на пороге склепа случайно оборачивается. А чудовище, совладав с ударом, поднимается, бежит прямо на каменный гроб старого градоправителя. От таких телодвижений каменная глыба слетает с постамента и летит в некроманта. Грегори остаётся только драпать со всех ног. У него мысли с действиями редко расходятся, но мироздание внесло свои коррективы и боднуло чернокнижника в спину последним пристанищем основателя города. Мужчина бы потерял равновесие, если бы не плеть все ещё болталась в руке. Он вскинул оружие, и оно, оплетя одно из надгробий на манер лассо, дёрнуло мага в противоположную сторону. Чудище не оценила акробатики и теперь планомерно пихало гроб в сторону противника, норовя если не задавить, то погрести под оным.
Каменная домовина, словно на полозьях неслась за некромантом. Они бы разнесли половину кладбища, но мужчине надоело играть в догонялки и на крутом повороте он выбросил костяную плеть, сбивая покойницу. Та отпрянула. Маг повторил манёвр забирая выше, снова мечтая зацепить удавку на шее. И ему это удалось. Чудовище дёрнулась назад, бросая гроб, но мужчина вспрыгнул на него и потянул цепь на себя. Крышка, что и до этого уже съехала, не вдохновилась примером памятника и двинулась под ногами Грегори, что упирался в неё изо все сил. Тварь усилила меры и теперь дёргалась неравномерными, ломанными рывками. В итоге, единственное чего добились дуэлянты так это того, что саркофаг лишился своей верхней части. Стенли заранее извинился перед мощами почти святого человека и раскорячился внутри гроба, как неуклюжий паук, правда все это ногами. И тут усыпальница поехала, как крыша у постояльцев дома блаженных. Грегори сильнее перехватил цепь, а беспокойница, как добротная лошадь в упряжке, сиганула по могилам.
Над кладбищем разлетался отборный мат и редкие завывания, а некромант, словно в карете запряжённой хорошей гнедой, летел в гробу с воплощенным духом в оглобле. И все бы ничего, только им преградило путь ещё одно чудовище, в лохмотьях и грязи, с обескровленным лицом и шальными глазами на половину лица. Стенли даже засомневалась в своём рассудке, ибо не водилось в бестиарии такого экземпляра, но потом у него возле лица просвистела пуля. Мужчина звучно выругался и шлёпнулся в гроб, потеснив предыдущего владельца. Оный сразу выразил своё недовольство, и градоправительский череп угнездился на груди мародёра.
Костяная плеть оттягивала руку. Стенли аккуратно убрал за пазуху черепушку, все же неприятно выйдет, если главная часть основателя города затеряется, и приподнялся на локтях. В это время гроб скрежетал как раз возле диковиной твари, что при ближайшем рассмотрении оказалась всего лишь изгвазданным секретарём шерифа.
— Елей в сумке! Поджигай останки! — заорал некромант, забирая вправо своей колесницей. Мальчишка заторможенно кивнул и побежал к могиле.
Беспокойница заметив пополнение в стане врага, ещё упорнее старалась избавиться от извозчика и дёрнулась к богатой могиле какого-то поэта с аршинным памятником в изголовье. Некроманту такая рокировка не сулила ничего хорошего, поэтому он вернул себе вертикальное положение и принялся наматывать заговоренную цель себе на руку. Тварь сбавила ход, что не повлияло на скорость, с которой гроб рассекал просторы погоста. Потом она, видимо осмелев, развернулась и бросилась в лицо мужчине. Грегори банально впечатал в лоб кулаком, тем, где на манер кастета была плеть. Чудовище взвилось и повалило мужчину на спину. Где-то хрустнули кости. И Стенли был уверен, что не его.
Прошелестела молитва. Ломким, срывающимся голосом. Чернокнижник и воплощённый дух так обескураженно уставились друг на друга, что в глазах обоих читался ещё больший ужас, чем они доставили оппоненту. Причём у нежети проскользнуло желание прижаться сильнее к магу, он все же знакомый и без божественных песнопений, а тут одна непредсказуемость.
Костёр полыхнул над могилой беспокойницы, пропитывая запахом горелых костей всю округу. Дух заорал чуть ли не в ухо Грегори и забился в конвульсиях, которые перемежались огненными волнами. Маг попытался спихнуть с себя балласт, но лишь удовлетворился тем, что просто удалось выбраться из гроба. Полицейский стоял и дёрганной рукой продолжал плескать масло в огонь. Мужчина, прихрамывая, добрался до парня и выдернул из рук бутылку.
— Ч-что…
— Воплощённый дух, — рубанул Стенли, растирая копчик. — Обычно появляется от насильственной смерти и задерживается в мире живых на одном лишь желании мести. Рано или поздно сам бы выбрался, а так мы подсобили.
Чернокнижник наклонился к рабочей сумке и вытащил серебряную флягу с бренди. Отпил и, качнув в руках, предложил запуганному парнишке. Тот судорожно сглотнул и согнулся в приступе рвоты. Мужчина пожал плечами и ещё раз причастился к питью. Стар видимо становиться, вон всего полчаса поскакал по погосту, а уже выдохся.
— А что нам делать с кладбищем?
— Ничего… — меланхолично отозвался некромант. — Завтра журналисты сами придумают причину разгрома, а полиция не будет противиться.
— Но как же? — видимо обостренное чувство отвественности не давало покоя Фарнингу.
— Просто, — хлопнул его по плечу маг и убрал флягу. — И это… Ты когда стреляешь, хоть иногда целься, напарничек…
А на утро госпожа Фарнинг рассказывала за завтраком последние новости, в коих говорилось, что банда мародеров раскурочила кладбище и (о, ужас!) надругалась нал останками Говарда Вортиша, нахально разрушив склеп и попытавшись спереть каменный гроб. Льюис, слушавший матушку, промахнутся ложкой с манной кашей, норовя окунуть ее в чай и поспешил убраться в свою комнату. Переодевшись в форму, он брезгливо собрал вещи, в которых ночью был на погосте и из ворота грязной рубахи вывалится начищенный до белизны череп! Парень сел мимо стула. Потом реабилитировался и примостился прямо на кровать, благоговейно поставил на прикроватную тумбу мощи основателя города и произнёс ни к кому не обращаясь, но словно бы к старому градоправителю:
— Ну и вляпался же я!
Глава 24
Солнце за прошедший месяц стало припекать совсем летним тёплом. Оно несмело намекало, что самое знойное время года пришло. А Элис этого не заметила, она разрывалась между декораторами, салонами тканей, каменщиками и своей основной работой. Ее пришлось отодвинуть на вечернее время, по крайней мере, ту ее часть, что нуждалась в отчетности. Плюс ко всему, в их жизнь с Грегори пришли и непонятные стечения обстоятельств. Про историю, когда на них напали на оживлённой улице два грабителя, девушка старалась не вспоминать. Ее наниматель был настолько зол, что удивительно, как эти преступники ушли на своих двоих, а не вперёд оными.
Кстати, именно после этого случая, девушка узнала, что у них в поместье находятся два служителя закона и неусыпно приглядывают. С какой целью выведать не удалось. Это немного напрягало и смущало.
Оплотом женской глупости стало происшествие, когда она уснула в ванне. По мнению ведьмы ничего страшного не случилось, но Грегори, сорвав дверь с петель, выволок ее из воды под отборную ругань про беспечность романтичных девиц. Алисия оскорбилась такой характеристике. Но мужчина ещё сильнее надулся и не разговаривал с ней несколько дней.
Помирил их, как ни странно, небольшой пожар во флигеле. Девушка могла поклясться, что не замышляла этой акции, но ошибка с пузырьком и взрыв, который разнёс половину прихожей, были слабым подтверждением ее слов. Хорошо, что маг находился рядом и вовремя сообразил, что произошло, поэтому швырнул Элис в спальню, закрыв собой. До конца быть честной, он навалился на неё всем своим мужественным телом, позорно придавив носом к ковру.
Флигель не пострадал, но уборка заняла весь оставшийся день. Хотя мужчина отчитал двоих соглядатаев с садизмом психа на пенсии: долго и нудно. Но что они смогли бы поделать, это же не грабители на оживлённой улице.
Ведьма слезла с письменного стола в кабинете нанимателя. Сигизмунд совсем распоясался, и пока мага не было дома, Алисия проводила воспитательные беседы. Это было странно: тянуться к макушке полыни, чтобы надавать подзатыльников, но на что не пойдёшь ради хрупкого мира. Она протерла столешницу салфеткой, подвинула к стопке листов чернильницу с перьями, переложила фолиант на противоположный край. Однажды, Грегори поймал ее за этим занятием и долго допытывался для чего такие перестановки. Чародейка смущалась, отводила глаза, а потом призналась, что так ей проще, когда все на своих местах. Почему-то этот ответ ни капельки не удовлетворил мужчину, но припомнив, что у женщин полно тараканов в голове, а у ведьм ещё и саранчи, решил замять неудобный момент. Но к его же чести, больше не возвращался к этой проблеме, просто вздыхал, перекладывал все обратно и качал головой. В этом мудром смирении Элис видела большой жизненный опыт, а он, как известно, почище граблей наставляет шишки.
Хлопнула входная дверь и послышался голос мага, что вернулся из города. Последний месяц наниматель очень сильно просил, чтобы девушка без лишнего повода не покидала поместье, поэтому, если она и каталась до лавок, декораторов и почты, то только в его компании. Сначала это нервировало, но пару раз посидев под домашним арестом, Элис привыкла. Грегори, будто бы извиняясь за своё пожелание, привозил ей в подарок нечто особенное: фиал с редким ядом, шкатулку с магической печатью вместо замка, совсем нетипичное- шпильки из тонкой изумрудной слюды, что в волосах переливались бликами росы. Вот и сейчас, заслышав бархатный баритон, Алисия подобрала свои юбки и припустила в холл. Мужчина беседовал со своим камердинером и разоблачался. Он повесил тяжёлый пиджак, стянул шейный платок, за ним-тонкие перчатки.
— Что? — девушка подошла непозволительно близко и хуже маленького ребёнка доверчиво посмотрела на мага. — Что ты мне сегодня привёз?
Грегори усмехнулся лишь одним уголком губ. Почему-то Элис хочется видеть в этой усмешке намёк на теплоту и только для них двоих известную тайну. Он наклонился и прошептал:
— Пообедай со мной и покажу.