейчас главная задача – раструбить по всей стране, что Абстерго возрождает космонавтику и планирует до конца этого года высадку на луне.
– Что, серьёзно планируем уже до конца этого года?
– Ну да, а почему бы и нет? – я задумался, – главное – сделать космический самолёт, орбитально-региональный челнок. Буран я восстановлю и доделаю… его можно даже целиком брать, ведь космосамолёт можно сделать большим… впрок, так сказать.…
С этого началась эпопея. Хорошо, что у меня были собственные лаборатории для работы с помощью Силы! Изучение Бурана прошло за день, после чего я начал ваять космосамолёт. За основу взял космосамолёт М-19, конструкции Мясищева и приделал к нему более мощные двигатели, с меньшим объёмом топлива. Труднее всего было сделать теплоизоляцию, ведь заходить слишком далеко в этом не следовало. Но я её сделал, Берси нашёл в истории галактики один очень перспективный для этого материал…
Многие узлы и детали космолёта пришлось взять от Ксандарских и имперских ранних челноков, благо, они были похожи как по функциям, так и по техническому уровню.
Берси был прав – это самая лёгкая часть, дальше был Буран. Великий и Ужасный. Начал с металлов, уменьшив объём деталей набора за счёт более прочных материалов – углеродных нанотрубок, графена, дюрапласта… Мощный электрореактивный движитель был заменён на плазменный, требующий топлива, но тем не менее, вполне эффективный в космосе. Маневровые движки тоже, хотя в оригинале они были газовыми. Теплоизоляция корпуса – полная, а не сегментная, как на первом Буране…
Внутренностей коснулись основные изменения. В Буране внутри было много всякого… оборудования. Иногда бесполезного, но тем не менее, у меня были другие представления о том, как должен выглядеть космический челнок. За рубкой пилота находился жилой модуль – спальные места, две штуки, сортир – одна штука. А за жилым модулем – рабочая зона. Рабочая зона могла быть обитаемой, могла быть необитаемой, с установленным в ней специальным облегчённым роботом, который мог выводить из корпуса или забирать обратно к себе спутники или ещё какие объекты.
Никаких особых сложностей у меня не возникло, несмотря на недоступность галактических технологий. Прежде всего благодаря настраиваемости в широком диапазоне свойств материалов – наноматериалов, фуллеренов, а так же дюрапласта. Необходимости трястись над каждым граммом веса тоже уже не было, поэтому, хотя челнок и был облегчённым, он весил столько же, сколько оригинальный буран. И это при том, что масса набора – каркаса, самой тяжёлой части, вдвое меньше.
Вокруг первого челнока я лазил неделю. За это же время я мог бы сделать целый космокрейсер, но всё же – работал над Бураном. Запасов внутри корабля хватало на месяц, плюс – пришлось разработать дополнительные внутренние и внешние модули расширения. К примеру – топливные баки, грузовые отсеки, ракетные ускорители, блоки жизнеобеспечения… они подсоединялись уже в космосе – крепились к крыльям, сверху и снизу, превращая Буран в тяжёлый космический грузовоз. Плюс сзади можно было пристыковать ракетный ускоритель, который придавал нужный импульс, и ещё один – заложить внутрь, в рабочую зону. Единственный робот-манипулятор мог его легко установить взамен отработанного. Это весьма нужная вещь – ведь, к примеру, направили себя на луну и включили ускоритель. А потом, когда уже обратно лететь – старый выбросили, новый подключили и летим обратно… Шикарно!
Размер космосамолёта такой, что его можно использовать как отдельный космический корабль – размером он был примерно с Эйрбас, на орбиту может поднимать тридцать-пятьдесят тонн груза…
Директор сделал своё дело честно, разрекламировав по всем СМИ нашу космическую программу. И это имело огромные последствия. Такое ощущение, что всё-таки в людях что-то такое живёт… и главный нонсенс – я же официально был американцем. А работал в России. Вот американцы не поняли – за кого это я, за них или за их противников, а я вообще за себя и против их противостояния в этих мелочах. Надо стремиться к большему!
Первый, просто построенный по чертежам, но с более совершенными технологиями, буран, запустили на РН «Энергия» с космодрома Байконур первого апреля две тысячи восьмого года. Надо признать, что это… затягивает. Я стоял в ЦУПе, слушал гул голосов. Перед нами, на мониторах, так же любезно предоставленных Абстерго, была исполинская ракета. По ней тёк слабый туман – испарения различных химикатов, которыми её обрабатывали. За этим же следили через веб-трансляцию и по телевизору миллионы людей, если не весь мир. И если запуски шаттлов всем уже примелькались, то запуск Бурана – это действо номер один в мире. Пусть это Буран-2, пусть он выглядит иначе – в отличие от предыдущего, он весь белый, с большим чёрным носом. И всё же, есть в каждом живом существе чувство силы, и когда мысли и настроения миллионов людей сходятся, чувствуешь это, неосознанно, подсознательно, но чувствуешь. Я чувствовал гораздо больше и осознанней – некоторые волновались, некоторые от волнения едва не плакали. Особенно это касается четырёх стариков, которые работали над созданием прошлого и этого бурана. И пусть я их привлёк только по надобности, как консультантов, трудно выразить словами, сколько эмоций было в ЦУПе. Нервно барабанили по клавишам рабочие, пока ждали семи вечера. Начало темнеть – хотя не стемнело полностью.
