– Как-то слишком утопично, – засомневался министр, – на словах всё гладко, а кто эти программы будет изготавливать?
– Вот для этого и нужны профессионалы, причём, как на заводе, так и со стороны разработчиков. У меня как раз в ближайшее время будет внедрение нового продукта – можете приехать, посмотреть на процесс вживую, – я пожал плечами.
– Что изготавливать то будете? – заинтересовался министр.
– Электронные часы. С навигатором и кое-какой фишкой…
Министра это заинтересовало, причём неслабо…
– Постойте ка, часы? И в чём фишка?
Я снял свои часы с руки и показал ему, перегнувшись через стол:
– Смотрите. Вот тут установлена система навигации «Геос»…
Этого хватило, что бы он подозрительно на меня посмотрел:
– Не слышал о такой.
– Моя разработка. Недавно вывели на орбиту шестнадцать спутников. Если хотите – могу дать вам координаты, проверите – спутники на геостационаре висят. Плюс системы в том, что она разрабатывалась для военных целей и адресно общается со всеми приёмниками – на них она может передавать направление на цель в трёхмерном пространстве. Вот эта красная стрелка показывает направление на проходную министерства.
Министр покрутил часы – стрелка уверенно показывала в сторону проходной.
– И в чём смысл?
– Джипиэс слишком сложен в эксплуатации, – пояснил я, – и спутники не принимают информации. Плюс, его используют црушники, а мне как-то не хочется удовлетворять любопытство дяди Сэма. «Геос» позволяет передавать информацию между устройством и спутником, между спутниками… таким образом, сидя в Екатеринбурге, мой секретарь может видеть на компьютере, где я еду и, глядя в карту, показывает мне, куда надо ехать. Или загружать маршрут в память спутника – он в свою очередь выдаёт мне направление, куда надо идти или ехать. В серийных устройствах будет ещё дисплейчик, на котором указана дальность до цели и высота цели над уровнем земли.
Министра вот это заинтересовало больше всего:
– Спутники, говоришь… почему-то я не удивлён. И каким образом я мог не знать о развёртывании спутниковой навигации? – заинтересовался министр.
– Это коммерческая тайна, неудивительно, что вы не знали. Но скоро пойдёт в продажу, так что, думаю, сейчас вам уже можно сказать. Прежде всего, я рассчитывал на встраивание системы в мои устройства, но думаю, вы ею заинтересуетесь…
– Какие возможности? Что это вообще за навигация, можете мне объяснить?
– Навигационная система Геос. Основана на шестнадцати спутниках. В перспективе – выведу ещё столько же, но это понадобится, когда будет достаточный объём принимающих устройств, штатно работает на шестнадцати. Спутники есть на геостационаре и в перспективе – на низкой орбите, точность приёма – четыре миллиметра, скорость обновления – пять приёмов координат в секунду. Высота приёма – до геостационарной орбиты. За счёт мощных передатчиков, спутники видно очень хорошо почти отовсюду, кроме высоких широт – заполярье, гренландия, Австралия – там приём средний, на северном и южном полюсе – спутники просто не видно, из-за формы планеты. Основным отличием от всех существующих систем является то, что устройство ничего не высчитывает…
– Постойте, – прервал меня министр, – я в этом плохо разбираюсь…
– Тогда давайте объясню так, – кивнул я, – спутники GPS летают где-то на высоте сорока тысяч километров, им известны их координаты. Спутники постоянно посылают радиосигнал – информация о времени и своих координатах. Спутники летают над всей планетой, постоянно в движении. Устройство принимает сигнал от нескольких спутников, но между приёмом каждого сигнала проходит некоторое время – пока сигнал идёт. По этой разнице во времени между приёмом сигналов устройство и вычисляет свои координаты. Это как в трёхмерной модели координат, где надо узнать три координаты, что бы вычислить своё положение. «Геос» работает более продвинуто. Спутники висят над определённой точкой планеты, находящейся на экваторе, то есть вращаются вместе с землёй. Им не нужно постоянно передавать свои координаты, ведь координаты той точки, над которой висит спутник, с точностью до миллиметра, уже введены в устройство. Поэтому если, скажем, отсюда виден сигнал спутников с первого по пятый, то они будут видны всегда. Спутниковый сигнал не колеблется и не изменяется со временем. Устройство в реальном времени вычисляет свои координаты по изменению времени прохода сигнала от спутников до устройства. Устройство может принимать так же сигнал-код от спутника, координаты цели. Если есть широкий канал со спутником, то в спутник можно завести сложный маршрут и он разделит его на метровые отрезки и будет передавать устройству координаты следующей точки маршрута. Скажем, для самолёта или ракеты… В свою очередь есть возможность обратной связи – если устройство достаточно мощное, оно может передавать на спутник данные о своём местонахождении и спутник будет отслеживать местонахождение устройства, передавая его через сеть спутников оператору или программе…
Зотов закономерно заинтересовался:
– Вы точно можете гарантировать сказанные вами характеристики?
