— Кто ж тебе правду скажет? — усмехнулся в ответ Саблин. — Меня, в самом деле, интересуют мины российского производства. Тебя, кстати, тоже.
Грифитс удивленно приподнял брови.
— Не больше, чем все остальное. Да, взрывы мирных судов — хороший сюжет для новостей. Он не затасканный. Но на этом мой интерес заканчивается. Появятся воздушные шары или дирижабли, я буду и их снимать.
— Не надо «включать дурака», — сказал Виталий. — Я просмотрел твои записи. Ты снимал выход в море из подземного водосбросного тоннеля.
Грифитс наморщил лоб.
— Связь-то какая? — после чего он поднял ладонь, останавливая Виталия. — Мины сплавляют подземной рекой? Остроумное решение. Это ты установил точно или же лишь предположил?
— Да, их сплавляют. Это факт, — решил сыграть в открытую Саблин.
— Должен разочаровать тебя. Ты смотрел записи, но не обратил внимания на дату съемок. Выход из тоннеля я снял три года назад, еще до конфликта.
Пришла очередь удивиться и Саблину.
— Зачем?
— Фильм снимал по заказу ВВС — познавательно-исторический документальник о системе подземного водоснабжения в древней Сирии. Римляне строили акведуки, а здесь в древности сооружали подземные тоннели.
— Вы их исследовали? Есть планы подземелий? — воодушевился Саблин.
Грифитс развел руками.
— Я только оператор, но я знаю историка, специализирующегося на этой теме.
— Кто он?
Грифитс хитро прищурился.
— Какой смысл мне тебе помогать?
— Хочешь денег за информацию? — напрямую спросил Саблин.
— Я думаю, какой мой интерес может быть в этом деле? Твоя цель, как я понимаю, найти место, откуда сплавляют мины, и установить, кто этим занимается, а при возможности уничтожить сами мины. Своего интереса я пока не вижу.
Кэтрин нервно сцепила пальцы, хрустнула суставами.
— Джон, тебе не кажется, что ты упускаешь возможность хорошо заработать? — спросила она.
— Не думаю, что наш гость способен заплатить хорошие деньги, — вздохнул Грифитс.
— Платить можно не только деньгами, но и услугами, — улыбнулась журналистка. — Морские мины были в тренде теленовостей несколько дней подряд, сюжеты о них выходили первым номером. Теперь интерес к ним несколько угас. Один раз сообщили о взрыве судна с беженцами, второй раз — о сейнере. Зритель ждет чего-то новенького.
— Вот поэтому я и говорю о воздушных шарах, — вставил Джон. — Надо что-то новенькое искать.
Саблин слушал и удивлялся логике тележурналистов. Они говорили с ним об одних и тех же вещах, но подход разительно отличался.
— Ты упускаешь из виду то, что новости о морских минах не получили достойного завершения, — улыбка Кэтрин становилась все шире. — В деле не поставлена точка, а зритель ждет разрешения конфликта. Если нам удастся снять достойный сюжет о том, как российские спецназовцы с помощью твоего историка выявляют террористов, то это будет настоящей бомбой. Мы сорвем куш.
— А это идея, — обрадовался Грифитс и подался к Саблину. — Объединим усилия. Я свожу вас с историком-исследователем и убалтываю его, а вы включаете в свою группу меня и Кэт.
Предложение было неожиданным. Саблин даже не знал, что ответить.
— Это исключено, — произнес он. — Наши лица не могут светиться на экранах по всему миру.
— Я это прекрасно понимаю, — не терял надежды осуществить план Кэтрин Грифитс. — Разведка, спецназ… Но я сниму все так, что вы в кадр не попадете. В этом будет интрига для зрителя. Мол, вы стали свидетелями сверхсекретной операции. Кэтрин умеет цеплять зрителя на крючок.
— В этот момент я не могу сказать ни «да», ни «нет», — проговорил Боцман.
— Естественно, тебе нужно посоветоваться с командованием. Но только учти, без меня вам не договориться с историком. Даже если вы самостоятельно выйдете на него, он пошлет вас к черту — ненавидит Асада и русских.
— Фильм, который вы сняли о подземных тоннелях, выложен в Сети? Как он называется? — спросил Саблин.
— А вот тут вот начинается самое интересное. Этого фильма не существует в природе, — криво улыбнулся Грифитс.
— Как же так? — удивился Саблин.
— ВВС договорились о съемках на уровне местных властей Латакии. Мы, как и положено, получили разрешение. Ну а потом к концу съемок появились военные из Дамаска. Проинформировали нас, что подземные тоннели являются стратегическими объектами, и конфисковали все, что было нами снято. Кое-что я, конечно, припрятал. Вот такая история. — Джон вновь развел руками.
Впереди по курсу уже просматривался плавучий госпиталь.
— Как быстро вы сможете свести нас с вашим историком? — спросил Саблин.
— Да хоть завтра. Далеко ехать не придется. Он живет в Латакии.
Сабурова и Зиганиди с удивлением смотрели, на то, как Саблин с Грифитсом и Кэтрин словно хорошие друзья вместе поднимаются на борт плавучего госпиталя.
— Надеюсь, все у нас сложится, — сказал Грифитс. — Тебя уже друзья заждались. Поскорее объясни им ситуацию, а то они уже посинели от нетерпения.
Кэтрин подала на прощание ладонь, обменявшись с Саблиным рукопожатием.
— До завтра.
Саблин подошел к своим товарищам.
— Виталий, что происходит? Ты можешь объяснить? — тут же спросила Катя.
— Вы будете смеяться. Но теперь у нас с этой парочкой общий бизнес, — пошли ко мне в каюту, многое надо обсудить.