И вот, началось действо – забегали, засуетились… Порядок подачи команд тот же. Отсчёт тот же…
Надо признать, что РН Энергия – это монструозная ракета. Отсчёт закончился и, выбросив огромный огненный факел, ракета медленно поползла вверх. Пять секунд. Десять. Шестьдесят…
Я расслабился, только когда Буран отстыковался от РН, так как РН была самым слабым звеном.
– Перехожу на двигатели корабля… – донёсся до нас голос космонавта.
Буран включил двигатели. Благодаря мощной ретрансляционной сети Геонета сигнал в хорошем качестве не прерывался ни на секунду, оборудование, как ЦУПовское, так и программы-контролёры на серверах Геонета постоянно собирали информацию о состоянии корабля, мне это было интересней, чем гвалт… кстати о гвалте – когда Буран отсоединился, в ЦУПе воцарился полный хаос. Такого даже на рок-концертах не бывает – некоторые даже слезу пустили! Постаравшись абстрагироваться от их эмоций, которые невольно передавались мне через силу, я следил за состоянием Бурана. Буран работал, почти так, как надо. Незначительные колебания корпуса при отстыковке – придётся доработать систему, а так… в целом – всё неплохо.
Корабль вышел на орбиту МКС. Просто так таскать его я не хотел – поэтому Буран должен был отдать на станцию груз и поменяться космонавтами… За полётом Бурана на ютубе и аналогичном сервисе геонета наблюдало около миллиарда человек. Благо, я предусмотрел камеры на внешней стороне корабля, если быть точным – на хвосте, откуда открывались шикарнейшие виды.
Хаос улёгся и люди потихоньку начали возвращаться к своим обязанностям. Никто в этот период, кроме меня и пары дежурных не следил за состоянием корабля и космонавтов, а зря – узнали бы много про мои недоработки. Или не зря – потом узнают.
В отличии от запускаемых целенаправленно кораблей Буран выходил на орбиту просто в тот момент, когда до МКС недалеко, а остальные манёвры должен был совершить сам. И он это сделал – пилоты направили челнок в нужную точку и через десять минут на экранах все увидели приближающуюся точку МКС. Догоняли и догнали!
Берси мысленно отчитался о подготовке к стыковке. Процесс был серьёзно изменён. Когда Буран догнал МКС, включилась система автостыковки – установленные на Буран радары и оптические сенсоры точно позиционировали корабль напротив шлюза. Шлюз Бурана был в грузовом отсеке – внешние створки раскрылись, показав установленный внутрь модуль с шлюзовой камерой. Начался процесс… И через пять минут буран уже был намертво прикреплён к МКС, а давление в грузопассажирском отсеке выровнялось.
Специально для МКС мы привезли нештатные припасы – электронику из Абстерго – наши смартфоны, интернет-модем, систему связи.
Сергей Юрьевич, космонавт с большим стажем, впервые в жизни видел что-то, настолько… необычное. Буран. Сделали. Ладно. Полечу. Но дальше было совсем что-то из разряда фантастики. Его привезли не на космодром, а в Екатеринбург, где он впервые в жизни увидел Эдем и впервые в жизни увидел Буран…
– Здоров, – из космического корабля вылез молодой парень, знакомой наружности. Непримечательной. Слегка длинноватые для классической стрижки волосы, взгляд уставший, но тем не менее, не пустой.
– Здравствуйте, – отозвался космонавт, – меня сюда привезли, сказали, пилотировать космический корабль. Честно говоря, я немного не понял, в чём суть работы…
– Ай, не обращайте внимания, – молодой человек спрыгнул с крыла корабля, на которое вышел из бокового люка, – этих раздолбаев в Роскосмосе пора разогнать, так как они даже объяснить ничего толком не могут… – Хьярти снял резиновую перчатку и протянул руку космонавту: – Хьярти Николсон. Инженер и бизнесмен, именно в таком порядке. Эй, Вась-Вась, погляди, к нам пилот приехал! – Хьярти обернулся. Из-за каких-то ящиков, стоящих около колеса шасси вылез седой сухощавый небольшой старичок. Старичок двигался неожиданно резво и бодро. Он подошёл к космонавту и представился по-нормальному: