Планы были весьма заманчивыми – прежде всего тем, что Хьярти таким образом отделялся от планеты Земля и мог вполне открыто и прилюдно создавать своё собственное общество. Разбудить ещё один искин и загрузить в него модуль государственного управления – было не сложно, после чего, теоретически, Хьярти становился первым правителем Марса. В отличии от Земли, Марс имел вполне нормальное название… Дело в том, что на большинстве языков галактики родные планеты назывались именно «земля», что в общем-то логично, под ногами земля, значит и планета – Земля. Поэтому названия планет не переводились – «Ксанд», к примеру, тоже означает «земля»… поэтому все фантастические фильмы в духе «мы люди с планеты Земля» вызывали у Хьярти смех.
Марс – хорошее название, короткое и броское. Проблемой колонизации Марса занимались искины – по их подсчётам, для начала проекта нужно было построить гигантский колонизационный корабль, который мог бы вместить колоссальное количество удобрений, почвы, семян, животных всех типов… в общем – всё, что нужно для запуска жизненного цикла. Хьярти сделал первый шаг – он создал реактор и станцию. И поэтому Берси шепнул Аресу, что нужно готовиться. Проект был рассчитан всего на пять лет. Этот план составил Берси. Первый год проекта – к марсу вылетает корабль, начинается динамо под воздействием реакторов, установленных на полюсах. Поверхность планеты резко разогревается – вплоть до ста градусов по Цельсию, тают льды, которые выбрасывают в атмосферу водяной пар, поверхность планеты очищается от радиации выбросом специальных химикатов, работают атмосферно-очистные станции, двести пятьдесят шесть станций, которые прогоняют через себя атмосферу Марса и очищают её от вредных и радиоактивных веществ.
При этом с орбиты планеты происходит слежение за процессом, доставка на Марс некоторых химических элементов. Поверхность всей планеты превращается в одну большую хлябь, появляются первые облака, которые постепенно заполняют половину планеты и начинаются ливни, которые идут почти ежедневно, пропитывая поверхность планеты водой. Установленные двигатели сдвигают планету ближе к Солнцу, примерно на четверть оборота вокруг Солнца от Земли, но на той же орбите. Так заканчивается первый год колонизации и начинается второй – ливни утихают, грязь смывается, на планете есть океан, континенты. Высаживаются папоротники, почти на всей поверхности планеты высаживаются папоротники, трава, которые прорастают в любых условиях – при этом поверхность планеты удобряется химическими удобрениями, в океан сбрасываются простейшие образцы океанической флоры и фауны. В это же время с Земли к Марсу прокладывается сеть ретрансляционных стационарных спутников, которые обеспечивают прочную связь Земля-Марс. Следующий, третий год проходит без особых эксцессов – на Марсе стабилизировалась гравитация и температура, круговорот воды и магнитное поле – благодаря этому планета выглядит как Земля в папоротниковый период. Следующий год – ничем особенным не отличается. На планете появляется нормальный, жизнеспособный грунт. Водоочистные и воздухоочистные станции работают на полную мощность, можно создавать планетарные поселения персонала, планетарные склады, и прочие постройки. Огромное содержание в литосфере железа позволяет ставить металлургические комплексы где угодно. Вместе с тем за третий год планета преображается и становится похожа на обычную дикую планету – заселяется весь спектр живых существ для определённых биомов, даже мыши. Кроме комаров, разве что…
Четвёртый год терраформирования Марса – начало окультуренных посадок – на Марсе высаживаются сотни тысяч саженцев деревьев, кустов, в том числе и плодоносящих, размечаются поля и начинается выращивание пищевых культур, начинается строительство первого города, основного города, первый этап колонизации и последний этап терраформинга. Пятый год – созданы многочисленные фермы, транспортная инфраструктура на основе маглевов и транспортных кораблей, построен крупный город и четыре города-спутника, в которых размещено всё то, что в столице размещать впадлу – металлургический комбинат, грузовые станции, и так далее. Первая волна колонизации. Хьярти предпочёл бы не иметь в новой планете проблемы с расизмом, шовинизмом или религией, поэтому ближайший сосед Земли должен иметь один язык и одну цивилизацию, одну власть, одного фюрера. А там можно будет строить собственную промышленность – в этом у Абстерго есть богатейший опыт.
Берси поинтересовался у Хьярти, очень активно создающего станцию:
– Хьярти, нам запустить проект «Реанимация»?
– Рано, – Хьярти даже не отвлёкся, – хотя… можно, почему бы и да? Денег у нас немного.
– Сейчас нужно создать реакторы и закупить реагентов на полтора миллиарда юнитов, а остальное вроде бы можно и потом сделать. Нам торопиться некуда.
– Да, ты прав, – Хьярти задумался, – вы уже составили подробный план?
– Так точно. Давно составили и даже проверили моделированием, всё сошлось.
– Теперь вопрос. Где нам взять четыре миллиарда юнитов? – Хьярти неслабо задумался.
– Это вопрос решаемый.
– Ну тогда запускай, – махнул рукой Хьярти, – два суперреактора у нас уже есть, можно начинать хотя бы реанимировать ядро планеты…
93. Вторжение
Появление космической станции на орбите Земли было… шокирующим. Берси помог с легендированием – в частности – благодаря его сверхспособностям к вычислениям были прорисованы полностью компьютерные картины постройки – люди в балахонах, аэрокраны, гигантские кольца на земле, и так далее. Это было встречено уже без шока – станция повторяла такую же у Империи и её архитектура была досконально знакома миллионам землян. Знакома по игре Холодные Звёзды, которая описывала именно эпоху таких космических станций.
Гигантская конструкция, размером с небольшой город, поднялась с Земли, с опор, начав подниматься ввысь. Тяжело гудели репульсоры, поднимая миллиарды тонн металла и композитов вверх, станция одним своим движением создавала огромный след в облаках. И это было величественное зрелище – размером с большое кучевое облако, она висела над землёй. Кольцевые репульсоры могли работать веками, тысячелетиями, но не были способны обеспечить равномерное движение. Благодаря закольцованности износ в них снижался практически до нуля, но в отличии от обычных репульсоров, которые были одновременно и антигравитационными, и движительными устройствами, кольцевые могли поднимать станцию над поверхностью строго перпендикулярно вектору гравитации, то есть – станция не могла накреняться. Движение в атмосфере обеспечивали восемь двигателей, расположенных по периметру станции.
Левиафан мог внушить трепет осознанием своего размера – примерно такое же чувство было при приближении к ксандарским станциям, они были феноменальны. Станция направилась на север. Хьярти всё это время сидел в главной рубке, расположенной на её вершине. Со станции спустились шланги, толщиной в несколько метров, шланги начали закачивать воду из северного ледовитого океана в резервуары. Два резервуара с водой, два кубических километра воды. Опреснительная установка на борту станции была включена сразу же, как только вода попала в первый резервуар и началось – гигантская летающая тарелка выкачивала воду десятком толстых шлангов, через несколько часов забор закончился. Станция потяжелела на два миллиарда тонн, закачав воды под завязку. Электроника станции была довольно простой, на уровне земной, ничего феноменального, кроме центрального компьютера, которым управлял Берси. Хьярти направил станцию в сторону Екатеринбурга, он позаботился, чтобы на борту станции хорошо было видно эмблему Абстерго. Берси уже пропиарил «секретный» проект.
Поднявшись из глубокого кресла, Хьярти пошёл по станции. Космическая станция оказалась чрезвычайно… сложной штукой. Бесконечные коридоры, бесконечные лифты, уровни, и его прелесть – это центральная часть станции. Внешняя сторона была похожа на фантастическое здание, каким его можно было бы представить фантастам – технологии Земли, плюс чуточку невероятного. Поэтому в целом, это было похоже на летающий небоскрёб, огромные панорамные окна от пола до потолка, коридоры, но ничего экстраординарного не было. От верхнего до нижнего кольца станция имела пятьсот метров, или восемьдесят уровней-этажей. Верхушку этой тарелки занимали офисы, тогда как в основании было жильё, благодаря удобству коммунальных систем Хьярти смог создать мечту архитекторов – помесь независимого объекта и жилого комплекса. Площадь жилой зоны самого большого кольца составляла три с половиной миллиона квадратных метров, после того, как там были созданы вестибюли, общие гостиные, осталось два миллиона квадратов. А это десять тысяч многокомнатных квартир. И сразу же за жилым кольцом шла внутренняя транспортная сеть – аналог монорельса, поезда, ходящие по кольцу в обе стороны, но только они тратили не жилое, а техническое пространство. Благодаря им можно было легко добраться до любой квартиры, хотя и нужно было пройти от узловой станции до двери…
И таких жилых колец было три – разного класса. Общий, военный, административный. Общий – квартиры по двести квадратных метров, с большими панорамными иллюминаторами, первоначально – спартанским убранством. Второй класс – военные, это те же квартиры, только комнат было больше, они имели гораздо меньшие окна-иллюминаторы – во избежание повреждений. Третий – престижные квартиры по триста-пятьсот квадратов, с хорошими интерьерами и удобной транспортной сетью для поездок в любые районы, тут должен жить административный персонал станции. Хьярти оставил много свободных помещений, из которых можно было сделать что угодно.
Он прогулялся по гигантской жилой станции, вздохнул и вернулся на мостик. Летающая тарелка разогналась до трёхсот километров в час, поднялась на пятнадцатикилометровую высоту – нормальную высоту для полёта, чтобы не мешать авиалайнерам. Гигант тут же отразился на всех радарах, однако, тревогу поднимать никто не стал – директор предварительно сообщил в Минобр о том, что тут проходит тестирование нового летающего средства.