Сабурова и Николай внимательно выслушали Боцмана.
— Ну, что вы скажете? — спросил каплей.
— Чем дальше в лес, тем больше дров, — прищурилась Катя. — Главный подозреваемый превратился в нашего помощника. Не думаю, что контр-адмирал Нагибин придет в восторг от такой затеи.
— Тебе не кажется, что это подстава? — спросил Зиганиди.
— Я с ними говорил довольно долго. Они телевизионщики до мозга костей, к спецслужбам не имеют никакого отношения. А без помощи Грифитса нам на сегодняшний день не обойтись. Другого варианта я не вижу.
— Если отснятые для документального фильма материалы три года назад забрали военные, то получается, что к сплаву мин причастен официальный Дамаск? — спросила Катя.
— Мы же не исключали и такую версию, — напомнил Саблин. — Этим может заниматься без ведома властей группа высокопоставленных флотских офицеров. Нужно срочно связаться с Нагибиным.
На этот раз контр-адмирал ограничился лишь сеансом связи по скайпу. План Саблина и в самом деле ему не понравился. Но он являлся единственной на сегодняшний день реальной возможностью докопаться до правды.
— Под твою ответственность, — наконец дал контр-адмирал «добро» Саблину. — Головой ответите, если ваши портреты появятся в открытом доступе в связи с этой историей.
— В каком смысле — головой? — рискнул уточнить Боцман.
— Не в том смысле, что на плаху отправлю. Но, если засветитесь, тогда вам всем придется делать пластические операции по радикальному изменению внешности, — дал разъяснение Федор Ильич. — И Кате тоже. Так что до завтра у вас есть шанс отказаться от затеи и избрать другой путь. Грифитса я еще раз пробью по своим каналам на предмет причастности к спецслужбам. Конец связи.
Саблин выключил ноутбук и перевел взгляд с погасшего экрана на Сабурову.
— Перспектива изменить внешность тебя не напрягает?
— Если только Нагибин не решит мне пересадить твое лицо, — улыбнулась Катя. — Оружие у нас будет?
— Федор Ильич постарался. Для нас сделана закладка.
— Хоть какая-то реальная помощь, — покачал головой Зиганиди.
— Вы хоть больного на борт доставили? — вспомнил Виталий.
— С этим все нормально, — махнула рукой Катя. — Придется мне сейчас подключать свои чары и идти к командиру, чтобы завтра у нас оказался свободный день.
Глава 13
Чтобы лишний раз не светиться вместе, в Латакию отправились по отдельности. Кэтрин с Грифитсом с самого утра на яхте, а Саблин и его товарищи два часа спустя на моторке.
Море слегка волновалось. Причалили не в порту, а в старом районе у пирса. Саблин достал планшетник, вывел на него карту города, сориентировался.
— Грифитс уже должен быть на месте. — Саблин свернул в улочку.
Когда шли по ней, казалось, что город в этой части вымер. Закрытые ставни, запертые двери. Через два квартала улочка привела к небольшой площади. Тут стояла пара прилавков торговцев. Под стеной жилого трехэтажного дома, выстроенного в колониальном стиле, расположилась небольшая кофейня. За столиком в плетеных креслах сидели Грифитс, Кэтрин и начинающий седеть мужчина. Камера высилась на треноге, ее объектив был направлен на Кэтрин и мужчину.
Когда Джон на яхте рассказывал Саблину об историке, то Виталий представлял его себе совсем не так. Мужчина мало чем напоминал классического «профессора». Одет был в легкие светлые джинсы, майку и камуфляжную жилетку с множеством карманчиков. Голову от палящего солнца закрывала бандана.
— А вот и наши друзья, — проговорил Грифитс, поднимаясь навстречу. — Знакомьтесь. Профессор Файез, — представил он ученого.
Худощавый Файез указал на свободные стулья.
— Присаживайтесь, — сказал он не очень дружелюбно.
— Джон говорил, что вы не любите русских, — произнес Саблин с вежливой улыбкой.
— Он неправильно выразился. Я не люблю ту политику, которую сейчас проводит руководство вашей страны. А предпочтений между людьми разных рас и национальностей я не делаю. Человечество делится только на умных и дураков. Другие отличия не существенны.
— Мы с Джоном уже обрисовали проблему. Профессор согласен помочь, — проворковала Кэт так, словно это была исключительно ее заслуга.
— У вас есть схема подземных тоннелей? — спросил Саблин.
Файез криво улыбнулся.
— До недавнего времени была.
— Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду, — отозвался Виталий.
— Сейчас поясню. Я начинал свои исследования с подземелий, расположенных под самим городом. То, что вы видите, это лишь часть Латакии, — профессор повел рукой. — Под нами в скальных породах вырублены огромные катакомбы. Их сооружали на протяжении трех тысяч лет, добывая камень для строительства города. Потом меня заинтересовала древняя система водоснабжения города. В Сирии во все времена пресная вода относилась к стратегическим ресурсам. Была разработана целая оборонительная стратегия. Если наступал враг, то перед его приходом засыпались и маскировались все колодцы. Схемы подземных водопроводных тоннелей тоже являлись государственной тайной с древнейших времен. Лишенный источников пресной воды, наступающий враг был обречен. Именно так Сирия выжила как государство. Я поставил перед собой задачу исследовать эти тоннели. Половину жизни положил на это. Составлял планы, освоил дайвинг. Потом с энтузиазмом взялся за фильм для ВВС, познакомился с Грифитсом. А потом появились военные, которые запретили съемки. Но я продолжал исследовать подземные тоннели, это тема, ради которой я живу. Вы спрашивали меня о планах подземелий. Их у меня больше нет. Обратись вы ко мне месяц тому назад, я бы вам их предоставил.