– Зуб даю, – усмехнулся я, – работает.
– И сколько стоит приёмник этой системы? Дорого?
– На удивление – нет. Поскольку самая сложная часть – в спутниках. Точность позиционирования зависит от точности вычисления временных интервалов. На обычной китайской элементной базе можно за десять долларов собрать приёмник, который будет вычислять координаты с точностью до трёх-пяти метров. Бытовому потребителю этого будет достаточно. На хорошей элементной базе – погрешность четыре миллиметра. Стоимость уже под десять тысяч рублей. Плюс стоимость устройства, в который встроен приёмник…
– А почему это рублей? – Зотов с интересом выгнул бровь.
– Хорошая база – это моя. А я, вроде как, в России обитаю. Доллары тут к оплате не принимаются. Дешевле от этого не становится, – я пожал плечами.
Обошлись как-то без презентации. И, ожидаемо, Зотов спросил:
– То есть каждый предприниматель может наладить изготовление таких приёмников?
– Нет, конечно же. Для этого нужна информация о местонахождении спутников, плюс спутник не сможет передавать никакую информацию, если в устройстве нет соответствующего чип-ключа. Каждый чип-ключ содержит ключ шифрования, он же есть на спутниках. Если чип-ключ не зарегистрирован, то информация о корректировках орбиты не будет расшифрована приёмником, и он будет по тем же сигналам вычислять ложные координаты, с разницей в десятки и сотни километров от нормальных.
Министра этот ответ удовлетворил:
– Крайне интересно. Защищаете свои коммерческие интересы?
– И их тоже.
– Пока не буду спрашивать, как вам удалось провернуть такое в тайне. Сколько будет стоить использование вашей системы?
– Немного, – отмахнулся я, – если вы про военные приёмники – то около ста долларов за чип.
Договорились о следующем. Я делаю ему демо-образец промышленного робота для ВПК, пять тысяч чипов. Оплата будет соответствующая. Тендеров нет, так как у меня попросту нет конкурентов. Я монополист, но даже владея монополией, я конкурирую с глонассом и ручным трудом. Надо показать большую рентабельность моей системы. Да, минобороны не особо богато, но в качестве стартового потребителя – вполне сойдёт. Договориться с одним Зотовым проще, чем с множеством коммерсантов.
Снизить цену на промышленных роботов довольно просто. Да и сами роботы – крайне простые, особенно на фоне обычных моих творений. Доступ к внеземным материалам только удешевляет конструкцию.
Джоббс лежал в больничной палате. Пил чай, с печеньем.
Вдруг дверь распахнулась и в палату зашёл Хаммер. Он с порога размахивал газетой. Стив, только увидев его, захотел, что бы противная физиономия Джастина исчезла прочь.
– Ты видел? Хотя что я спрашиваю… – он осмотрел палату, – кто это сделал?
– А то ты не догадываешься, – Стив криво усмехнулся, – тебя он, судя по всему, оставил на десерт.
– Да брось, – Джастин усмехнулся, – кто же знал, что он это может сделать? Я одного не понимаю, почему про меня забыл?
Джобс, отпив чая, отметил:
– Не забыл. В отличии от меня, уничтожение твоей компании ему не выгодно. Поэтому он отомстит как-то более оригинально.
Джастин, скривившись, бросил газету на кресло и вышел из палаты своего компаньона. Однако, далеко ему уйти не удалось, его остановил телефонный звонок.
– Что там? – раздражённо спросил он у собеседника. Это был его секретарь.
– Сэр, у нас проблемы.
– Что ещё могло случиться?
– Взорвались ракеты, которые мы поставили министерству обороны месяц назад.
– Разве ракеты не должны взрываться?
– Не на аэродроме, сэр. Они оторвались от самолёта во время взлёта. Экспертиза показала низкое качество изготовления механической части. А ещё она была сделана из более дешёвого сплава, который со временем износился…
– Что, а? как? – хаммер задохнулся от возмущения, – но я лично закупал…
– Возможно, это брак на заводе. А возможно, диверсия. Но, в таком случае, противник уже больше года сидит в нашей компании…
Через неделю произошёл ещё один замечательный случай. Сотрудники корпорации хаммера совершенно случайно использовали в артиллерийских снарядах вместо тротила гексоген. Чувствительная к тряске взрывчатка привела к масштабным жертвам и разрушениям на складе компании хаммера. Пока выяснили, в чём дело – было уже поздно. Снаряды попали, не взорвавшись, в войска, где привели к взрывам – в портах, складах… общий ущерб, понесённый армией, превысил миллиард долларов. Никто так и не понял, как можно было спутать гексоген с тротилом, но спустя месяц после инцидента корпорация хаммер потеряла почти половину своей стоимости и была вынуждена продавать оружие в страны третьего мира… Её бывшие заказы отправились к Старк-индастриз. Пеппер Поттс не могла нарадоваться на то, что Старк, в приступе гордыни, не полез за новыми процессорами.